Так не бывает

"Черт с ней, с добродетелью. Я понял, как у нее платье расстегивается…" (с) Одри Ниффенеггер

Выхваченные из непроглядной темноты скудным подрагивающим светом уличного фонаря, словно пойманные на месте преступления воры, Локи и Дарси самозабвенно крали друг у друга поцелуи. За многие месяцы разлуки они упустили множество чудесных, ныне, увы, невосполнимых моментов, которыми всегда изобиловало радостное существование влюблённых. В то время, пока Дарси приспосабливалась к новой жизни в Нью-Йорке, потеряв память обо всех своих приключениях, связанных с изгнанным асгардским богом, этот самый бог, в свою очередь, старался забыть о временах, проведённых в Мидгарде. Локи верил в то, что ему без всякого труда удастся забыть о нескольких месяцах проживания в чужом и прежде ненавистном ему мире. Будучи богом обмана, он не имел возможности лгать самому себе – на Земле Локи не был абсолютно несчастен, но осознание этого в полной мере пришло к нему многим позже. Оно было к лучшему – иначе прощание с Дарси далось бы ему с большим трудом. Зато теперь Локи не мог спрятаться за толстыми стенами оправданий, которые он без всякого труда умел воздвигать в своих мыслях, если чувствовал такую нужду. Окажись Дарси в Свартальвхейме, в мире пустынь и разрозненных рек, медленно катящих свои воды в Синее море, оплоте тёмной магии и разрушающей энергии, - Локи нашёл бы в нём свою прелесть и совершенство, как искал их во всём, что было связано с его смертной. Нелепые истории всегда имеют гораздо бóльшее значение, чем кажется на первый взгляд. То, что изначально выглядело незначительным, порой со временем приобретает совсем иное звучание. Вот и история Локи и Дарси, начавшаяся с глупого и необдуманного предложения последней приютить у себя бога шутки ради, привела к тому, что эти двое неожиданно, прежде всего для самих себя, полюбили друг друга и оказались крепко связаны. Так повелось, что все значимые события в жизни Дарси случались именно на кухне. И все они были так или иначе связаны с Локи. Кухня и Локи в представлении девушки были неразделимы, словно Торин и Одинокая Гора. Во времена частичной потери памяти, Дарси частенько ловила себя на ощущении непреодолимой тоски по кому-то или чему-то, которое многократно усиливалось, стоило ей только оказаться у себя дома – в Нью-Мексико или в Нью-Йорке – за столом, с чашечкой чая или нехитрым ужином. Несмотря на то, что она уже на протяжении нескольких лет проживала одна, впервые за эти годы Дарси чувствовала себя действительно одинокой и никому не нужной, словно замершей во времени и пространстве в ожидании чуда. Если бы только воспоминания были при ней тогда... Но сейчас Дарси помнила всё: тепло и свет первой серьёзной влюблённости и холод мрачных будней, проведённых в незнании и неопределённости. Теперь Дарси знала цену каждому мгновению, проведённому рядом с Локи. И она, конечно же, сказала ему «да», ведь это, честное слово, вошло у неё в привычку ещё с тех самых пор, как он поселился у неё, будучи изгнанным из своего мира. Дарси была согласна со всем его треклятым перечнем условий, выдвинутым прямо перед тем, как Локи принялся издеваться над ней самым изощрённым способом. Он определённо соблазнял её. Он всегда её соблазнял, но сегодня делал это намеренно и совершенно по-особому. Какая к чёрту разница, как много у них было времени перед тем, как всё рухнет? Какое ей было дело до того, что он бог, а она человек? Пока его невероятные пальцы выписывали узоры на её подрагивающем животе, а губы медленно скользили по подбородку, Дарси было плевать на всякие там условности. В темноте все были равны – и боги, и смертные. Когда женщина говорит своему мужчине «да», обратной дороги нет. Они словно скрепляют договор кровью и предаются безумию. Безумию, которое возможно лишь когда ты всецело принадлежишь кому-то, а этот кто-то, в свою очередь, принадлежит тебе. Хотя бы на мгновение. Всё видится и чувствуется совсем не так, как прежде. Будучи влюблённым, ты дрожишь, словно осенний лист на ветру, мучаясь незнанием своей дальнейшей судьбы. В этом есть своя особенная прелесть, знакомая каждому, кто когда-либо отдавался этому приятному лёгкому чувству сладкой неги и томления в каждой клеточке своего тела. Но когда ты любишь, ты не порхаешь, ты крепко и уверено стоишь на ногах и бесстрашно смотришь в глаза своим чувствам и самому себе. Сила твоей любви настолько велика и откровенна, что ты больше не робеешь и не скрываешься, а страх испытываешь только перед возможностью потерять человека, которого любишь. Но