Обретенное сокровище

— Здравствуй. – невероятно красивый и печальный молодой человек в старинном камзоле приветливо улыбнулся и протянул руку для рукопожатия. – Меня зовут Ли Минхо. — Здравствуй. – Чан завороженно смотрел в ярко-зеленые глаза незнакомца. – Я Чан, вернее, Бан Кристофер Чан. – сглотнув, он перевел взгляд на изящные кисти парня и, нервно схватив протянутую руку, крепко пожал ее. — Какое интересное имя. – Минхо усмехнулся. – И как мне лучше тебя называть? — О, любое производное от моего имени! Я привык ко всему. – Чан заулыбался, вслушиваясь в нежный голос молодого человека и с восхищением глядя на него. — В таком случае… – с загадочной улыбкой произнес Минхо. – Я буду звать тебя Крис, можно? Думаю, тебе очень подходит это имя. Совсем растаяв от этих слов, Чан был готов называться кем и чем угодно, лишь бы его собеседник также ласково улыбался. Они долго разговаривали обо всем на свете и Минхо продолжал пристально вглядываться в глаза Чана, заставляя того краснеть от смущения. — А какое время года ты больше всего любишь? – поговорив, кажется, на все темы, Крис решил узнать хоть немного о своем новом знакомом. — Я очень люблю лето. – грустно поджав губы, ответил Минхо. – Особенно первое июля, это день моего рождения. И я так давно его не отмечал. – вздохнув, продолжил он. — Что? Но почему? Внезапный непонятный шум привлек внимание Чана и он открыл глаза. С грустью поняв, что это был всего лишь сон, он попытался ухватить его, но воспоминания быстро ускользнули, оставив в памяти только пронзительный взгляд зеленых глаз и, непонятно почему, легкую тревогу. Вспомнив о найденном вчера сокровище, он стал гораздо веселее собираться и планировать новый день, чтобы поскорее вернуться к работе. Наконец, поднявшись в мастерскую, он сел за рабочий стол, предвкушая, как займет все свое время столь чудесной и неожиданной находкой. По останкам куклы нельзя было угадать ее пол. И хотя большинство антикварных кукол были девочками, Чан вдруг решил собрать ее мальчиком. К тому же, голова и остальные детали были настолько испорчены временем, что при переделке можно было сделать с ними что угодно. Задумавшись об этом, он почему-то вспомнил не отпускающий его взгляд зеленых глаз из своего сна. «Вот и цвет будущих глазок сам нашелся» - подумал Чан, чувствуя, как его охватывает чувство правильности от этого решения. С этой куклой Чан нарушил почти всю свою, годами выверенную, технологию. Во-первых, он никогда не ставил глаза, пока куколка не была готова хотя бы на две трети. Хоть он и понимал, что это глупо, но он не мог видеть недоделанное или вообще покалеченное тело с уже почти живым взглядом. Поэтому сначала он доделывал конечности, собирал все в одно целое с головой и потом уже ставил глазки. Не признаваясь самому себе, где-то в глубине души он считал, что куколка тут же оживает с ними. А здесь все пошло не так. Чан почувствовал, что должен дать ей возможность видеть этот мир сразу, как только взял ее в руки. Решив не спорить со своей интуицией, он выбрал самые зеленые, почти что изумрудные глазки из своей коллекции и, приложив их к голове, тут же понял, что работы предстоит еще больше, чем он предположил изначально. К такому насыщенно-зеленому цвету требовался темный золотистый тон кожи, а не фарфорово-белый, который изначально был у куклы. Несмотря на то, что полная замена цвета на всем теле лишь добавит мороки, Чан и не подумал сменить выбранные глазки на более подходящие. Что-то внутри него просто требовало именно этот оттенок. Во-вторых, для реставрации старинных кукол у него были специальные формы для отливания голов, ручек и ножек. Да и пользовался он смесями, похожими на фарфор прошлого века. А в этот раз он захотел лепить все вручную, хоть и не был уверен в своих способностях. Он чувствовал, что должен вложить в куклу как можно своего труда и, не став спорить с самим собой, он пошел на поводу у