Васильковые глаза притягивают

      На улице стояла кромешная темнота, в небе светила луна, почти достигшая звания «полнолуние». Как бы она ни появилась на День Всех Святых… Если это всё же случится, то можно будет легко снять хоррор-фильм и притвориться жертвой ночных привидений. Они вцепятся тебе в глотку и раздерут твою нежную шейку, при этом довольно злобно рыча. Нет, это всё же волки так делают. Но только когда их тревожат или они голодны. Во всех других случаях — нет, для этого и существуют монстры под кроватью, которые могут вцепиться в вкусную ножку малыша. Или монстры в голове, которые вызывают галлюцинации и склонность к суициду. Чтобы втереться в доверие, они могут легко заговорить с человеком, не испытывая при этом особых трудностей. Правда… вот в чём несостыковка: это раздвоение личности или внутренний голос. Свет луны падал на дом-пекарню семейства Дюпэн-Чэн, жутко освещая его и уж точно создавая атмосферу хоррора. Только вот есть ли у них свои монстры под кроватями, в головах, в конце концов? Вы можете сказать, что нет — они не такие, добродушное семейство без скелетов в шкафах. Но… они есть в каждом шкафу. Нет, не поймите меня неправильно — я не говорю об этом в прямом смысле, не каждый собирается тащить скелеты с кладбища, выкапывая ненужные могилы. Я пытаюсь донести до вас, что у каждого есть свои скелеты в голове. С этим вы, скорее всего, согласитесь — это понятно как дважды два четыре. В таком случае, позвольте просветить вас: даже у них они есть, пусть и нет монстров под кроватями. Я могу сказать, что у самой младшей представительницы этой семьи точно есть такие скелеты. Маринетт с виду довольно добрая, ласковая и справедливая, даже когда жизнь обращается с ней жестоко. То от Кима подарок в виде пауков, то жвачка от Хлои, и самое главное… обязанности в роли Леди Баг. Она весь день трудится, борясь со своими внутренними демонами, и никому их не показывает. Она доверилась только Алье, своей лучшей подруге, которая может её поддержать. Или… не всегда? Маринетт не может на неё злиться, но та всё же поступила несправедливо, когда поверила Лиле Росси. Хоть сейчас и изменила своё мнение. Лука и Феликс чисто случайно узнали, кто скрывается под её маской. Или Феликс всё же не случайно? Если вспомнить, как он предложил ей сделку, вывод напрашивается сам — не случайно. Он намеренно ковырял рану, пытаясь разгадать загадку Парижа. И разгадал, видимо, потратив на это немало времени. Феликс — целеустремлённый и хитрый парень. Главное, чтобы он не переступил через неё, присоединившись к Монарху. Нет, он этого не сделает. Но талисман павлина ему нужен, это бесспорно. А талисман только у злодея Парижа. Если ему надоест ждать, он может обойти сделку и придумать что-то другое. Становилось жалко Маринетт, когда она не воспринимала всё это достаточно серьёзно, продолжая носить ярко-розовые очки, которые могут ослепить. А слепота не лечится. Тикки с тревогой продолжала вчитываться в страницу фолианта, который Феликс подарил её хозяйке. Букашечка осознавала, что всё не так просто, даже если этот камень и существовал. Его создали ещё до нашей эры — может, раньше, может, позже — никто не знал точной даты. Квами когда-то слышала о нём мельком, особенно не интересуясь темой, ведь не верила слухам. Ни в одной книге об этом не шло речи, так откуда кузен Адриана вообще достал этот единственный экземпляр? Можно ломать голову над этим вечность, но Маринетт решила сразу написать Феликсу, не особо надеясь на его ответ. Шансов было немного. Но лучше рискнуть и попробовать, чем вовсе ничего не делать. Поэтому, когда он ответил почти сразу, хранительница шкатулки и талисмана