даже если такое случается, необъятная мощь этого сильнейшего в мире чувства будет держать тебя крепко за руку, не позволяя рухнуть в бездну губительного отчаяния и саморазрушения в надежде на то, что ты ещё встретишь того, кто однажды овладел твоим сердцем и душой. А если такого не случается, ты идёшь дальше, ведь сердце – это первоклассный обманщик, оно умеет прятать незаживающие раны под внешним тонким слоем невозмутимости и оптимизма. Ты будешь жить почти как прежде и, возможно, однажды даже почувствуешь себя счастливым, но след любви, настоящей любви, неизгладим. Любовь к мужчине или женщине всегда одна и единственна, она не пройдёт и не отпустит до самой смерти. И когда любовь приходит, ты узнаёшь её в тот же миг, и даже если ты ещё не сразу понял это головой, то сердце безошибочно определяет своего посетителя по взволнованному стуку в дверь и покорно впускает его внутрь, зная наперёд, что он теперь никогда не уйдёт. Локи признал это чувство далеко не сразу, приняв его сначала за благодарность, затем за очарование и интерес, а позже за привязанность, таким образом продержав его на пороге достаточно долго, чтобы показаться невежливым. Он не желал, чтобы его сердцем владела смертная дева, да и любая другая дева тоже, но это нежелание настигло его слишком поздно, словно забавляясь над его уверенностью в том, что он может повелевать своей судьбой, даруя тщетную надежду на освобождение. В этом асы были схожи с людьми – в своём бессилии и склонности губить себя, поддаваясь натиску чувств, они горели и просили пощады. Локи чувствовал освобождение, открываясь Дарси, и никак не мог поверить в то, что это далось ему так легко. Им овладели эйфория, прилив благодарности и восхищения – это всё её, её заслуга! Весёлый нрав Дарси, её доброта, наивность и великодушие в противовес его нелёгкому характеру рождали удивительное взаимодействие двух стихий, двух миров. За спиной каждого мужчины стояла его женщина. Когда Локи был ребёнком, этой женщиной являлась его мать, взрастившая в мальчике любовь к семье, всему прекрасному, что окружало его и требовало познания, творчеству и порядку, что проявилось в его магических способностях, перфекционизме и любопытстве, с которым он подходил к каждому делу. Любовь к строптивой Сиф, что отвергла ухаживания младшего принца во времена их юности, заострила плавные черты его души, заставила замкнуться и устремить взор внутрь самого себя в поисках несовершенств, которых, конечно, хватало с лихвой. Мягкая Сигюн учила его быть внимательным к окружающим, благодарным за всё, что имеешь и укрепила юного Локи в его уверенности в том, что настороженность и недоверие людей отражало его отношение к самому себе. Миром правили мужчины, но они не значили ровным счётом ничего без своих женщин. Ослеплённые высокомерием и тщеславием, некоторые глупцы наивно полагали, что они с самого момента своего рождения были возвышены над женщинами, а после дорого платили за своё заблуждение. Кто знал, быть может, сам Один Всеотец не сумел бы объединить все девять миров, если бы не мудрость и терпение его супруги Фригг? Мужчина мог стать прославленным воином или добиться успеха в науке, медицине и любом другом деле; он мог чувствовать удовлетворение, добившись признания в обществе, но если у него не было женщины - не той, что лишь утоляла голод своей лаской, а той, что искренне любила и шагала рука об руку с ним, куда бы он не решил отправиться, грела сердце своей заботой и верой, радовалась его победам, как своим, – он всё равно что не дышал полной грудью. Любил ли Локи когда-либо? Возмужав, он не мог дать ответа на этот вопрос. Значит, не любил. Настоящая любовь в его понимании не терпела сомнений и раздумий, она рвалась на волю вопреки доводам рассудка, и заглушить её было не в силах ни время, ни желание. Со стыдливой нежностью произнося вслух слова, которые нельзя было отозвать назад и забыть, как о нелепой случайности, Локи не мучился в сомнениях. Он любил свою смертную. Здесь и сейчас, находясь в просторной кухне, освещённой скудным светом луны и уличного фонаря, месяцами ранее в Асгарде, проводя дни за выполнением многочисленных поручений Всеотца и ещё раньше, будучи заключённым в четырёх стенах чертога Дарси, невольно став свидетелем течения жизни существа из другого мира, – он трепетно любил её, и это казалось Локи единственно верным и чистым чувством, когда-либо обитавшим в его бессмертной душе, медленно взращиваемым и удобряемым осознанием невозможности этого союза. Разлука лишь укрепила его любовь. Локи шагнул на