своих желаний. Решив начать с головы, он быстро подобрал нужный цвет пластичной массы и стал вылепливать лицо так, как хотело его внутреннее Я. Спустя какое-то время уже были видны четкие скулы, аккуратный точеный носик и почти кошачьи глаза. Делая губы, Кристофер сначала хотел сделать их похожими на бант, как у всех антикварных кукол, но потом решил немного изменить форму верхней, чуть приподняв ее. Так куколка показалась ему более живой. Чан не замечал ничего за своей работой, минуты превращались в часы, а часы – в дни. Чаще всего он ложился под утро, крепко спал несколько часов и тут же возвращался к своему сокровищу. Семья видела его в редкие моменты, когда он спускался с чердака быстро перекусить. Как бы он не хотел не отрываться от своего занятия, он никогда не позволял себе приносить еду в мастерскую. Наконец, закончив с головой, он закрепил глаза и отвел руку, любуясь проделанной работой. Лицо у куколки получилось слегка насмешливым и живым. Чан так и не смог понять, что именно придавало эту живость – немного задранная губа или легкий прищур глаз. Но в любом случае, лицо получилось очень красивым, куклой хотелось бесконечно восхищаться. Отложив готовую голову, Кристофер приступил к конечностям. Несколько минут крутя искалеченную ручку и так и эдак, он, наконец, понял, что не давало ему покоя. Руки и ноги, как собственно, у всех антикварных кукол, были статичны. Его же вновь охватило совершенно непонятное желание сделать конечности двигающимся, да и само тело изготовить на шарнирах. Чан смотрел на детали куклы и перед его внутренним взором стоял изящный фарфоровый танцор, вытянувшийся в струну, с руками, готовыми раскинуться словно крылья птицы. Никогда ранее он не занимался подобным и поэтому ему пришлось перечитать множество статей по изготовлению шарнирных кукол и пересмотреть огромное количество видео. В результате он осознал, что ему нужна модель, чтобы понять, какую форму кистей он хочет сделать будущему танцору. — Нини! – спустившись вниз, он привлек внимание младшего. – Твой друг Хенджин, он же танцует, да? Чонин изумленно глядел на брата, которого видел впервые за неделю. — Да, он занимается танцами. А зачем тебе? – он пристально рассматривал Чана, подмечая нездоровый блеск в его глазах, который говорил о том, что брат снова одержим реставрацией какой-то очередной старины. Но в этот раз все было как-то чересчур. — Он нужен мне как модель для моей новой работы. Не мог бы ты с ним поговорить? Это не займет много времени. – Чан взъерошил свои и без того пушистые кудряшки, просительно глядя на Чонина. — О, конечно! – загорелся идеей младший, сияя широкой улыбкой. – Но за это ты покажешь мне, над чем работаешь! Чан запрещал мешать ему во время работы и всегда закрывал мастерскую, когда выходил из нее. И к тому же не любил вопросы о том, чем он занят, когда можно будет увидеть результат и можно ли посмотреть на процесс. — Чонин, ты же знаешь, что я не люблю показывать недоделанную работу. – Крис недовольно посмотрел на брата, чуть нахмурив брови. — Ну пожалуйста, Чани! – заныл младший, состроив умильную мордочку, против которой старший брат практически никогда не мог устоять. — Чонин, не канючь. Не хочешь помочь просто так, я сам решу эту проблему. – Чан надулся и уже решил вернуться к себе, немного обидевшись на брата. Они очень редко ссорились, да и вообще не могли долго обижаться друг на друга. Поэтому Нини тяжело вздохнул, принимая то, что у всех свои тараканы в голове и произнес: — Хорошо, Чан, я поговорю с Хенджином. Когда тебе удобней, чтобы он подошел? Лицо Кристофера осветилось довольной улыбкой, из-за которой на лице появились ямочки, так любимые его младшим братом. — Пусть подходит в любое время! И спасибо, Нини. Я обязательно покажу тебе первому, когда все доделаю. Обещаю. – он нежно посмотрел на брата, с удовольствием подмечая, как довольно сощурились его лисьи глаза. Подойдя