in captivity of their own feelings

      Легкий ветер шелудит, просачиваясь через приоткрытое окно. Давно уже стемнело и ни один голос на улице не отвлекал от наслаждения своим «ничего не деланьем». Только крашенные в черный ногти слегка постукивали по экрану мобильного телефона.  Итан готовился ко сну один. Лохматые волосы, которые теперь не держала резинка, раскинулись на аккуратных плечах, укрытых родинками, макияж давно смыт, а единственные вещи, которые были на юноше — боксеры и домашние шорты.  Брюнет уже давно перестал надеяться на то, что сумеет не уснуть до того, как его вторая половинка наконец заявится в их спальню — уж слишком занятым был Стребер. Санчес не любил сон, отдых, да и в принципе не горел желанием покидать собственную мастерскую, даже чтобы элементарно поесть. Так что Итан предпочитал засыпать один, а на утро открывать глаза и видеть перед собой уставшего до изнеможения возлюбленного, что, вероятнее всего, сам-то уснул не больше получаса назад. Слишком нелюдимый, слишком отстраненный.  Парень кладет телефон на зарядку, тихо вздыхая. Дожидаться Стребера было похоже на муку, тем более спустя эти пару лет, когда Итан успел заучить, когда этот «еж» предпочтет отправиться ко сну.  А почему, собственно, еж? Санчес всегда был подобен этому зверьку — маленький, но вечно напряженный и словно колючий. Не важно даже, как проявляется его «колючесть» — неприятными словами, которыми брюнет мог раскидываться во время приступов злости, или действия: удары, швыряния предметами, за которые Стреб, естественно, извиняется позже. 

***

      Дверь в комнату распахивается со скрипом — Стребер снова пообещал, но наглухо забыл смазать петли. В дверном проеме, в мягком свете ламп на потолке стоит темная, низкая фигура, что совсем чуть тряслась и тяжело дышала, словно боясь сдвинуться с места. — Ты сегодня как-то рано, – с усмешкой дразнит возлюбленного гот, переворачиваясь на другой бок, чтобы лицезреть Санчеса. Но стоит ему только увидеть низкорослого — глаза распахиваются в удивлении, а рот приоткрывается в недопонимании.  Сквозь непроглядную тьму и тень, в которой стоял Санчес, сложно было разглядеть хоть что-то, но рука, сжатая в кулак, отчетливо дрожала, голова была вжата в плечи, а рот, словно у умирающей рыбы, то открывался, то закрывался, будто Стребер так горел желанием сказать хоть что-нибудь: будь-то закричать или просто прошептать имя Итана, но он сразу забывал все звуки и немел.  Стреб совсем не любил слезы. Не любил слабость, а особенно не любил казаться уязвимым. Видеть его поникшим — целый праздник, но не настолько приятный, чтобы хотя-бы попытаться обрадоваться.  — Эй, ты чего? – тихо спрашивает брюнет, приподнимаясь на локтях. Мысли не укладывались в голове: что же могло произойти? Ни уж то у его любимого человека просто начался очередной приступ слез или все таки есть причина? А узнает ли Итан эту причину или будет в неведении просто надеяться на то, что Санчесу станет легче и он справится с тревогой?  Поднявшись с теплой постели Итан подходит к Стреберу, аккуратно кладя руку ему на плечо.  — Хочешь мы поговорим об этом? Сейчас не так поздно, я пока не так сильно хочу спать, – осторожно и медленно проговаривает он, поглаживая дрожащее плечо, словно боится своей заинтересованностью спугнуть Стреба, – Расскажешь мне, что произошло?  Парень пониже только отрицательно кивает в ответ, жмуря глаза и сглатывая. Совсем похож на запуганного ребенка после страшного сна. Боится сказать хоть слово.  Плечо в руке Итана начинает дрожать только сильнее, пока Стребер сжимает кулак до того, что костяшки начинают белеть. Еще чуть-чуть и из ладони хлыстнет кровь.  — Хорошо-хорошо… Давай просто ляжем спать, ладно? Тебе нужен отдых, – продолжает успокаивать гот, беря в свободную руку побелевшую ладонь Стребера и нежно разгибает бледные пальцы, – Завтра можем потусить вместе дома, если посчитаешь нужным. Посмотрим фильм или типо того. Или я могу просто посмотреть, как ты работаешь. Что скажешь?  Итан отпускает плечо и дрожащую руку Санчеса а затем поднимает возлюбленного на руки. Тот, что пониже ростом, не оказывает и грамма сопротивления, а только обхватывает гота ногами и цепляется за его плечи руками, словно Итана вот-вот у него отберут.  Пару легких шагов и оба уже на кровати. Самостоятельно сняв протез с руки Стребера, Итан кладет металлический предмет на его законное место — на полку в шкафу, а затем и сам располагается в кровати возле партнера.  Приобняв Стреба, брюнет аккуратно поглаживает его по спине — всеми силами пытается успокоить, прислушиваясь к тяжелому дыханию и участившемуся сердцебиению. Санчес размяк и спрятал свои «иголки», намочив ступившими слезами чужое плечо. — Итан, – подает наконец голос вампир, пряча намокнувшие глаза под потяжелевшими веками.  — Да?  — Спасибо.