неизведанную им тропу. Выражение бледного худого личика Дарси было преисполнено решимости и какого-то детского восторга, когда они отрывались друг от друга, и у неё появлялась возможность взглянуть на него. - Неужели ты и, правда, любишь меня? Меня? – её глаза горели неподдельной радостью, а губы дрожали в желании широко улыбнуться. Локи согревал её тёплый, любящий взгляд и ему хотелось ощущать его на себе вечно. Быть может, он полюбил Дарси именно за этот восторженный взгляд, которым она всегда щедро одаривала его? Она была так не похожа на холодных, чопорных асинь, что получали удовольствие от игры слов, каждое из которых было лживым, а истина представлялась настолько неприглядной и поверхностной, что Локи иной раз проклинал свой дар видеть людей насквозь. Девы в Асгарде смотрели на него, как на крайне выгодную партию, но ни одна из них не воспылала к нему настоящими чувствами, скрыть которые не представлялось возможным ни одному любящему сердцу. На холодность Локи, который знал их истинные намерения и надежды, асини отвечали обидой и презрением. А для Дарси он был центром Вселенной, сосредоточением всех желаний. И она никогда ничего не требовала от него, разве что немного ясности, что было свойственно каждой женщине и Локи не смел осуждать её за это. Ещё она всегда была честна с ним – обычно слова Дарси опережали формирование мысли в её маленькой головке, а потому они шли из сердца. Кто как не он мог сполна оценить эту искренность? А как лихо и дерзко она порой ставила его на место? При желании Локи без труда мог перечислить недостатки Дарси, их было немало. Но теперь они отчего-то представлялись ему совсем в другом свете. То, что раньше раздражало его в окружающих, в Дарси виделось по-своему привлекательным. Так любил ли он Дарси или же это была любовь к её светлому, сильному чувству? Быть может, теперь Локи и дня не сможет прожить без этого тёплого, любящего взгляда, направленного на него? А как же сама Дарси? Эта мучительная двойственность застала его врасплох: сердце знало ответ с ужасающей точностью, но разум требовал обоснований. А разум бога сильно отличался от разума смертного – он делился на параллельные потоки, которые временами скрещивались и тесно переплетались, но никогда не исчезали просто так. Сознание Локи, увы, не отключалось по велению сердца. Его губы были готовы раскрыться и повторять признание вечность, но что-то всё же мешало им, будто бы неизвестный перекрыл Локи дыхание. А если это всё – его очередное заблуждение, рождённое в момент обиды на семью и обманчивой уверенности в том, что его никто не любит? Всеотец, нельзя думать, когда делаешь признание! Раздумья губительны для чувств. Они их не умаляют, вовсе нет, скорее наоборот – взращивают, но до чего же это всё было мучительно. Дарси продолжала смотреть на него, как ребёнок иной раз глядит на родителя, ожидая гостинца, а Локи вернулся к тому, с чего он начал. Казалось, прошла целая вечность с того момента, как он произнёс заветные слова. Он не был одним из тех, кто разбрасывался признаниями. Говоря о любви, он действительно любил, это было очевидно и шло от самого сердца. Зачем ему понапрасну терзаться сомнениями, если в глубине души он был давно уверен и эта уверенность пугала его? А повторить свои слова было нелегко потому, что самые важные вещи всегда говорятся с большим трудом. Они часть тебя, поэтому произнося их вслух, ты отдаёшься на милость слушателю. Вдруг он решит погубить тебя? Мерзкие сомнения родились из страха быть отвергнутым однажды. Его не просто было принять, зато оставить – не так уж и сложно. Дело было не в Дарси, дело было в нём самом. Нельзя бросить того, кто никогда не был твоим. А признаваясь в любви, Локи отдавал своё сердце смертной и теперь всё равно что болтался над пропастью. Дарси обрела над ним огромную власть. Власть, масштабы которой она была ещё не в силах осознать. Отступать было поздно, и только это теперь вселяло в него храбрость. - Люблю, - твёрдо и без тени сомнения ответил Локи. Будто бы и не было этих мучительных секунд терзаний и самокопания. Дарси крепко обняла его, прижавшись щекой к груди и пряча счастливую улыбку. Её эмоции волнами вливались в сознание Локи, заставляя его тонкие губы растянуться в ответной нежной улыбке. Локи был богом, но даже он не ведал, куда приведёт их эта связь. Однако ему было хорошо, так хорошо с ней, что в груди болезненно теплело и становилось так легко, будто бы за спиной вырастали крылья. В объятиях Дарси он чувствовал себя вернувшимся домой после долгого, изматывающего пути.