к Чану и крепко его обняв, Чонин, улыбаясь, ответил: — Тогда я пошел к Джинни, договариваться. И не забудь, я первый должен увидеть твою работу! Чан фыркнул, и с улыбкой подтолкнул младшего к выходу из комнаты. Вернувшись в мастерскую, он первым делом посмотрел на готовую голову, удивляясь тому, насколько живой и осмысленный взгляд получился. Внутренне замирая от восторга при мысли, как кукла будет выглядеть полностью собранной, он вдруг задумался о том, что до сих пор не выбрал цвет, да и длину волос. За время работы реставратором, он восстановил не так уж много кукол, в-основном, это были более практичные вещи типа мебели, сундучков и прочего. Но так как Чан ответственно подходил к своей работе, он приобрел все необходимое для создания и восстановления кукол. В том числе, и козью шерсть для изготовления кукольных волос. И хотя он прекрасно знал, что у антикварных кукол были в-основном настоящие человеческие волосы – он не видел в этом смысла при наличии красивых оттенков шерсти. С ними куклы смотрелись более реалистично, да и в-целом, возня с человеческими волосами его не привлекала. И теперь у него в наличии были и темные, и светлые, и практически черные оттенки. Прикладывая к свежесделанной голове те или иные прядки, он никак не мог решить, на каком цвете остановиться. Подумав, что стоит отвлечься, он вышел из мастерской и пошел к себе, поваляться на кровати, листая фото с куклами, надеясь, что какая-нибудь из них привлечет его внимание. Поддавшись жаркому, немного душному воздуху, от которого не спасало даже открытое окно на теневой стороне дома, Чан незаметно уснул. — И снова здравствуй, Крис! – Минхо выглядел более веселым, чем в их прошлую встречу. Нельзя сказать, что тогда он был прям в тоске, но все же что-то неуловимо-печальное проскакивало в его интонациях и взгляде. Сейчас же он словно ожил, глаза засияли, а движения стали более порывистыми. — Здравствуй, Минхо. – Чан застенчиво улыбнулся и снова залип на невероятную красоту юноши. Он не знал, куда смотреть – то ли в огромные зеленые глаза, то ли на точеный аккуратный носик, по которому так и хотелось провести пальцем, то ли на губы, постоянно изгибающиеся в нахальной ухмылке. Крис понимал, что беззастенчиво пялится и все равно не мог отвести глаз. — Что, так нравлюсь? – весело усмехнулся Минхо, с любопытством глядя на Чана. — Да, очень! Ты только не подумай ничего. – Крис немного смутился своего правдивого ответа. – Просто ты похож на ожившую скульптуру. Все черты лица словно выточены мастером, такие четкие и правильные, все движения бесконечно изящные, а сам ты красивый словно куколка. Тобой хочется постоянно любоваться. — Ах, любоваться… – настроение Минхо резко испортилось. — Поставить за стекло и восторгаться, словно куклой? – обреченно продолжил он. — Что ты такое говоришь? – Чан представил Минхо, стоящим за стеклянной витриной с бессмысленным кукольным взглядом и его прошибло потом от ужаса. — А что? Тебе же нравится восхищаться мной? Нравится моя красота? Хотел бы я, чтобы ее не было... – с горечью произнес юноша. Помолчав немного, он продолжил. — Человек – это ведь не только внешность. Это его мечты, желания, способности, в конце концов! Я, например, очень люблю танцевать, кружиться часами в вальсе, забывая обо всем! – с каждым словом Минхо говорил все напористей, пытаясь донести до Кристофера, что он не просто человек с красивой внешностью. Схватив Чана за руку, он с горячностью произнес. – Ты когда-нибудь танцевал вальс? — Нет… Да я и не умею… – Чан совсем растерялся от такого напора и не знал, как объяснить Минхо, что он видит в нем не только внешнюю, но и внутреннюю красоту. Но юноша находился в таком волнении, что вряд ли сейчас услышал бы слова Криса. Переживая от того, что ненароком обидел собеседника, он лишь расстроенно глядел на него, пытаясь подобрать слова, чтобы успокоить Минхо. — Я научу тебя! Смотри, на счет