Божьей Коровки удивлённо приподняла брови. — Так ты прочитала фолиант, Дюпэн-Чэн? — написал он. — Не думал, что ты вообще к нему прикоснёшься. Что-то щёлкнуло в сознании? Больше не считаешь меня врагом? Маринетт поджала губы, недоумевая от его сообщения. Решил напасть, вместо того чтобы ответить? Хочет вывести её на чистую воду? Она была не против поддаться искушению и позлить его. Её пальцы застучали по экрану телефона, набирая текст, который медленно превращался в полноценные предложения. — Я этого не говорила, Феликс. Однако неприязнь к тебе я действительно чувствовала, особенно после твоей лжи — когда ты залез в телефон к Адриану и отправил то гадкое видео… когда ты попытался меня поцеловать… — Ты этого не говорила, но думала. Когда я попытался тебя поцеловать, я притворялся Адрианом. Когда твоя любовь оказалась прямо перед тобой — ты решила разукрасить ему лицо? Ты что, никогда не целовалась, Дюпэн-Чэн? Хранительница покрылась багровыми румянцами, начиная от шеи и до щёк. Если бы её родители вошли в комнату, то точно бы забеспокоились её состоянием. — Речь вообще не об этом! Адриан бы никогда так себя не повёл! — А ты его так хорошо знаешь, чтобы делать выводы? — О чём ты? — Вдруг он притворяется? Вдруг он — чья-то марионетка в чужих руках? Ты об этом не задумывалась? — Адриан не такой! Ты и сам это знаешь! Он бы никогда не поддался чужим манипуляциям, он не марионетка! — Я проверял тебя на прочность, Дюпэн-Чэн. Жди гостя. И больше он ничего не написал. Маринетт нахмурилась, снова перечитывая странную переписку. Несколько дней назад она попросила у него номер телефона, чтобы, если что, обмениваться новостями… или чем похуже. Без споров и ехидных комментариев он дал ей свой контакт, причём, удивительно, ничего не сказав. Сегодня в его сообщениях был яркий намёк, который, к сожалению, хранительница пропустила. — Тикки, ты слышала об этой книге? Мне всё это кажется странным, если честно. И поведение Феликса… удивляет, мягко говоря, — Маринетт посмотрела на квами, которая всё это время внимательно перечитывала страницу. Что-то заставило букашечку это сделать — возможно, она что-то поняла. — Я не могу тебе ничего сказать, Маринетт, так как сама не знала ни о камне, ни особенно о фолианте. Но могу сказать одно: ритуал сработал правильно, и Феликс точно не подставит тебя. Он может что-то недоговаривать, но обязательно поможет тебе в борьбе с Монархом, — Тикки перевела свои мудрые и знающие глаза на хозяйку. Существо знало этот мир куда глубже, чем философы и эзотерики, и её слова всегда звучали как истина. — Почему ты думаешь, что он сработал? Это же… полный бред, — Маринетт с интересом повернулась к ней всем телом, ожидая ответа. — Я почувствовала древнюю магию, Маринетт. Я не совсем понимаю, как сработал этот ритуал, но это тёмная магия. Как правило все сделки переплетаются между собой нитками. Обычные люди их не увидят, но они переплелись между вами, и были в прямом смысле чёрными и бездонными. Из-за природы этой тёмной магии и самой сделки вы оба можете испытывать сильнее и чаще, чем обычно, негативные эмоции — гнев, зависть, ненависть и подобные им. Они могут исказить вас, полностью изменить. Навсегда, — с беспокойством ответила Тикки, искренне переживая за свою хозяйку. — Почему ты не сказала мне этого раньше? Почему не остановила меня, Тикки? — увидев, как глаза квами чуть не наполнились слезами, хранительница смягчила голос, осознав, что обвиняет её. — Я не пытаюсь тебя упрекнуть… Просто это всё... сложно. Понимаешь? — Это действительно сложно, Маринетт, я тебя прекрасно понимаю, — букашечка опустилась ей на голову, неосознанно утешая своим