***

Джейн Фостер была порядком смущена. Её пальцы с остервенением перебирали стопку пластиковых папок и иной раз тянулись к волосам в попытке поправить и без того идеальный хвост. Джейн изо всех сил пыталась изобразить своё равнодушие к странной просьбе бога из Асгарда, но под его пристальным взглядом, направленным прямо на неё, она теряла всё своё напускное спокойствие. Фостер давно привыкла иметь дело с мужчинами, которые не воспринимали её всерьёз. За вежливостью, тактичностью и хорошенькой внешностью, скрывалась умная и решительная женщина, готовая отстаивать свои позиции и права. Быть может, именно поэтому кавалеры не спешили ухаживать за Джейн. Мужчины подспудно чувствовали её силу и, познакомившись поближе, предпочитали сторониться женщины, чьи таланты и упорство грозились растоптать самомнение любого из них. Поэтому гораздо проще было не иметь с Джейн никаких дел, а в случае острой необходимости, закрыть её со своими исследованиями в самой дальней лаборатории и предоставить свободу действий. Джейн, конечно же, умничала не специально. Она не желала отталкивать от себя людей, но её будто бы преследовал злой рок: они начинали говорить с ней свысока, внутри Джейн всё сжималось в комок в то время как лицо принимало выражение крайней решительности, а в нежном голосе начинала звенеть сталь. Но Тор… Тор вёл себя с ней не просто любезно и учтиво, он будто бы был живо заинтересован в её персоне, а роль Джейн в передовых исследованиях «Щ.И.Т.а» представлялось ему не второстепенной, а самой главной. При первом же их знакомстве старший принц, наплевав на всякого рода вежливость, прервал речь директора Фьюри и попросил Джейн лично рассказать ему о ходе своих исследований, словно зная, кто на самом деле стоял за всеми перечисленными проектами, что курировал «Щ.И.Т.». Ощущая на себя взгляд Фьюри, полный недовольства, она решительным образом оправдала внимание, оказанное ей высокопоставленным гостем, и ввела асгардских принцев в курс дела. С тех пор Джейн всегда сама рассказывала посетителям научно-исследовательской лаборатории о своих разработках. - Леди Джейн, - внезапно Тор отвлёк её от раздумий. – Разве у вас есть повод не доверять мне? - Джейн, просто Джейн, - рассеяно поправила его Фостер, блуждая взглядом по своему рабочему столу и собираясь с мыслями. Кофе, что она предложила ему, остался нетронутым и давно остыл. Громовержец сидел напротив, наблюдая за растерянностью Джейн, и поза его выражала нетерпение и волнение. Однако стоило ей только поднять на него глаза, как на его красивом, добром лице появлялась ободряющая улыбка, что заставляла смущенно улыбаться и её саму. Нежно-розовый румянец вновь окрасил её щёки, Джейн наклонилась вперёд, сложив ладони на столе, словно сообщая Тору некую тайну. - Вы знаете о том, что за нами следят? Здесь повсюду камеры, - она обвела взглядом лабораторию и вновь посмотрела на Тора. Он, по всей видимости, её опасений не разделял. - Пусть это не заботит тебя, Джейн. Разве ты не имеешь права знать об опасности, что угрожает твоему миру? Фостер откинулась на спинку автоматического стула и откатилась немного назад. - Моя двоюродная сестра живёт в Лондоне. Там будет безопасно? – спросила она всё ещё не в силах поверить в то, о чём ей поведал Тор несколько минут назад. Для Джейн не было откровением, что «Щ.И.Т.» изучал возможности Тессеракта прежде всего для создания оружия. Но она и понятия не имела о том, что Фьюри ожидал вполне реального нападения инопланетных войск, способных уничтожить Землю раз и навсегда. Это объясняло внезапное появление двух асгардских богов и суматоху, царившую в секретной организации. Врагу стало известно местонахождение гиперкуба, и, несмотря на то, что Тессеракт был утерян, над Нью-Йорком нависла смертельная опасность. - А как далеко находится Лондон отсюда? – нахмурив брови, спросил Тор. - За океаном. - Что же, я думаю, этот вариант подойдёт, - с этими словами он поднялся и взглянул на Джейн сверху вниз уже без тени улыбки. – Мы можем отправиться туда сейчас же. - Стойте! – она соскочила со своего стула. – Оказаться в Лондоне - это вам не на следующей остановке выйти. Для