раз-два-три. И не бойся, я хорошо танцую и буду вести! – немного придя в себя, Минхо бросил игривый взгляд на Чана, взял его за правую руку, левую положил на свое плечо и, прижав партнера за талию, медленно закружил. Тихонько напевая красивую мелодию вальса, он совсем расслабился, прикрыл глаза и повел Кристофера в танце, совершенно не напрягаясь. Чан, поначалу совсем зажатый, пытающийся уловить следующее движение юноши, с каждой последующей минутой стал понемногу отпускать себя, подстраиваясь под мотив. С трепетом ощущая маленькую ладошку в своей руке, он боялся снова спугнуть такого открытого сейчас парня своей неуклюжестью. — Успокойся, Крис. – открыв глаза и нежно улыбаясь, шепнул Минхо. – Я держу тебя. Неизвестно, сколько они кружились, плененные вальсом. Молодые люди танцевали так, словно репетировали всю жизнь. Длинные каштановые волосы одного, взлетая, мешались с кудряшками другого. Время словно остановилось, а напеваемая мелодия звучала в ушах обоих трубами и нежными скрипками. Наконец, совершенно очарованные танцем и друг другом, они остановились. Чан завороженно смотрел на Минхо, не в силах издать ни одного звука. Юноша же ласково улыбался, но глаза его были полны слез. — Спасибо, Крис. Это было прекрасно. – он отпустил парня, немного отошел и поклонился, тихо добавив. — Знал бы ты, как давно я не танцевал… — Минхо, это было… Просто невероятно! Я никогда раньше и не думал, что танцевать – это так волшебно! У меня нет слов, я никогда не забуду этот вальс… – щеки Кристофера расцвели румянцем, его переполняли чувства, главным из которых было восхищение юношей. — На самом деле, все зависит от партнера. – отпустив минутную грусть, Минхо уже озорно улыбался. — Так что я тоже никогда его не забуду! – он легко крутанулся вокруг себя, длинные волосы взметнулись облаком и снова опустились на плечи. — О, я вот что хотел спросить. В прошлый раз ты что-то говорил о своем дне рождения. – Чан вдруг вспомнил, что хотел узнать у Минхо. — Это долгая история, Крис, и у нас совсем не осталось на нее времени. – чуть наклонив голову и серьезно глядя на собеседника, юноша негромко произнес. – Раз, два, три… Чана вдруг зашатало, а откуда-то донесся голос, звавший его по имени. — Чаан, ну Чан, вставай уже! Открыв глаза, парень увидел над собой Чонина, который тряс его за плечо, пытаясь разбудить и понял, что задремал. — Ты же вроде работать должен, а не спать? А я договорился с Хенджином! – гордо отчитался брат. – Он зайдет завтра после обеда. Тебе же удобно будет, да? – чуть нахмурившись, он ждал ответа Чана. — Конечно, Нини! Ты молодец, спасибо большое. – Крис сонно улыбнулся, благодарно глядя на младшего. — Тык! – со смехом ткнул в ямочку на лице брата Чонин, сразу же отскакивая от Чана, который, поджав губы, потянулся схватить его за руку, но будучи еще не до конца проснувшимся, не смог это сделать. — У, мелкий..! – нарочито нахмурившись, пробурчал Крис. — Все, я убежал! До завтра! – весело смеясь, сказал Нини, закрывая за собой дверь. Чан немного полежал, пытаясь вспомнить сон, но так ничего и не добился, кроме ощущения пьянящего счастья, заставлявшего его улыбаться. Вздохнув, он сел, взъерошил кудряшки и решил вернуться в мастерскую. И только зайдя туда, и увидев кукольную голову, он вспомнил, что пытался выбрать цвет будущих волос. Взгляд упал на шерсть, окрашенную в насыщенный каштановый цвет и Чан тут же понял, что подойдет именно она. В голове стоял образ длинных темных волос, взлетающих от каждого движения. Подклеивая шерстинки к кукольной голове, Чан незаметно для себя намурлыкивал непонятную мелодию, неизвестно откуда взявшуюся. Но от нее становилось настолько тепло на душе, что он лишь громче напевал и ему казалось, что вместе со своим голосом он слышит звуки скрипки и медных труб. *** Чонин подошел к двери мастерской вместе со светловолосым юношей и тихохонько постучался. — Чан, я привел Джинни. – зайдя