присутствием. — Я подумала, что это действительно может быть полезно. Он хитрый мальчик, и сможет помочь вам с Котом Нуаром победить. Как только сделка сработает — нити оборвутся. Однако на их месте появятся другие, которые связывают каждого человека с другим — знакомые, друзья, родственники, влюблённые. Каждая нитка имеет свой цвет и только соединяет, не влияя. Но влияние может стать разрушительным, если, например, кто-то сделает приворот. Тогда её цвет становится тёмным, ведь это не любовь — это одержимость. Такой человек может сойти с ума, если не будет рядом с объектом своей мнимой любви. У вас с Феликсом тоже связь такого цвета — но только из-за сделки. До этого между вами не было никакой связи. — Как они влияют на нас? Нас влечёт друг к другу из-за этой сделки? — Может, не только из-за этой сделки вас влечёт один к одному, — Тикки хитро улыбнулась и продолжила: — Нити создались с помощью тёмной магии, но это не приворот. Тебя не должно к нему влечь, хоть в книгах говорится иное. Они только усиливают эмоции. Вы можете думать друг о друге сутками, но это не привязанность, а просто нити напоминают о вашем существовании. — Меня не влечёт к нему, — убеждённо сказала Маринетт. — У меня есть Лука, Тикки. Из-за этого ритуала я всё время думаю о нём. Улыбка квами смягчилась, наблюдая за лицом Маринетт. Её хозяйка уже находилась не в этом мире, отчаянно обдумывая слова существа. Тикки становилось жаль гитариста, ведь он не судьба Дюпэн-Чэн. Но вмешиваться она не могла, так как всё могло выйти из-под контроля самой судьбы. Букашка прекрасно видела, что Лука любит её, но у Маринетт не с ним та толстая нить, которую трудно оборвать. Внезапно послышался удар чьих-то ног на крыше, и кто-то постучал в люк комнаты Хранительницы. Она незамедлительно поднялась, понимая, что это Феликс. Несколько мгновений спустя он уже стоял в её комнате, оценивая вид хозяйки комнаты. Синеглазая стояла в тонкой пижаме, но не смущалась под его взглядом. Мари выглядела в большей степени удивлённой. Он показался в запыханном виде, но с бесящей её ухмылкой. — Ты прочитала всё об этом камне? — Фатом указал на древний фолиант, с интересом глядя в её глаза. — Не сомневайся. Если меня что-то интересует, то мимо меня эта информация не проскочит. Я тебе написала по одной причине — чтобы выяснить, откуда у тебя этот фолиант. Вместо того чтобы сразу мне ответить, ты перевёл тему на события, которые уже произошли. — В чём веселье сразу выдать тебе все карты? — Феликс уселся на её стул, закидывая ноги на стол. Он уже чувствовал себя здесь как повелитель. Главное — не положил свои части тела на её эскизы или планы по борьбе с Монархом. — Действительно. Ты же любишь поиздеваться над другими людьми. Как я могла забыть об этом? — Ты права, кстати говоря, — он нахально схватил в руки одну из бумаг, на которой она нарисовала эскиз платья, и присвистнул: — Ты охрененно рисуешь, Дюпэн-Чэн. — Феликс! — строго сказала Маринетт, не повышая голос — не хотелось, чтобы родители узнали о его визите. — Ладно-ладно, кладу я твои рисунки! Не беспокойся, они мне не нужны. На вечеринку надень платье с поддельной кровью и, если сможешь, ещё в некоторых местах разодранное. — Фатом, ты совсем крышей поехал? — Не суетись, Дюпэн-Чэн. Я серьёзно, потом увидишь, зачем мне это нужно. Я не пытаюсь выставить тебя в плохом свете или как-то навредить. Мы же союзники, забыла? — Феликс выгнул бровь, напоминая о соглашении. — Если мы союзники, то ты уж точно должен сказать про эту книгу. Где ты её добыл? — Маринетт впилась в него взглядом — увиливать он бы точно не смог. — На свалке, — поморщился Феликс и закатил глаза, увидев её неверящий