начала нужно написать заявление, предупредить моих близких, позвонить сестре и Эрику, заказать билет на самолёт, собрать всё необходимое и лишь затем покидать Нью-Йорк. - Вы, люди, любите всё так усложнять, - хмыкнул Тор, окинув Джейн внимательным взглядом. – Я могу переправить тебя через океан в одно мгновение. Его слова возымели должный эффект – Фостер приоткрыла рот от удивления. Одно дело – знать о существовании богов, а другое – говорить с одним из них и осознавать, что ты попросту мелкая беспомощная букашка по сравнению с ним. Поражённый вид Джейн позабавил Тора. Он горделиво приосанился и улыбнулся. - Добро пожаловать в мир нечеловеческих возможностей! - Нет, Тор, - вздохнула она, опуская на стул. – В моём мире нельзя просто взять и исчезнуть. Моя мать осталась в Нью-Мексико, как и многие мои родственники и знакомые. И прямо сейчас я работаю над тем, что возможно станет спасением для людей. - Не станет, Джейн, - ответил Тор, и в его голосе отчётливо слышалось сожаление. – Тессеракт потерян для вас, да и не был он ничьим спасением. Сила гиперкуба велика и разрушительна. Ты сделала всё, что могла, Джейн. Твои разработки легли в основу создания другого оружия. Пора подумать о себе. Фостер молчала, раздумывая над тем, что сказал громовержец. Конечно, ей было страшно. Она верила каждому его слову, ведь он был богом, а его опасения и забота выглядели искренне и обезоруживающе. Мало, кто относился к Джейн с той же внимательностью и неравнодушием. Она лишилась сна и покоя, работая на «Щ.И.Т.», а Фьюри даже не посчитал нужным сообщить ей о масштабах надвигающейся на них опасности. Это стало последней каплей, и Джейн решилась. - Мой коллега сейчас работает в Лондоне, - неуверенно начала она. – Думаю, я смогу составить ему компанию. Тор просиял, и, обогнув стол, за которым сидела Джейн, приблизился к ней и подал руку, помогая подняться. Она была совсем крошечной по сравнению с ним, и это вызвало у громовержца очередную тёплую улыбку. - Ты приняла верное решение, - с твёрдой уверенностью произнёс Тор, слегка сжимая её худенькие пальчики. – Спасибо. - Но я всё же предупрежу Фьюри и вылечу из Нью-Йорка не раньше субботы, - тоном, не терпящим возражений, ответила Джейн. Добро пожаловать в мир людей, Тор! – она улыбнулась ему, высвободив руку. Между ними повисла пауза, в течение которой они смотрели друг на друга с любопытством и странным чувством, зарождающимся глубоко внутри. Джейн больше не смущалась в его присутствии и прямо смотрела в ярко-голубые глаза бога, не расставаясь с улыбкой. Она, в отличие от Тора, не знала, что это чувство глубокой симпатии, возникшее у неё в первый же день их знакомства, было взаимным и росло с каждой новой встречей. - Мне нравится этот мир, - тихо произнёс он. Тору в который раз вспомнились слова Локи о Джейн, брошенные ему вслед. Тогда он не придал им должного значения, подумав, что таким образом брат хотел задеть его в ответ за неуместные разговоры о его смертной. Но с тех пор громовержец не раз возвращался к сказанному, а, следовательно – и к самой Джейн, в которой он с каждым днём находил всё большую прелесть. Ему непреодолимо хотелось увидеть её вновь, а поводов было предостаточно. Тор выбрал тот, что таил в себе больше благородства и прибыл в Мидгард. Он в любом случае рано или поздно планировал перенести Джейн из Нью-Йорка. По его крепкому убеждению женщины вообще не должны были работать над созданием оружия и находиться в местах, не гарантировавших им безопасность. Особенно такие хрупкие и нежные, как Джейн Фостер. «Леди Джейн не только хороша собой, но ещё и умна», - сказал Локи однажды. Однако у леди Джейн было гораздо больше, чем хорошенькая внешность и ум. В ней было скрыто столь многое, не сразу заметное глазу: непоколебимая уверенность в своих силах, внутренний огонь, смелость, даже безрассудство. Тор видел это так ясно, потому что и сам обладал теми же качествами. Он ценил и уважал это. Женщина, посвятившая жизнь на благо человечеству, имеющая свои взгляды на жизнь и отстаивающая их вопреки давлению, что оказывало на неё руководство, не могла оставить Тора равнодушным. И он таковым не остался.