внутрь, младший с неуемным любопытством стал оглядывать стол брата, надеясь увидеть то, чем он занимался. К сожалению для него, Крис давно убрал все по шкафам, оставив чистую поверхность со скетчбуком и карандашами. С легкой ухмылкой глядя на расстроенного младшего, он сказал: — Нини, я же предупреждал, когда все доделаю – сразу покажу. А сейчас тебе пора оставить нас с Хенджином. – Чан, по-доброму прищурившись, показал глазами на выход. — Да-да, понятно. – недовольно пробурчал Чонин. – Прогоняешь единственного брата, и как тебе только не стыдно! — Вообще не стыдно! – весело рассмеялся Крис и, обняв брата, подтащил того к двери. – Я скоро верну тебе друга, подожди немного, хорошо? Чонин, немного надувшись, вышел за дверь и направился в свою комнату. Все-таки, в глубине души он наделся, что Чан разрешит ему посмотреть на свою работу. Оставшись с Чаном вдвоем, Хенджин со спокойным интересом оглядывал помещение, о котором слышал много рассказов от своего друга. С Чаном юноша был давно знаком, поэтому никакой неловкости рядом с ним не испытывал. — Итак, Нини говорил что-то о моих танцах и о том, что я нужен тебе как модель. Честно говоря, пока не очень понятно. – Джинни вопросительно посмотрел на Криса. — Садись сюда. – парень пододвинул стул поближе. – Я постараюсь объяснить. Все рассказывать не буду, потому что Чонин позже будет тебя пытать, и ты расскажешь все, что знаешь. – оба захихикали, представив хитрого лиса, который в желании что-либо узнать пойдет на любые меры, вплоть до пыток. — Мне нужно сделать эскизы кистей и ступней танцора, а все рефы, которые я нашел в интернете, мне не подошли. Поэтому я сейчас пофотографирую твои руки и ноги и сделаю небольшие наброски, хорошо? Если Хенджин и удивился, то вида не подал, привыкший к гораздо большим странностям от Чонина. Поставив юношу поближе к окну, Кристофер попросил того придать кистям какое-нибудь изящное положение. — Эм… Изящное? – немного не поняв, что от него требуется, Джинни растерянно смотрел на Чана. — Ну, представь, что ты танцуешь. Сделай какой-нибудь танцевальный взмах руками и замри. Мне нужно поймать движение, как будто оно застыло во времени. – Крис понимал, что объясняет не очень удачно, но не мог ничего с этим поделать. – Представь, будто ты, ну не знаю… Птица..? — Ох, кажется понял. – Хенджин плавно поднял руки, крутанулся вокруг себя и замер. – Так? – не меняя положения кистей, поинтересовался он у Чана. — Да-да, отлично! То, что надо! – парень стал увлеченно фотографировать с разных ракурсов сначала одну руку, потом вторую. – У тебя замечательно получилось передать именно то, что мне нужно. Все-таки я не безнадежен со своими объяснениями. – он посмотрел на Джинни с извиняющейся улыбкой. — Так, с руками закончили. Теперь тоже самое с ногами. – глаза Чана горели, он понял, что движется в нужном направлении и уже предвкушал, как будет лепить кукольные ручки. Помучив юношу еще немного, он, наконец, снова усадил его на стул и стал делать быстрые карандашные наброски кистей и ступней, периодически поглядывая на руки Хенджина, чтобы точно понять, как потом действовать с глиной. — Все. – отложив скетчбук, Чан вытер несуществующий пот и благодарно улыбнулся. – Спасибо тебе огромное! Когда все доделаю, обязательно куплю вам с Нини самое лучшее мороженное. — И покажешь, над чем ты работаешь! Мне теперь тоже ужасно любопытно. – с улыбкой признался Хенджин. — Какие кругом все любознательные, куда деваться! – Крис театрально взялся за голову. – Конечно покажу. Нини и ты станете самыми первыми. И еще раз спасибо, Хенджинни. Юноша решил, что дольше задерживаться нет смысла и, попрощавшись, вышел. Понимая, что его сейчас ждет допрос с пристрастием от Чонина, он немного поежился, зная, что сказать ему особо нечего, так как Чан все предусмотрел. Оставшись один, Крис проработал наброски, сделав из них эскизы будущих конечностей и подготовил