взгляд. — Ты же понимаешь, что не смогу сказать тебе, у кого именно я её взял? Но если тебе так будет легче — у знакомого. Это не моя книга, и она является копией оригинала. — Ты упомянул именно о камне. Почему он? — Маринетт перевела тему, хватаясь за второй вопрос, который засел в её голове. Она придвинула к нему второй стул, который стоял в комнате и села за стол, ожидая ответа, пока зелёные глаза устремились на описание камня. Феликс опустил ноги на пол, чтобы прочитать страницу, не беря книгу в руки. — Ты сама догадайся, Дюпэн-Чэн, — просто ответил Феликс, явно понимая, что она уже давно сделала вывод. — Потому что этот камень усиливает эмоции, и Монарху этим будет легче подчинить себе человека и манипулировать им? Ты думаешь, что именно данным методом он воспользуется на День Всех Святых? — Мне даже подсказывать не пришлось! Дюпэн-Чэн, это рекорд! — Феликс вновь закатил глаза под её строгим взглядом и продолжил философски: — “Затишье перед бурей”. Сейчас именно оно. И Монарх воспользуется этим камнем. Нет, возможно, он применит что-то другое, но именно это средство будет для него самым удобным — тем самым крючком к марионетке. Да и камень этот, по сути, — зелье, которое можно изготовить, хоть и уйдут на это годы. — В смысле, зелье? — удивлённо спросила Хранительница талисманов, и он взглянул на неё с усмешкой. — Ты не читала следующую страницу? — увидев, как она качает головой, он добавил: — Переверни страницу. Когда она послушалась, то замерла. Её глаза раскрылись в шоковом выражении лица, и только сейчас Феликс заметил Тикки, которая тоже подплыла к книге. В голове квами будто находился барьер — она что-то такое помнила, но сказать точно не могла. На странице действительно находилось описание зелья, которое, по сути, было подделкой настоящего камня. Оно действовало иначе: полностью парализовало мысли жертвы и вызывало сильную боль, если тот не подчинялся своим эмоциям. Светилось оно не так, как настоящий артефакт, — фиолетовым светом. При этом его создание требовало жертв — в частности, подрыва здоровья самого изготовителя. — Феликс, это же ужас! Монарх действительно пойдёт на это? — А ты как думаешь? Думаю, для него это не будет проблемой. Так они и провели следующие часы, беседуя, размышляя о будущем и перелистывая страницы древнего фолианта. Они вместе изучали чудесные элементы, относящиеся к разным типам магии — от самой светлой до смертельной. На страницах встречались и привороты, и амулеты, и даже упоминания о Чудесной Шкатулке и двух талисманах, исполняющих желания. Периодически они делали пометки — на бумагах Маринетт быстро появлялись заметки, схемы и идеи. И именно в один из таких моментов Феликс вдруг замер, заметив, как свет лампы мягко ложится на лицо девушки. Её брови были слегка сведены от сосредоточенности, губы шевелились беззвучно, будто она проговаривала про себя формулировки. Её глаза, ловящие каждую деталь фолианта, светились тем самым внутренним огнём, который всегда восхищал... хотя он сам себе в этом и не признавался. Он смотрел на неё чуть дольше, чем стоило бы, и вдруг осознал — впервые за долгое время ему просто спокойно. Маринетт не заметила его взгляда, но Тикки — да. Квами ничего не сказала, лишь слегка нахмурилась. Когда вернулись к делу, они осознали: можно создать вручную объекты, усиливающие чудесные талисманы. Так как Маринетт ещё не достигла совершеннолетия — в отличие от Феликса, — она могла безопасно использовать их. Это дало бы возможность применять Супер Шанс несколько раз, а значит — быть сильнее, быстрее, ловчее и, возможно, на равных противостоять будущим марионеткам Монарха. Главное — создать эти вещи заранее.