***

Дарси была отнюдь не невинной ромашкой, она знала, куда в скором времени приведут их эти жаркие объятия и смазанные, торопливые поцелуи. В её спальню, куда же ещё. Безумие оно такое – обличает все скрытые мотивы, все недосказанности и намёки. Они люди взрослые. Локи – даже очень. Она хотела его, а он хотел её – всё было просто, как раздел «Механика» в лабораторном практикуме для студентов младших курсов. Но Локи определённо не желал, чтобы было просто. Он то тянулся к ней, крепко прижимая к груди и нашёптывая её имя, то отстранялся и смотрел на Дарси, словно не веря в реальность происходящего. Временами его ладони прижимались к пылающему лицу Дарси, и он замирал, глядя ей прямо в глаза. Было слишком темно, чтобы разглядеть что-то, но Дарси была уверена в том, что он видел всё, что ему было так необходимо. Это только в сериалах девушки прыгали в койку к парням сразу же после признания в любви, и это выглядело вполне естественно, а в жизни у каждой пары был свой сценарий. История Локи и Дарси претендовала на оригинальность – вместо конфетно-букетного периода их отношения «ушли» с экранов на рождественские каникулы, затянувшиеся на полгода, затем вернулись, правда, без триумфа и вновь оборвались на самом интересном месте. Если бы их история легла в основу сюжета какого-нибудь нового сериала, Дарси переключила бы канал в середине пилотной серии – надо же, глупая девица страдает амнезией! Такое «мыло» было точно не для неё. А Локи будто бы расслабился: его брови больше не сходились на переносице, губы не были поджаты, ушло всяческое напряжение из его движений и лицо мужчины приняло мальчишеское выражение, что совершенно не вязалось с его божественной сущностью. Дарси чувствовала, что подобралась слишком близко к Локи, и теперь их отношения должны были навсегда измениться. Если бы у неё имелась возможность говорить, она болтала бы без остановки, потому что ей было и жарко, и страшно, и волнительно, и хорошо, и странно одновременно. И эти впечатления срочно требовали словесного обличья! Но сейчас ей даже дыхание давалось с трудом, не то, что какие-то там фразы. Поэтому в голове Дарси расцветали картины, от которых ей самой становилось дурно, а внизу живота начинала образовываться приятная тяжесть, ожидающая немедленного облегчения. Если Локи и разделял её страдания, то тщательно сей факт скрывал. А они ведь были даже не на половине пути, состоящем из одних сплошных плотских удовольствий, они были в самом, мать его, начале! Порядочная девушка не позволила бы своему избраннику форсировать события и переходить от пылких признаний сразу же в постель, но Дарси не была порядочной и это она спровоцировала Локи. У их сериала было слишком мало серий, чтобы растягивать события и думать о порядочности. Локи нехотя оторвался от её шеи, глубоко вздохнул и томно прошептал ей в губы: - Прекрати это. Дарси, ясное дело, не поняла, что ей необходимо было прекратить, ведь она попросту застыла в его объятиях и почти не двигалась, только по мере своих скромных возможностей целовала его в ответ. Да и можно ли было, в самом деле, вертеться, когда тебя исследовали с трепетом естествоиспытателя? Промычав что-то вопросительное, она задрала голову в попытке разглядеть его лицо, но видела только чётко очерченный подбородок. - Перестань представлять, - он слегка подтолкнул её, и Дарси спиной коснулась стены. – Не мучай меня. Я и без того на грани. Она почувствовала волну негодования, примешавшуюся к желанию, которая тут же внесла в её мысли ясность. Теперь Дарси из чувства упрямства хотела мучить этого наглеца в отместку за… да за всё, что было и за то, что происходило прямо сейчас. Тем временем пальцы Локи вновь залезли под её тунику и стали медленно подниматься выше. - Прекрати, не представляй, не думай… А гвоздей жареных не хочешь? – фыркнула Дарси. Локи хотел было что-то ответить на это – ещё бы он смолчал! – но очертив пальцем кромку её бюстгальтера, вдруг замер, а его изящные брови поползли вверх. - Что это? – он уже без всякой робости накрыл её грудь ладонью. Если бы не комичное выражение лица мужчины, у Дарси непременно вышибло бы все пробки от этого прикосновения. - Это моя вторая гордость после красного диплома, - она подняла руки, чтобы Локи, наконец, освободил её от плена лишней одежды. Но тот не торопился, ожидая её пояснения. – Грудь моя! – Дарси тихо захихикала, уткнувшись носом в его плечо. – Сними с меня одежду и посмотришь. Локи шумно выдохнул, продолжая шарить ладонью под её туникой. - Думаешь, мне не доводилось видеть женскую грудь? – он несильно потянул за одну из бретелек, и – Дарси могла поклясться – с усмешкой взглянул на неё. – Что это? – мужчина оказался ещё ближе и его ловкие пальцы добрались до хитроумных крючков. - Ах, ты об этом, - Дарси