Обретенное сокровище

Все случилось много лет назад, думаю, уже прошло больше столетия. Я был сыном графа, красивым, избалованным молодым человеком, как в общем-то, и прочие дети аристократов. Мой отец был очень богат, а матушка во мне души не чаяла, поэтому все мои капризы быстро выполнялись. Наступил мой двадцать первый день рождения, родители устроили мне шикарный праздник. Бал, множество гостей, музыка и реки шампанского. Но мне все это уже приелось и я покинул поместье в поисках чего-нибудь необычного в качестве подарка на свое совершеннолетие. Приехав на местный рынок, который был уже почти закрыт, я долго бродил по улочкам, пока не набрел на кукольную лавку. В ней единственной горел свет и я решил зайти внутрь. Первое, что меня поразило, это запах благовоний, который стоял в помещении. Я увлекался составлением различных ароматных составов, но здесь не смог узнать ни одного элемента. А дальше мое сознание захватило невероятное количество кукол разных размеров и национальностей. Всех их объединяло лишь то, что они были волшебно красивы и у каждой игрушки был поразительно живой и печальный взгляд. Их хотелось рассматривать часами, восхищаясь невиданным мастерством кукольника. Не знаю, сколько времени я там провел, ходя от одной витрины к другой, разглядывая кукол. Помню лишь, что попал в состояние некоего транса, в котором я смотрел в их глаза, медленно бродя от одной игрушки к другой. Спустя какое-то время в лавке появился ОН. Кукольник. Это был красивый молодой человек с веснушками, длинными золотистыми волосами и какими-то странными глазами. Помню его насмешливую улыбку и то, как ласково он со мной разговаривал. Минхо склонил голову, уставившись в одну точку. *** — Здравствуй, мой юный мальчик. – низким, совершенно не подходящим для такого милого лица голосом, произнес владелец лавки. – Вижу, тебе понравились мои работы? Слегка усмехаясь, он с тайным восхищением разглядывал Минхо, подмечая его красоту, изящные движения и гордую осанку. — Да, эти куклы просто волшебные. – немного заторможено ответил юноша, медленно моргая и завороженно слушая Кукольника. Иронично рассмеявшись, мастер продолжил. – Ты даже не представляешь, насколько прав, мой милый. Вижу, ты не очень хорошо себя чувствуешь? Присядь, я принесу тебе воды. Посадив Минхо на скамью, он отошел вглубь помещения и быстро вернулся, аккуратно неся в руках красивый кубок. — Выпей, здесь разбавленное вино со специями. – он протянул кубок юноше и помог удержать его в руках. Минхо стал пить небольшими глотками, не замечая, как сузились глаза Кукольника, зловеще смотревшего на него. Внезапно пол покачнулся, и юноша стал сползать со скамьи, практически теряя сознание. Мастер легко подхватил его на руки, с неожиданной для хрупкого тела силой, и унес в свою мастерскую. Когда Минхо пришел в себя, он с трудом смог оглядеться, чувствуя нечеловеческую слабость во всем теле. Юноша лежал на полу, вокруг него стояли чадящие свечи, а запястья сильно жгло. Кое-как повернув голову, он увидел, что рукава его рубашки закатаны, а на руках нарисованы непонятные символы. Прислушавшись к своим ощущениям, он понял, что эти знаки были вырезаны на его коже и медленно стекающая по запястьям жидкость была не краской, а его кровью. Попытавшись дернуться, он осознал, что не может даже сдвинуться с места и тихо застонал от бессилия. Этим он привлек внимание Кукольника. Тот подошел ближе, держа в руках небольшую мисочку и наспех слепленную из сырой глины заготовку будущей куклы. У нее еще не было лица, а ручки и ножки были похожи на едва обработанные брусочки. — Не дергайся, милый мальчик. Тебе это не поможет. – язвительно хмыкнув, он наклонился над юношей, и набрал в принесенную посудину кровь, стекающую с рук Минхо. Усевшись