глину для создания кукол. С этого дня он почти не спал, все время занимаясь лепкой кукольного тела и конечностей, обтачиванием и подгонкой шарниров, а также дальнейшей обработкой будущей куклы. Время неумолимо приближалось к первому июля, и Чан сам не понимал, почему ему так важно закончить именно к этой дате. На Чеджу он мог съездить и немного позже, особой разницы не было. Тем не менее, с каждым взглядом на календарь ему становилось все тревожнее. Кукольная голова, всегда находящая на его рабочем столе, печально, как казалось Чану, смотрела на него и словно умоляла поторопиться. К началу последней недели все детали будущей куклы были готовы. Осталось лишь собрать все вместе и натянуть резинки, чтобы куколка могла двигаться. На часах уже четыре утра, а у Чана никак не получалось справиться со сборкой. Резинка выскакивала из пальцев, не хватало опыта в кукольном деле, да и скопившаяся усталость не давала сосредоточиться. Решив, что это знак пойти спать, он как всегда убрал рабочее место и отправился в свою комнату. *** — Крис, я так давно тебя не видел. – мягко улыбаясь, Минхо взял его за руку и, перевернув ее, провел по натруженным пальцам. – Устал? – нежно поглаживая внутреннюю сторону ладони большим пальцем, он с беспокойством заглядывал в глаза Чана. — Есть немного. Я восстанавливаю старинную куколку и теперь застопорился на сборке. – парень улыбнулся в ответ, а затем грустно вздохнул и посмотрел на свою руку, которой все еще касался Минхо, вызывая в Чане странные чувства своими прикосновениями. – Мои пальцы такие корявые, что никак не могут справится с дурацкой кукольной резинкой. Минхо возмущенно фыркнул и сильнее сжал ладонь Кристофера, показывая свое несогласие с его словами. — Не наговаривай на себя. – строго произнес юноша, глядя на Чана. – У тебя все получится, надо лишь немного отдохнуть. Ты талантливый мастер с золотыми руками и сможешь сделать все, что захочешь. Надо лишь немного времени. — Мне некогда особо отдыхать. – разулыбавшись от сурового тона Минхо, походившего в этот момент на недовольного кота, он продолжил. – Я хочу успеть доделать ее к первому июля. Тут словно что-то щелкнуло в голове Кристофера и он вспомнил, что хотел спросить у юноши. — Первое июля… Это же твой день рождения, верно? — Да. – тихо ответил Минхо и отвел взор. — Ты говорил, что давно не отмечал его. Почему? – Чан пытался поймать взгляд юноши, но тот прикрыл глаза. — Этот день давно перестал быть праздником для меня. Теперь он несет лишь тоску, разочарование и разбитые надежды. – с каждым словом юноша становился все печальнее. Обхватив себя руками, он сжался, всем своим видом выражая подавленность. Чан осторожно погладил Минхо по плечу, тревожась за его состояние, и негромко спросил: — Может, расскажешь? Я, конечно, ничем не могу помочь, но может быть, если выговоришься, тебе станет легче? – с жалостью глядя на юношу, он крепче сжал руку на его плече. — Просто постарайся успеть. – в глазах Минхо появилась робкая надежда. – Я верю, у тебя все получится. Я буду ждать. Юноша снова взял руки Чана в свои и несильно сжал. — Поторопись, пожалуйста, Крис. Громкий звонок телефона вновь вырвал Чана из объятий сна. В этот раз, проснувшись с тяжелым сердцем, полным тревоги, он даже не пытался вспомнить сон, словно зная, что не стоит тратить на это время. Быстро позавтракав, он сразу ушел в мастерскую, как будто кем-то подгоняемый. Снова и снова безуспешно пытаясь собрать детали куклы в одно целое, он со злостью пробормотал что-то про свои корявые пальцы. И внезапно в его голове пронеслась легчайшая мысль, похожая на воспоминание: «Ты справишься, я верю». Хмыкнув от неожиданности, он улыбнулся, успокоился и вновь взялся за сборку. Хоть Чан и мучился теперь со сборкой деталей, он ни разу не пожалел, что решил делать не статичную куклу, а шарнирную. Он всей душой чувствовал, что это было верное решение. Наконец, потратив