обвила шею Локи руками и потянулась к его губам. – Это бра, предмет женского нижнего белья. Хочешь взглянуть? - Хочу, - вполне серьёзно ответил он, вытащил руки из-под туники и резко дёрнул её наверх. Эластичная ткань зацепилась сначала за её нос, затем за очки и, наконец, вообще исчезла из поля зрения. Они выдохнули одновременно: Дарси - от облегчения, а Локи - от восхищения. Зрелище было действительно впечатляющее - Дарси всё-таки стоило пересмотреть нумерацию пунктов в своём списке гордости. Её грудь определённо заслуживала первого места. Даже скрытая под необычной деталью мидгардского гардероба. - И зачем это нужно? – не понял Локи, озадаченно рассматривая кружевной бюстгальтер бордового цвета с полупрозрачными вставками. - Разве ты не видишь? – Дарси нисколько не смущаясь, улыбнулась мужчине. – Так грудь выглядит гораздо привлекательнее. Локи нахмурился и нехотя перевёл мутный взгляд на лицо девушки. - Ты и без всяких ухищрений весьма и весьма соблазнительна, Дарси, - вполне серьёзно заметил он, глядя ей в глаза. – Я любовался бы тобой вечность. - У нас нет вечности, - резонно заметила она, но в её голосе не было слышно и тени сожаления. У Дарси ещё будет время скучать по лучшим моментам своей молодости, а сейчас она собиралась позабыть о неумолимом течении времени и отдаться на волю чувствам. Раздевать смертную для Локи было в новинку. Молнии, крючки, металлические пуговки, хитрые застёжки сводили мужчину с ума. Его пальцы всегда отличались ловкостью, но только не сегодня. В Асгарде с этим делом всё было гораздо проще: любая, даже самая пышная юбка, легко задиралась, а при желании, избавиться от платья можно было, дёрнув как следует за шнурок. Но в случае с Дарси он даже не знал, где ему можно было дёрнуть. А она только хихикала над его страданиями, очаровательно краснела и утягивала за собой в гостиную, а затем и в спальню. Иногда губы Дарси невесомо касались его подбородка или щеки – так нежно, что у Локи сердце замирало от удовольствия. Ему с трудом верилось, что всё это происходило на самом деле. Локи пошёл на большой риск ради того, чтобы позволить себе прикасаться к Дарси так, как он делал это прямо сейчас и взять позже то, что она была готова ему дать. Когда Дарси рухнула звёздочкой на свою постель, наблюдая за мужчиной, нерешительно остановившимся у кровати, из-под прикрытых век, Локи получил возможность оглядеть покои своей смертной. Эта комната, в отличие от всех остальных, была небольшой, декорированной в бежевых тонах, вполне себе уютной, но какой-то необжитой, словно её хозяйка бывала здесь нечасто. О том, что спальня принадлежала его Дарси, свидетельствовало лишь наличие доски с семейными фотографиями и странными записками, прикреплённой к пустой стене, и некоторые женские мелочи, вроде складного зеркальца, забытого на тумбочке, или шёлкового шарфа, бесформенной кучей валяющегося на полу. Но всё же Локи был чрезвычайно счастлив оказаться здесь, в личных покоях Дарси, где она встречала каждый новый день и провожала старый, засыпая среди огромного количества подушек разного размера и не подозревая о том, что в другом мире Локи частенько не мог сомкнуть глаз, думая о ней. А теперь им предстояло разделить этот вечер на двоих, но уже в качестве влюблённых, с трепетом открывшихся друг другу в надежде искоренить послевкусие болезненной тоски и печали, что овладели ими с момента разлуки. Локи был рад оказаться в спальне Дарси, как в сосредоточении всего личного и недоступного никому, кроме неё, и впитывать в себя ароматы, витающие в этой комнате, наблюдать за тем, как тени ползут по голым стенам и чувствовать кончиками пальцев мягкость тёмного покрывала. Но всё это ничего не значило без Дарси. Без его Дарси. Спальня – всего лишь комната, и главным украшением этой комнаты была её хозяйка. То, что она приняла его, то, что она простила ему все обиды, поражало Локи до глубины его бессмертной души и заставляло преклонить колени перед величием маленькой смертной девы. Её великодушие и любовь к нему обезоруживали, восхищали и растили внутри желание горячо ответить взаимностью и никогда не отпускать Дарси. - У меня, кстати, тоже есть условие, - вдруг заговорила она, приподнявшись на локтях. Локи тем временем опустился на колени, словно признавая своё поражение. Его пальцы сомкнулись вокруг её тонкой щиколотки, и Дарси затаив дыхание, смотрела на то, как он принялся оставлять поцелуи вдоль её лодыжки, поднимаясь выше и не сводя с её лица пристального взгляда. - Какое же? – голос мужчины звучал томно и ласкал слух столь же умело, как губы и пальцы его обладателя. Дарси откинулась на постели и, подчиняясь каждому его движению, послушно согнула ноги в коленях. Локи выпрямился и поднялся, замерев в ожидании её ответа. - Постарайся