Фолиант Сердечного Круга. Страница 367 — «О ручных усилителях чудесных талисманов»

«Когда сила вызывает силу, а равновесие склоняется в сторону света — разум должен стать кузнецом.» (Из записей Хранителя Третьей Эпохи) Интегральные усилители чудесных талисманов: Существуют объекты, создаваемые вручную, способные усиливать свойства талисманов. Они не подменяют силу талисмана, но вплетаются в его магический ритм, расширяя границы возможного для его носителя. Основные типы усилителей: Амулеты Всплеска — усиливают боевые характеристики (ловкость, скорость, выносливость); Камни Синхронии — позволяют использовать способности талисмана повторно в течение одного трансформационного цикла; Нити Символа — вплетаются в костюм носителя, повышают сопротивление магии и защиту от внешних проклятий; Печати Созвучия — временно укрепляют связь между носителем и его квами, усиливая ментальную и эмоциональную устойчивость. Особенности: Несовершеннолетние носители могут безопасно использовать усилители, так как их связь с талисманом ещё гибка и податлива; Взрослые носители рискуют получить магический откат или перенапряжение связей с квами; Усилитель привязывается к своему создателю и теряет силу в чужих руках. Материалы для создания: Пыль лепестков Лунной Кувшинки (растёт в тени под полнолунием); Капля слёз квами (добывается через искреннее сопереживание); Магнитная нить из серебряной паутины Арканида; Лепесток с личного растения носителя (символ связи между человеком и талисманом). Предупреждение: Если усилитель используется против равновесия или в момент действия Камня Души, существует риск слияния магий и потери контроля над эмоцией. В этом случае даже носитель талисмана может быть поглощён собственной силой. Заметка на полях: «Если носитель талисмана создаст усилитель сам, его сила станет продолжением сердца. Особенно если это сделает тот, чья судьба ещё не записана в Зеркале Совершеннолетия.» Феликс задумчиво закусил губу, глядя на запись о ручных усилителях. Мысль о создании таких артефактов манила, но и вызывала тревогу. Он прекрасно понимал, что вмешательство в магические ритмы требует точности — а главное, доверия. А вот его как раз не хватало. Особенно к Коту Нуару. Феликс не доверял его лёгкости, флирту, беззаботному отношению к серьёзным вещам. Да, талисман выбрал его — значит, в теории, он достоин. Но это ведь не означает, что он не ошибётся. Один неверный шаг, и союзники окажутся в ловушке. Особенно Дюпэн-Чэн. А в своём плане он этого допустить не мог. Его мысли перебил лёгкое прикосновение к плечу. Феликс повернул голову — и замер. Голова Маринетт мягко опустилась ему на плечо, её дыхание стало ровным и спокойным. Она заснула. Пальцы девушки, всё ещё держащие ручку, безвольно соскользнули с края стола, а ресницы дрожали, будто во сне она продолжала что-то перечитывать. Он не шевелился. Внутри началась борьба: «разбудить или нет?» С одной стороны — так нельзя. Это слишком личное, слишком близко. Он не тот, кому она бы доверилась настолько, чтобы засыпать рядом. С другой — он же не специально. А раз уж так вышло… Может, пусть поспит? У неё был долгий день. Феликс на мгновение опустил взгляд — и его лицо смягчилось, почти незаметно. Возможно, даже для него самого. Он не стал её будить. Осторожно потянулся к фолианту, перелистывая страницы. Лампа отбрасывала мягкий янтарный свет, освещая стол, книги и лицо спящей Маринетт. За окном ночной Париж дышал тишиной, словно сам город на время затаил дыхание. В этом уютном полумраке было нечто почти... тёплое. Непривычное для Феликса. И тут с характерным щелчком открылся люк, ведущий на этаж ниже. — Адриан? — услышался женский голос, полный удивления и радости. Феликс резко обернулся, поймав взгляд женщины с тёмно-синими волосами, подстриженными под каре, заглядывающей в комнату. — О, это ты, — Сабина улыбнулась шире. — Ты поменял стиль, но всё равно остался обаятельным. Вы делаете с Маринетт домашнюю работу? Уже поздно, ты собираешься идти домой? Сзади к люку присоединился массивный силуэт. — Привет, сынок! — добродушно произнёс Том, прищурившись. — Ты как будто стал... строже? Или это просто новая причёска сделала своё дело? Феликс застыл. Внутри всё протестовало. Он не был Адрианом. Он не хотел быть Адрианом, не в этой ситуации. Но если сейчас объяснять... это разбудит героиню Парижа. А ей сейчас нужен отдых. Он просто медленно кивнул, чуть напряжённо, стараясь сохранять вежливость и контроль над выражением лица. — Поздно уже. Мы пойдём спать. Тебе тоже нужно идти домой, Адриан, время позднее, — Сабрина подмигнула и закрыла люк, уводя за собой мужа. Люк защёлкнулся. Феликс выдохнул, перевернул ещё одну страницу и пробормотал: — Обаятельным, да?