Стадии принятия 2

В дверь раздался стук, очень небрежный и хаотичный. Гавриил нахмурил брови, поправив воротник серого свитера у самой шеи. Он не чувствовал «лишнего» присутствия и потому, вздохнув, поднялся с дивана и направился в сторону прихожей. Отперев дверь и встретившись с серыми суетящимися глазами, он тут же строго сказал: — Три коротких и один длинный. Что так сложно запомнить? С волос Вельзевула стекала вода, вся одежда была насквозь мокрая. — Ну блин ангел, вряд ли кто-то вообще будет стучать, если захочет зайти, кроме меня? — В следующий раз я тебе не открою, — просто-напросто сообщает архангел. — Ох, Дьявол, — закатывает глаза Князь Ада и пихает в руки Гавриилу пакет. — Это… что? — Чай, — снимает с себя пиджак, обнажая тёмно-бордовую рубашку демон, — и кое-что съестное. Так чисто на пробу взял. Архангел с интересом заглядывает в пакет. — А это что такое?.. — вытаскивает он книгу и читает название вслух: — «Мы влюбляемся…» — Это не трогай! — Вырывает из его рук книгу Вельзевул. — Это я взял для изучения! — Какого такого изучения? — Не важно, забудь, эту книгу чтоб не трогал! — запихивает её к себе в рукав пиджака Князь Ада, и вешает одежду на крючок. — А почему три раза? — всё-таки спросил Гавриил. Вельзевул закатил глаза. — Это просто взгляд людей на разные типы отношений. Архангел посмотрел на него ещё более заинтересовано. — Что. Хочешь, чтобы я тебе рассказал? — Под чай самое то, почему бы и нет. Вельзевул. Князь Ада пялил в фиолетовые глаза, в которых явно считывалась такая же блядская заёбанность от всего этого дня как и в его. — Ладно, — сдаётся Повелитель Мух. — Но мне просто был интересен механизм работы человеческих чувств. — А что могла быть какая-либо другая причина? — не понимает Гавриил. — Нет, — спокойно выдыхает Вельзевул. — Пошли. А то банан испортится. — Банан? — Ага. Я взял нам по парочке. Архангел вздохнул и двинулся к дивану, на кофейный столик перед ним он пристроил пакет демона. — Вот держи, — протянул банан Вельзевул Гавриилу, — а этот мне. Затем он достал грейпфрут и пару яблок. А ещё пять разный пакетиков с развесным чаем и одну упаковку специальный мешочков для них. — Я смотрю: ты подготовился. — Ага, — кивнул Вельзевул, а затем вытащил презервативы и смазку. — Ну, это не сейчас, сначала конечно же банан. — Что за чай? — Взял какой-то с жжённым рисом, фруктовый, травяной, синий и ореховый. Чтобы побольше вкусов охватить, — где здесь чайник? — В той комнате, — указал Гавриил в сторону спальни. — Тогда сейчас всё поставлю. И демон засуетился. Прошлёпал своими мокрыми ногами в комнату, вытащил чайник, переставив поближе в гостиную на столешницу, налил воду и стал разбираться с пакетиками. — Там есть запасная одежда, — указал на дверь шкафа архангел. — Да мне и в моей нормально. — Она насквозь мокрая. — Высохнет, — отмахнулся демон. — Тут достаточно тепло. — Ладно, — сдался Гавриил. Он на самом деле всего на секунду подавил в себе резкое желание высушить чужую одежду. И удивился, что у него вообще скользнула такая мысль. — Держи, — поставил перед архангелом спустя мгновение Вельзевул синюю жидкость. — Выглядит странно, — поморщился Гавриил. — Пробуй. — Почему я первый? — Потому что я заварил чай и всё подготовил, — устало приваливается на диван Вельзевул, одежда на нём уже значительно подсохла. — Мы могли бы одновременно, — скосил на него взгляд Гавриил. — Пей, это чай, а не яд, даже не кофе. — А если яд? — Ну значит это наша последняя встреча, отчитаешься за потерю тела Сверху и бывай. — Очень смешно, Вельзевул, пей первым. Демон закатил глаза, взял чашку в руки и отпил. — ОХ БОЖЕ! — схватился он резко за сердце. — Что? — аж дёрнулся испуганно архангел. — Да, ничего блядь Гавриил, это просто чай, — хмыкнул демон и захихикал. Гавриил подавил в себе желание резко вылить содержимое своей кружки прямо Повелителю Мух в лицо. И нахмурившись несколько напряженно сделал первый глоток. Демон молчал и всё наблюдал. Архангел отпил ещё. — Ну? — Никак. — Что никак? — Вкус никакой. Я его не понимаю. Ни сладкий, ни горький, ни солёный. Никакой. — Ну… — протянул демон и сам отпил. — Он эфемерный. Так бы я описал. Нейтральный. — Да. То есть никакой. — Зато синенький, прикольненько же, а? Гавриил покачал головой и вздохнул. — Цвет красивый, да. Вельзевул поудобнее расположился на диване, притянув к себе ноги. Он грел руки о кружку и в целом просто наслаждался тем, как тёплый пар касается его носа. — Так что за книга-то? — отпил из кружки Гавриил. Повелитель Мух слегка сощурился, вглядываясь в синий цвет. — Ну якобы люди влюбляются в три типа людей, и именно третий является истинным. — Духовный близнец? — Ты тоже читал эту книгу? — удивлённо глянул на него Вельзевул. — Что? Нет. Это прописано в своде Высших Небесных Правил относительно людских душ, кажется… статья 34 или 35. Я видел мельком. Не особо рассматривал эти пункты, но где-то там видел это определение. — Охренеть! То есть это чё… это они не выдумали, это прям прописано по Его законам? — Я