Это было всё ради тебя

—Доброе утро, больной!— Антон с улыбкой зашёл к Арсению, держа в руках лоточек с едой. Он поставил себе стул и сел возле его кровати,— Как спалось? —Нога ныла, видно дождь будет… А так всё отлично, спасибо Антош,— он открыл судочек и стал есть с удовольствием,— Это ты готовил? —Конечно —Не думал, что ты так изумительно готовишь! Это лучшее, что я ел в своей жизни! —Да ладно Вам..— он засмущался и его скулы порозовели,— У Вас вот тут,— он приблизился и аккуратно стёр со щеки учителя его завтрак. —Хах.. мне просто очень вкусно,— сразу перевёл на шутку. —Какие прогнозы врачей? —Жить буду. Ещё денёк и меня отпустят на костыли. Видишь? Ранки уже зажили почти. Говорят, на мне как на собаке. —Хаха, что правда — то правда —Кстати, Антош,— он отложил лоток с вилкой на тумбочку и достал свой телефон,— Тебе Артём ничего не говорил? —А что должен был? —Ну, как минимум то, что изменяет тебе,— он сказал это повседневным тоном, копаясь в переписке с Серёжей, дабы отискать фото, а Антон буквально замер. —Ч-то?.. —Прости, что влез, но мне Сергей Борисович отправил фото, где он ходит с каким-то парнем за ручку и целуется. —Не может быть,— на уголках его глаз застыли слёзы, а сердце разбилось в дребезги, Арсений показал ему два фото в доказательство, после чего он моментально нахмурил брови в ярости,— Да как ты мог?! Я тут ради тебя кручусь, а ты!.. —Тош, я то чего? Я же просто хотел предупредить чтобы ты… —Это не он, долбаёб, ты человеком ошибся!— Арсений расширил глаза,— Рассорить нас пытаешься, да?! Да пошёл ты! Я больше никогда к тебе не приду! —Тош, я…— дверь захлопнулась. *** Парень пришёл домой злой и обиженный. Он не мог поверить, что с ним так поступили. Это уже второе предательство на счету Попова и он больше никогда его не простит. Мама в шоке пыталась расспросить, что случилось, но Антон всё отмахивался и не говорил. Он понял, что ему нужно покурить. Очень сильно нужно покурить. Мать дома. Остаётся лишь один вариант. Арсений как можно быстрее примчался на такси. Он хотел ему всё объяснить и даже сбежал из больницы ради этого. Разъярённый учитель побежал к лифту, но… его там не оказалось. —Грх!— как можно громче он отчаянно крикнул и попрыгал на одной ноге вверх по ступенькам. Он так давно не был у Антона, что уже и забыл, что в его доме нет лифта. Попов придерживался за перила и пытался как можно быстрее прискакать к своему мальчишке, дабы он не успел сам сделать выводы. Он начал долбиться кулаками в его дверь что есть силы и кричать. —Антон! Малыш, открой пожалуйста! Ты всё не так понял!! Тоша-а-а!!! Дверь ему открыла женщина лет тридцати с лишним, смотря на него непонимающим, слегка напуганным взглядом. —Вы.. кто? —А.. я Арсений. Антон ведь здесь живёт? —Здесь —Пожалуйста, я Вас умоляю! Дайте мне шанс ему всё объяснить! —Подождите, Вы сказали Арсений?— Майя слегка нахмурилась, вспоминая все слёзы сына из-за него. —Да.. Антон, он не правильно понял меня и я хотел бы объяснится. —Но у него уже есть молодой человек, Арсений —Я знаю.. мне нужно просто поговорить, не больше, умоляю Вас! Мне очень трудно стоять, у меня сломана нога… —Оу.. ну… проходите, конечно,— женщина отступила, давая ему возможность зайти в помещение,— Правда он в магазин побежал, должен скоро прийти… Вам может чаю? —Нет-нет, не нужно, спасибо! —Садитесь вот сюда,— она провела его на кухню,— Вы не могли бы мне рассказать, что у Вас с ним случилось? Он так рыдал по Вам… ничего не рассказывал мне, я очень переживаю. —Мы.. мы с ним были вместе, но я сделал глобальную ошибку, не приняв его чувства в серьёз… а теперь ещё всё испортил, пытаясь вернуть его к себе… Простите, я так ужасен.. —Ну тише-тише, у каждого есть право на ошибку. Знаете, вас ждёт серьёзный разговор и я пожалуй заварю вам обоим ромашковый чай для успокоения,— женщина встала, наливая чай в обе кружки и заливая кипятком. —Мам, я дома! Там такой ливень пошёл..