не читать мои мысли… пожалуйста, - едва слышно прошептала она. Локи молча смотрел на неё сверху вниз, скользил почти осязаемым взглядом вдоль её тела, очерчивал всякую деталь, которую прежде ему видеть не доводилось. Это было не так легко – не слышать того, о чём она думала. В любой другой ситуации Локи мог бы отвлечься, но сейчас он был сосредоточен на ощущениях, на удовольствии, и её страхи, желания и фантазии свободным потоком вливались в его разум. Например, когда он начал раздевать Дарси, перед ним впервые предстали её опасения показаться ему недостаточно привлекательной. Поздно же она спохватилась! Он был уверен, что сможет отвлечь Дарси от глупой неуверенности в себе, ведь на самом деле сейчас она была прекрасна как никогда раньше. Однако чем меньше на них становилось одежды, тем сильнее она смущалась. Локи прекрасно знал, что подобные страхи селились в душе у женщины, которую никто и никогда не любил, а если любил, то делал это недостаточно хорошо. Свою избранницу следовало умело ласкать не только губами, руками, или языком, но и словом. Любимая женщина стоила того, чтобы восхвалять её, поклоняться и всегда напоминать ей о том, сколь многое она для тебя значила. Локи долго тянул с этим, но теперь-то он своего не упустит. О его красноречии в Асгарде слагали легенды, пришло время использовать этот дар ради ублажения слуха девы, которая заслуживала всех ласковых и добрых слов на свете. - Я не в силах отключить своё сознание, зато я могу оказаться настолько занятым, что мне будет не до твоих мыслей, - Локи стянул через голову рубашку и отбросил её в сторону. Дарси начала широко улыбаться против воли. Она прикрыла глаза ладонью, потому что у неё, ей-богу, не было сил смотреть на него. Её словно слепило солнце в жаркий летний день, а она забыла взять очки – настолько Локи был хорош и настолько теперь ей было неловко в его присутствии. Она почувствовала, как прохладные пальцы коснулись её ноги, прочертили невидимую дорожку по внутренней стороне бедра и замерли на животе. Кровать прогнулась под его весом, и Локи навис над ней, прижав ладони к её лицу. - Ну же, Дарси. Взгляни на меня, - прошептал он. Дарси послушно открыла глаза, разглядывая его бледное, совершенное лицо без намёка на какой-либо изъян. Она никогда не сможет выкинуть его из своей памяти, даже если её воспоминания вновь исчезнут. Это всё равно, что зачитать любимую с детства книжку до дыр, изучить каждую иллюстрацию, влюбиться в главного героя, а затем, много лет спустя встретить его в реальности. Глаза Локи мерцали в полутьме, и Дарси казалось, что она видела в них все девять миров, россыпь звёзд на ночном небе, Радужный Мост и отражение своего худого длинного лица. - Ты такая красивая, - выдохнул он, убрав спутанные пряди отрастающей чёлки с её лба. – Но твоя прежняя причёска нравилась мне больше, - уголки губ Локи дрогнули в желании скрыть лукавую усмешку. - Твоя мне вообще никогда не нравилась, - фыркнула Дарси в ответ, поглаживая руку, на которую опирался Локи, нависая над ней. – Если бы не она, влюбилась бы в тебя в первый же день. Локи тихо рассмеялся. Вокруг его глаз собралось множество мелких морщинок-лучиков, и взгляд Локи стал ещё более теплым и ласковым, чем прежде. Он коснулся большим пальцем нижней губы Дарси, а затем наклонился и поцеловал её. После традиционного обмена любезностями к ним обоим вернулось игривое настроение. Локи улыбался, оглаживая её бедра и притягивая их ближе к себе. Дарси шумно выдохнула, обнимая его всё крепче и чувствуя, как тёплые губы медленно скользили по шее. Неожиданно Локи принялся нашёптывать ей на ухо слова, услышав которые Дарси зарделась и крепче прижала его к себе, чтобы он не мог увидеть и следа смущения на её лице. Зачем он говорил это? Ведь совершенно очевидно, что она и половины из перечисленных достоинств не имела. Или же она действительно виделась ему такой? Если да, то завтра утром Дарси собиралась умереть счастливой и с чувством выполненного долга. Она приводила в восторг самого бога, куда уж тут ещё расти? Локи замолкал, прерываясь на поцелуи и избавляясь от оставшейся одежды, а затем вновь возвращался к словесной пытке, заставляющей Дарси млеть от удовольствия и замирать в ожидании продолжения. Сегодня он воздавал ей хвалу, глаза его горели восторгом и желанием, взращенными многими месяцами разлуки. Дарси не видела его таким прежде, но этот новый Локи пленил её, и его образ обещал навсегда запечатлеться в её памяти. Хотя, навсегда в их случае принимало совсем другое значение. __________________________ "Этот мир принадлежит мужчинам, Но он был бы бессмысленным, Без одной маленькой детали - Без женщины... Мужчина нуждается в женщине, Он должен обладать ею..." Joss Stone - "It's a Man's Man's World" (cover)