Станцевать с тобой вальс

Мрачная комната, старый письменный стол, свечи. Шелест документов перекладывавшихся из стопки в стопку. Такая атмосфера была по душе лишь Фëдору. Но эту прекрасную атмосферу прервал стук в дверь. - Войдите, - проворчал Фëдор. Уж очень он не любил когда его отвлекали. В кабинет вошёл Гоголь, провертевшись волчком до стола, опираясь на него руками. Стол дрогнул, и с него посыпались некоторые бумаги. - Приветик, Федь! - воскликнул Николай. - А нельзя по аккуратней? - буркнул Достоевский, грозно посмотрев на Гоголя. В ответ он получил лишь смешок. - Ну говори уже, что хотел? - недовольно проговорил брюнет, подбирая бумаги с пола, - зачем-то же ты ко мне пришëл. - Абсолютно верно! - воскликнул Николай, - у меня есть к тебе небольшая просьба. - И какая же? - с недоумением спросил Достоевский. - Помнишь мы неделю назад играли в карты на желание? - Николай вопросительно посмотрел на Фëдора. Того будто бы током прошибло. Он вспомнил. Гоголь увидев это широко улыбнулся. - Ты тогда проиграл, так что ты исполняешь моë желание. Достоевский никогда прежде не проигрывал. И когда Николай предложил ему сыграть в карты на желание сразу же согласился с полной уверенностью в себе. Но когда Гоголь кинул ему своего козырного туза, то уверенность пропала, забрав его себе. А после, последняя карта Николая полетела на стол. Вспоминать не приятно как тогда издевательски смеялся шут. Фëдор так разозлился, что даже забыл про то, что они играли на желание и выгнал Гоголя. И вот теперь этот победитель стоит перед ним смотря ему в глаза и идиотски улыбаясь. - Эх, ладно, - вздохнул Достоевский, - какое там у тебя желание? - Я хочу... Станцевать с тобой вальс! К такому Фëдор точно не был готов. Танцевать он не умел, а ещё и в паре с Николаем... - Нет, нет, нет, - грозно произнëс Достоевский, - я... - Не умеешь танцевать. Знаю я, - протянул блондин со скудным лицом. - Вот именно, - проговорил Фëдор, - если ты знаешь, что я не умею, то зачем тогда предложил? - Ну, Федь, я тебя научу, - умолял его Николай, - проигравший обязан выполнить желание победителя. В ответ он получил вздох сопровождающийся коротким кивком. Гоголь чуть ли не прыгал от радости. - Ура! Вот увидишь тебе понравится! Он подошëл к небольшому проигрывателю, который уже давно заприметил у Достоевского и так и не смог понять зачем он ему. Ведь не заметил там ни одной пластинки. На этот случай Николай вытащил одну из внутреннего кармана и вставил в проигрыватель. Заиграла красивая и спокойная музыка. - Прошу вас, - игриво произнес Гоголь протягивая руку Достоевскому. Тот смущëнно взял еë и заметил, что Николай не надел перчатки. Это показалось ему странным, но руки шута оказались такими тëплыми и нежными. Гоголь увидев как смущëн Достоевский усмехнулся и схватил его руку покрепче уводя за собой в танец. По началу Фëдор даже не мог Николаю в глаза посмотреть. От смущения его ноги подкашивались и он не раз спотыкался. Но Гоголя это ни чуть не злило. Он наоборот помогал Достоевскому, ведя его за собой по музыке. Эта мелодия была прекрасна. Она всë больше и больше туманила разум обоих. Фëдор даже и не заметил как его руки медленно опустились на шею блондина. А он в свою очередь обхватил талию Достоевского, прижимая его к себе ближе. Они наслаждались этим моментом, этой музыкой. Они наслаждались друг другом. Но неумелость Фëдора взяла верх. На финальном повороте его ноги заплелись, но на этот раз удержать он себя не смог, упав прямо на Гоголя. Тот к счастью устоял на ногах. - Осторожней, Федь, всë хорошо? Достоевский вздрогнул поняв, что находится опëртым прямо на Николая. В сильном смущении он попытался подняться, но тут же замер. На него смотрел фиолетоватый глаз перечëркнутый шрамом, в зрачке которого блестел ярко-жёлтый огонёк от свечи стоящей неподалёку. Разум снова затуманился, расстояние между ними сокращалось. Губы Николая мягко накрыли губы Достоевского, время как бы