— Шастун прошёл на кухню и замер, смотря на него зло,— Что ты здесь делаешь, мудак?! —Антош, это я его впустила,— мама поставила кружки на стол и пошла на выход из кухни,— Я буду в комнате, а вы нормально поговорите. Без криков. Парень сел на против и Арсений тут же оживился, начиная говорить. —Ты всё не так понял! —Ну давай, удиви,— Антон отпил чай из кружки. —Да, я хотел.. хотел вас рассорить чтобы занять его место. Я понял свою ошибку, я ужасно поступил! Я не хочу тебя терять, пожалуйста! Я.. кажется тебя люблю… Настала минута молчания, которая казалась Попову вечностью. Антон переваривал всё, что сказали ему только что, а затем выдвинул свою позицию. —Осознание своей ошибки не даёт тебе право быть прощённым. Я не хочу слышать ни слова про любовь. Ты предал меня уже дважды. До этого просто не воспринимал в серьёз, пользуясь моим телом. И теперь ты ждёшь от меня прощения? Я счастлив со своей второй половинкой и возвращаться к тебе — это просто шаг назад, который не приведёт ровным счётом ни к чему. И не строй лицо побитой собаки, мне хватит смелости чтобы прогнать тебя прямо сейчас. Мне плевать на то, тяжело тебе или нет. Я пытался всё спасти, я пытался начать хотя-бы дружить с тобой, но ты и это умудрился сломать. А теперь живо проваливай с моего дома. Я не хочу тебя видеть вне классного часа. Арсений опустил глаза в пол. —Я тебя понял.. Спасибо за то, что выслушал,— затем он неосознанно перешёл на шёпот, ведь голос совсем сдавал,— Спасибо за всё, чему ты меня научил и за время, проведённое с тобой. Я постараюсь больше никогда не мешать тебе строить своё будущее и искренне надеюсь, что ты будешь счастлив. Даже если не со мной…— после чего он молча вышел с его квартиры прочь. *** Он прыгал на одной ноге, иногда пытаясь наступать на другую. Ливень бил прямо в лицо, а сильный ветер пробивал дрожью до косточек. Арсений целенаправленно шёл на вокзал. До вокзала — как до неба, ведь он был чуть-ли не в другом конце города, но он не сдавался. По дороге он несколько раз упал, поскальзываясь на скользких листьях, которые ураганом сдувало на землю. Погода в точности описывает чувства Арсения на данный момент. Хотелось просто криком кричать и бить себя по груди. Сердце физически ныло, будто и правда вот-вот разобьётся, а зубы цокотали от собачьего холода. Но он продолжал идти. Его телефон промок насквозь и отказывался работать, а от единственного ботинка уже начала отклеиваться подошва, забивая мокрый, грязный, противный снег прямо внутрь. В его голове была пустота. Он был обессилен через пару часов его пути. Он сбился со счёта, сколько раз мимо проезжающие машины обливали его грязью с луж, да и считать уже смысла не было, когда он и так весь насквозь мокрый. Он пытался рукавом куртки стереть с лица болото, но только больше размазал его и, забив на это, пошёл дальше. На его глазах зашло солнце и потемнело. Он дошёл до вокзала поздней ночью, но надеялся, что хотя-бы грузовые поезда будут ещё. И на его удивление уже через несколько минут завыла сирена, предупреждая о скором прибытии поезда. Он громко выдохнул, оглянулся — людей нигде нет. Стал поближе к колеям и приготовился. Когда поезд уже был от него в шаговой доступности, он подался вперёд, но его тут же отдёрнули за плечо. Он послышал сзади мужской голос. —С ума сошёл? Ты зачем это делаешь?! —Я.. я…— Арсения буквально начало трусить от осознания, что он только что чуть не лишил маму сына, а дочь — папы, он повернулся чтобы поблагодарить своего спасителя, но вокруг всё по прежнему было пусто. Он вздохнул и залез на перрон, садясь на самый край,— Что ж, Попов. Ты окончательно свихнулся.— и только сейчас, впервые за всё это долгое время, Попов позволил себе горько заплакать. Он потерял всё… у него ничего не осталось. Он живёт на съёмной однушке, не имеет второй половины… Единственное, что у него осталось — это друзья. Но даже они сейчас далеко… В отчаянии он упал на перрон и, смотря в небо, пускал слёзы из глаз, которые обессиленной медленно закрывались…