почти весь день, он полностью собрал куколку. Теперь перед ним уверенно стоял изящный юноша, с пронзительным умным взглядом, точеным профилем и длинными, почти до щиколоток волосами. Решив, что стрижку кукле он сделает попозже, Чан убрал волосы под пленку, чтобы не запачкать их и стал готовить краски для нанесения тона, чтобы выровнять разницу в цвете между уже покрашенной головой и остальным телом. После сборки дни полетели еще быстрее. Покрашенная куколка, со всеми тенями и бликами в нужных местах, ждала полного высыхания и дальнейшей стрижки. Любуясь готовой куклой, Чан по-разному крутил ее, придавал рукам разное положение, ставил в танцевальные позы. Он был безумно восхищен тем, что у него в итоге получилось. В конце концов, наигравшись как ребенок, он оставил ее в покое и решил пойти спать. Тем более, все было готово, осталось лишь покрыть куклу лаком и дать ему высохнуть. Крис понимал, что успеет в любом случае, но какой-то назойливый червячок зудел на краю сознания, не давая ему покоя. Уже подойдя к двери, он обернулся на стоящую на столе куколку и его внезапно осенило, что на ней не было никакой одежды. Застонав от ощущения своей глупости, он стал судорожно придумывать способы найти хоть что-нибудь. Быстро поняв, что в интернете ничего толкового он не найдет, так как кукла была ростовая, а на таких были только женские наряды, он решил попытаться сшить нужную одежду самостоятельно. Забыв про сон, Чан стал пересматривать сайты в поисках выкроек для кукольной одежды. Выбрав самые простые, он разметил будущие брюки и рубашку на бумаге и задумался о подборе ткани. Ничего подходящего в принципе не было, потому что до этого Кристофер вообще не занимался шитьем одежды, пусть и кукольной. И если брюки он мог сшить из какой-нибудь своей темной одежды, то рубашка представлялась ему из какого-то светлого и летящего материала. Коря себя последними словами за невнимательность, он, не обращая внимания на совсем раннее утро, стал писать всем своим знакомым кукольникам с просьбой помочь. Ожидая ответа, Чан решил не терять времени и поискать что-нибудь, подходящее для кукольного танцора. Вспомнив, что где-то у него была черная шелковая рубашка, он тихонько, чтобы никого не разбудить, спустился к себе и перетряс кучу одежды в поисках нужной вещи. В конце концов, найдя искомое в самом дальнем уголке комода, он с тихим воплем радости схватил рубашку и чуть ли не вприпрыжку поднялся на чердак. Ни на минуту не задумавшись о том, что портит, в общем-то, хорошую вещь ради кукольных брюк, Кристофер перенес бумажную выкройку на ткань и, не дрогнувшей рукой вырезал нужные элементы. Время от времени сверяясь с советами из сети, он стал сшивать детали между собой, ворча на свою неуклюжесть. Нитки то рвались, то намертво запутывались, пальцы были исколоты, губы искусаны, а уровень недовольства собой просто зашкаливал. Наконец, приятели стали появляться в сети. Многие могли помочь, но только через несколько дней. У кого-то подходящая рубашка была в наличии, но их самих не было на месте. Дошив брюки ближе к вечеру, Чан надел их на куколку и, придерживая ее за вытянутую руку пальцами, прокрутил словно в танце. — Прости, милый принц. Я, кажется, подвел тебя. – печально глядя на кукольного танцора, со вздохом сказал он. Услышав звук входящего уведомления, он аккуратно отставил куклу и уже без всякой надежды взял телефон. Прочитав, что у приятеля его знакомого кукольника есть необходимая рубашечка из тонкого батиста, и он даже находится в паре часов езды от Чана, тот сначала не поверил своему счастью. Переводя взгляд с куклы на телефон и обратно, он молча сидел, чувствуя, как глаза печет от нахлынувшего облегчения. Созвонившись и договорившись о встрече, он стал быстро собираться, попутно раздумывая о том, брать с собой куклу или лучше оставить дома. Решив, что ей надо еще немного постоять в покое, чтобы случайно не зацепился