остановилось. Руки Гоголя бегали по спине Фëдора иногда сжимая рубашку, будто бы ему хотелось разорвать еë в клочья. А Достоевский прижимался к нему чуть ли не сливаясь воедино. Не отстраняясь Гоголь бросает Фëдора на диван не далеко от стола, нависая над ним и наконец-то прекращая поцелуй, что-бы дать им обоим вдохнуть хоть капельку воздуха. Отдышавшись, блондин смотрит на Достоевского, в его прекрасные глаза заметив на нëм ярко-розовый румянец. Он не смог сдержать улыбку. К его щеке притронулась рука Фёдора, нежно огладив еë и притянув его мордашку для очередного поцелуя, взяв инициативу на себя, проникнув языком в рот Николая, изучая его и иногда сталкиваясь с языком шута, сплетая их. Гоголь отстранился первым, поцеловав Достоевского в уголок губ, а потом спускаясь к подбородку. Затем шея. Он целовал еë нежно, иногда оставляя на ней засосы, которые точно ближайшие два дня будут напоминать Фëдору об их необычном вечере. Чуть-чуть Николай расстегнул белую рубашку Достоевского, уже целуя плечи, оставляя засос около ключицы, а потом и вовсе снимая эту надоедливую часть одежды, проводя дорожку из нежных поцелуев и выслушивая сладкие стоны Фëдора. Достоевский дрожащей рукой потянулся к жилетке Николая, оттянув еë как-бы намекая. Отвлëкшись, блондин улыбнулся и тоже снял с себя весь верх, тут же прильнув к губам брюнета. Прижавшись к друг другу ближе, оба почувствовали, что кое-что в штанах просит большего. Гоголь сняв штаны с Фëдора, тут же наклонился к дивану и засунул руку под него. Пошарив немного под диваном, Николай достал бутылëк смазки, медленно откручивая крышку, улыбаясь, видев изумление на лице Достоевского. Брюнет никогда не хранил там ничего подобного. - Коль, откуда там... АХ! - не успел Фëдор договорить, как два пальца блондина вошли в него, растягивая. - Пусть это останется секретом, - хитро проговорил Гоголь, добавляя третий палец. Прошло совсем немного времени и Достоевский уже сам начал насаживаться на все три пальца, мыча от удовольствия. Николай вытащил из Фëдора пальцы, получив от того разочарованный стон. Но тут же Достоевский почувствовал, что-то большее чем три пальца прикоснулось к его колечку мышц. Это был член Николая, уже истекающий собственной смазкой. Гоголь смотрел на Фëдора, прикусывая губу, от нетерпения уже наконец войти в Достоевского. Он получил одобрение в виде кивка. Блондин начал входить. Остановившись на половине, Гоголь посмотрел на Фëдора. Тот слегка шипел от боли. Николай погладил бок Достоевского, тем самым успокаивая и протянулся за поцелуем, войдя уже до конца, начав двигаться. Фëдор стонал в поцелуй. А после, отстранившись, стал прикусывать губу, пытаясь сдерживаться. Гоголь заметив это, погладил брюнета по щеке. - Прошу, Федь, дай мне услышать тебя, - прошептал Николай. Фëдор послушался, выпустив всë чувство боли и удовольствия через стоны. Но шуту этого было недостаточно, он старался найти ту самую точку удовольствия. И тут он на что-то наткнулся. Это тот самый комочек удовольствия, судя по тому, как громко застонал Достоевский. Шут стал вдалбливаться в ту сторону, наслаждаясь прекрасными стонами Фëдора. Одна из частичек сознания пыталась остановить Достоевского ещë до того, как Гоголь взял его, но она уже давно утонула в ощущениях, которые подарил ему Николай и дарит до сих пор. Все частицы сознания обоих утонули в этом море наслаждения. Карта Гоголя падает с его глаза задевая щëку Фёдора, оставляя на ней ели видную царапину. Николай улыбнулся, смотря на него обоими разноцветными глазами и зализывая то место где упала карта. Прильнув к губам Достоевского, Гоголь начинает двигаться быстрее. Фëдор чувствует как горячее семя Николая вливается в него и сам же излился себе на живот. Блондин нехотя покидает тело Достоевского и ложится рядом обнимая. - Сыграем когда-нибудь ещë раз на желание? - спрашивает Гоголь. - Что снова меня выйграешь? - шепчет Фëдор, - не будь так уверен. - Ну, Федь!