за стол, мастер стал что-то бормотать, нанося на руки куклы символы тонкой иглой, которую периодически окунал в мисочку с кровью. Юноша лежал, не в силах что-либо изменить, чувствуя, как с каждой секундой цепенеет тело. — Почему я..? – с трудом найдя в себе силы и еле ворочая языком, Минхо задал вопрос своему пленителю. — Ты красивый. – спокойно, как нечто само собой разумеющееся, ответил тот. – Кукла, которую я сделаю из тебя, понравится людям и их восхищение принесет мне много сил. Не отрываясь от своей кропотливой работы, он продолжил: — Я очень давно живу на этом свете. За счет вас - миленьких, красивеньких и бесполезных людишек. Вы слетаетесь в мою лавку как безмозглые мотыльки и оставляете тут свои жизни. Не бойся, это не больно. Мне нет смысла тебя мучить. Надо всего лишь перенести твою душу в это хрупкое фарфоровое тельце и запереть ее там навсегда. Ненадолго замолчав, он вдруг стал нараспев произносить непонятные слова, скорее всего бывшие каким-то заклинанием, дорисовывая последние штрихи на мягкой глине. Минхо снова застонал, чувствуя, как его тело покидает что-то важное и, закрыв глаза, почти перестал дышать. Закончив с заклинанием, Кукольник продолжил недовольным тоном. – Это древнее колдовство, и как и у всего в этой жизни у него есть ограничения. – недобро сверкнув глазами, он хмыкнул и сказал: — Ты сможешь вновь стать человеком в день своего рождения. Если найдется человек, который пожалеет тебя, и вложит часть своей души в твою куклу - то ты снова вернешься к жизни. – злобно рассмеявшись, он продолжил. – Ни разу за все столетия моей жизни ни одна кукла не стала заново человеком. Люди бесчувственные существа, не любящие никого, кроме себя. Их восхищает красота кукол, но как только те ломаются, они становятся ненужными игрушками. Это ждет и тебя, мой милый. Можешь попрощаться с жизнью, теперь ты будешь лишь бесплотным духом. С этими словами он бросил в горящий в печи огонь щепотку трав, отчего тот затрещал и заполыхал зеленым цветом. Став читать новое заклинание, он положил в гудящее пламя глиняную заготовку и, на одном дыхании произнеся оставшиеся слова, замолчал, пристально глядя на огонь. Его светлые глаза стали совсем прозрачными, по вискам ручейками тек пот, а на лице появились глубокие морщины. Закусив губу до крови, чародей не отводил взгляда от трескучего пламени. Спустя минуту, огонь резко погас, все помещение погрузилось во тьму, и мастер, на ощупь взяв стоящий недалеко ковшик с водой, плеснул из него в печь. Поваливший пар заставил его натужно закашляться и прикрыть лицо рукой. Внезапно разгорелась свеча, стоящая на столе и Кукольник довольно улыбнулся. Его лицо разгладилось, глаза приобрели насыщенный голубой цвет, а светлые волосы легли красивыми волнами. Аккуратно достав из печи куклу, он положил ее остывать. С нескрываемым ликованием колдун рассматривал получившееся творение. Куколка была маленькой копией юноши, с такими же темными, каштановыми волосами, точеными чертами лица и в нарядной одежде. Оглянувшись на то место, где раньше находился парень, он с удовлетворением отметил, что сейчас ничего не говорило о том, что там лежал человек. Не осталось никаких следов пребывания юноши в этом месте. Наконец, взяв остывшую куклу, он расправил на ней одежду и пошел в лавку к витринам. — Так-так-так, куда же мне тебя поставить, такого красивого. – тихонько напевая от удовольствия, Кукольник искал место для своего нового творения. Выбрав хорошо просматриваемый уголок, он поставил куклу на подставку и пошел к себе, продолжая напевать. Лавка погрузилась во тьму, и лишь сверкали зеленым печальные глаза очередного волшебного создания Кукольника-чародея. *** Минхо сидел на остановившейся качели и, не скрываясь, всхлипывал. — Он