свежий лак, он закрыл мастерскую и поехал на встречу. Стараясь не нарушать никаких правил, он максимально быстро добрался до нужного адреса. Чувствуя необычное волнение, к которому он уже почти привык за этот месяц, он позвонил в дверь. — Добрый день. Я Чан, мы с вами договаривались о продаже рубашки на ростовую куклу. — Да-да, здравствуйте, проходите. – молодой парень отошел от двери, позволяя Кристоферу войти в дом. Протянув небольшой пакет, он добавил. – Моя старшая сестра раньше увлекалась шитьем одежды для разных куколок. Надеюсь, эта рубашка подойдет по размеру. Достав вещицу из пакета, Чан стал рассматривать ее, поражаясь тонкой, словно невесомой ткани и аккуратным стежкам. Рубашка выглядела просто идеально подходящей для его принца. — А у вас, случайно, нет кукольной обуви? – на всякий случай решил он уточнить у юноши. — Я так понял, у вас мальчик? – Чан кивнул. – Тогда увы, осталась только пара розовых туфелек. – парень пожал плечами. Рассчитавшись и поблагодарив молодого человека за помощь, Кристофер довольно улыбнулся и пошел к машине. Уже довольно ощутимо потемнело, солнце катилось за горизонт и день подходил к концу. Увидев, что уже почти девять вечера, Чан заторопился домой. На обратной дороге все его мысли вертелись вокруг куколки. Раздумывая о том, какое количество работы он сделал, Чан невольно подумал о том, что первый месяц лета просто пролетел мимо него. Он рассматривал улицы, утопающие в зелени и цветах и думал о том, что Чонин был прав, он совсем сошел с ума с этой куклой. За весь июнь он вышел на улицу в первый раз, и то, по сути, только из-за работы. Остановив машину, он подошел к небольшому фонтану, вокруг которого резвились дети разных возрастов, с криками бегая повсюду. Присев на бортик, он всмотрелся в искрящиеся струи воды, которые словно гипнотизировали его, заставляя подольше посидеть и никуда не торопиться. Не обращая внимание на время, Чан сидел на краю фонтана и со слабой улыбкой водил пальцами по воде, наслаждаясь детским смехом и суетой, которая проходила мимо, совершенно его не касаясь. Внезапный крик ребенка, который с плачем требовал какую-то куклу, заставил Кристофера резко очнуться и прийти в себя. Включив телефон, он увидел, что уже десять вечера. Подорвавшись, как ужаленный, он подбежал к машине, чтобы успеть добраться домой до полуночи. Ругая себя за непонятную задержку, он гнал машину, внимательно следя за дорогой. Кое-как припарковавшись у дома, он взлетел на чердак и, схватив куклу стал быстро, но аккуратно надевать на нее вторую деталь гардероба. Руки тряслись и маленькие пуговки никак не хотели попадать в петли. Чуть не плача от досады, он с трудом одел куклу, поставил ее на стол и выдохнул. — Малыш, ты получился такой красивый..! – Чан не смог сдержать вздоха восхищения. Рубашка идеально облегала кукольное тело, которое немного просвечивало сквозь тонкую ткань. — Прости, что с обувью не получилось. – немного грустно добавил он, с разочарованием думая, что не довел работу до конца. И все-таки, глядя на куклу перед собой, он испытывал чувство восторга и удивления от того, что он сделал ее практически полностью своими руками. Поглаживая мягкие волосы, он с удовлетворением думал, что несмотря ни на что, он успел доделать куколку до назначенного непонятно кем срока. Посмотрев на часы и увидев, что до наступления июля осталось буквально несколько минут, он решил выйти на улицу и вдохнуть свежий летний воздух, которого не чувствовал целый месяц. Тихонько прикрыв входную дверь, он постоял на пороге, с улыбкой вглядываясь в темноту, подсвеченную фонарями. Стрекот цикад успокаивал, так же, как и шелест крыльев мотыльков, летящих на свет. Постояв так немного и дождавшись полуночи, он с глупой улыбкой вернулся в дом. Отойдя от двери на пару шагов, Кристофер внезапно услышал тихий, но настойчивый стук. Нахмурившись, он осторожно открыл дверь. — Здравствуй, Крис.