забрал мою жизнь, понимаешь. Мою семью, моих друзей, мечты, желания... Я все потерял. – издав тоскливый стон, он заплакал. Чан не мог так сразу поверить в эту историю, но видя юношу в таком ужасном состоянии, он понимал, что вряд ли тот ее выдумал. А значит, все произошло на самом деле. Он крепко обнял парня и, прижав к себе, стал мерно поглаживать его по спине, пытаясь успокоить. — Минхо, я не отдам тебя ему, что бы не случилось. Не отдам. – Кристофер не понимал, откуда взялась такая уверенность, но глядя в заплаканные глаза юноши, он понимал, что готов сразиться с любым чародеем, лишь бы больше не видеть этих слез. Сжавшись в комочек под крепкими руками Чана, юноша немного успокоился и продолжил. — Превратившись в куклу, я стал очень странно себя ощущать. У меня не было человеческих чувств - осязания, слуха или зрения. Я лишь помню свою безмерную печаль и ненависть к Кукольнику. Потом я стал замечать, что с каждым посетителем кукольной лавки, восхищавшимся мной, мне становилось все безразличнее мое состояние, слово я терял свою душу по крупицам. – уткнувшись головой в грудь Кристофера, Минхо судорожно вздохнул. — Потом меня впервые купили для какой-то избалованной девочки. Сначала она каждый день играла со мной, любовалась, расчесывала волосы, а я лишь цепенел все больше. Затем ее старший брат отдал меня своей собаке и та очень сильно погрызла кукольное тело. Девочка больше не захотела со мной играть и меня закинули в какой-то сундук. Успокоившись, Минхо откинулся спиной на Чана и стал потихоньку раскачивать качели. — Долгое время ничего не происходило. Я лежал в темноте, всеми забытый. А потом какая-то женщина выкупила меня за пару монет и решила привести в порядок. Так как все тело было в трещинах и дырах из-за собаки, она решила сделать мне новое туловище, тряпичное. – Чан придерживал Минхо и нежно поглаживал его по темным волосам, слушая тихий голос, от которого екало сердце. — Эта женщина была очень добра ко мне. Она полностью переделала тельце куклы, осталось лишь залатать дыры на руках и сшить новую одежду. С каждым днем ее работы я чувствовал себя все более живым, ко мне понемногу возвращалась память. Я помню, как однажды ночью, когда она при свете свечи склонилась надо мной, размышляя, как убрать трещины, раздался громкий стук, напугавший ее. Бесплотным, невидимым призраком летая вокруг, я умолял ее не открывать дверь, а мое несуществующее сердце заходилось от ужаса. К сожалению, она не слышала меня. Испуганная, она все же впустила ночного гостя. Это был мой создатель. Он долго убеждал ее продать меня, но она отказывалась, объясняя, что это подарок для ее дочери, у которой первого июля будет день рождения. – Чан почувствовал, как Минхо задрожал и сжал его крепче в объятиях, положив голову юноше на плечо. — Когда женщина уснула, я как-то смог попасть в ее сон и рассказать ей всю свою историю. Она пообещала мне не отдавать чародею мою куклу. – ощутив щекой горячие слезы, снова покатившиеся по щекам, Кристофер сквозь зубы застонал от бессилия, не имея возможности никак облегчить страдания Минхо. Ему было бесконечно жаль юношу, который погрузился в такие болезненные воспоминания, но он понимал, что должен узнать всю историю до конца. — Все хорошо, Хо-я, сейчас все хорошо. – поддавшись неожиданному порыву, он легонько поцеловал Минхо в щеку и снова сжал в объятиях. — Наутро дочка этой женщины заболела. Ночью в ее сон пришел Кукольник и объяснил, что я своим рассказом нарушил какое-то равновесие и теперь он может убить девочку, если женщина не отдаст ему меня. Как ты понимаешь, я снова оказался у него. Это было первое июля, день разочарования и полного краха всех надежд. Минхо замолчал, качели тихонько раскачивались, а парни думали каждый о своем.