читал только про духовных близнецов. Что ещё за два типа? — О ну. Родственная душа и кармическая Любовь. — Опять эта карма, — закатил глаза Гавриил, — вечно они всё к ней приписывают. — Ну да. Там есть такой кусочек про прошлые жизни и прочее, но. Сама концепция относительно психологии мне очень даже зашла, — защищает книгу Вельзевул. — Ну и что же там такого особенного? — Да забей ничего, закритикуешь как обычно со своим-то ангельским педантизмом. — Я не на работе. Говори. Демон бросил на него взгляд, чуть хмыкнув. — Короче. Люди, они как бы в начале жизни… не шарят за любовь вообще. В смысле именно романтическую. Они выбирают партнёра исходя из представлений своих родителей или того, что считается нормой общества. Или из того, что читали в книгах и видели в фильмах. Их цепляет в начале лишь лёгкий интерес в их сторону, но они вообще не представляют как себя вести и нравится ли им тот человек, которого они выбирают. И в начале это называется — родственная душа. Так чисто поболтать. Нравится пить например вместе чай. Люди зацикливаются на том, что это самое лучшее, что только могло быть предложено Сверху, когда как на самом деле в таких союзах нет роста, и часто это жизнь по чужим установкам и регламенту, где кто-то один вынужден задвигать свои интересы ради эфемерной стабильности таких отношений. — И как это объясняется с точки зрения кармы? — Да погоди, она тут вообще не важна! — разводит руками в стороны Вельзевул, поворачиваясь больше к нему. — Сам смысл фундамента клёвый: люди выбирают других людей, исходя из вкуса того же кофе, и смысл в том, что они ищут лучший кофе, как ты искал, думая, что нужно найти правильный сироп или ещё чего, а по факту, они не думают о том, что всё это время параллельно существует чай или какао или… хороший шотландский скотч. Типа ну, из соображений: «вроде нравится, поэтому пойдёт» и не ищут дальше. В этом смысл первой любви. Многие на ней останавливаются, считая, что этого «достаточно», понимаешь? Гавриил смотрит на него весьма озадаченным взглядом, он, честно говоря, не понимал, что так сильно во всем этом восхищало демона. Поэтому вместо ответа приподнял бровь и отпил чаю из своей кружки. — Бля ты не понял, да? — покачал головой Вельзевул. — В общем. Они тоже не знают, как правильно чувствовать Гавриил, как и мы. Так же щупают, понимаешь? И очень часто ошибаются, соглашаясь на меньшее. Им кажется, что лучше уже не будет. Что Всевышний им не благоволит. Что лучшего варианта не существует. Хотя эта книга буквально о Боге, но со своим смыслом. То как Всевышний вертит человеческими эмоциями… конечно поразительно… — Он ими не вертит. Он просто есть Любовь. Вертите как раз-таки вы. Вы заставляете людей сомневаться, что они достойны большего, вы заставляете их выбирать боль и страдания, отсоединяя их связь с Богом. Всевышний ни с кем и никогда не играет. У него есть дела поважнее этого. Вельзевул вздохнул. — Всё есть игра Гавриил. Есть глупые игры, есть серьёзные. Но по сути мы все играем, я за зло, ты за добро. Бог играет по-крупному. Как и Дьявол. Это не значит, что беспечно играет, ставки на самом деле очень уж высоки. Армагеддон тоже одна большая игра, просто по-взрослому. С последствиями. — Думай как знаешь, — покачал головой Гавриил. Он не стал спорить и придираться, наверное впервые в жизни, просто потому что самоцель была абсолютно другая сейчас: делать то, что он обычно не делает. Например не спорить. Вельзевул чуть поджал губы. — Ну вот и думаю. — Ну и думай, — скептически посмотрел на него архангел. — Ты со мной не согласен. — А должен? — Да нет, — отпил из кружки демон. — Я просто привык, что ты скорее удавишься, чем разрешишь остаться при своём мнении. — Мы не так часто спорили. — Но когда я пытался хоть что-то лишнее сказать, ты скорее жёстко загонял свою историю. — Ты хочешь, чтобы я с тобой поспорил? — не понимает его архангел. — Да нет. Не хочу. Я просто удивился, — кончилась первая чашка чая у демона. — Ты там допил? Давай ещё чё заварим? Гавриил глянул на оставшуюся половину. — Я же не обязан допивать? — Не-а. — Тогда вылей и завари мне какой-нибудь другой, — протянул он ему кружку. — Окей, — подхватил демон и удалился к столешнице, чтобы снова поколдовать с развесным чаем и пакетиками. После чего вернулся и вручил Гавриилу полную чашку. — Это с жжённым рисом. — Это мне не очень о многом говорит. — Обычно люди рис едят, а тут чай видишь делают. — Это странно для людей? — Да нет. Не сказал бы. Мне кажется, они из всего способны сделать чай, как и из варенья. Гавриил, косясь на демона, немного отпил. Немного поморщился и отпил ещё. — Странный вкус. Как будто бы жестковатый. Вяжет. — Да? — удивился Вельзевул и отпил из своей чашки. — Ну… Специфический. Я люблю послаще. Допивать будешь? — Нет, — отставил кружку в сторону архангел, — это определенно мне точно не нравится. Демон ухмыльнулся. — Может тебе просто… надо распробовать? — Может. Но я определённо точно сейчас не хочу это пить. — Тебе другой налить? — Я подожду, пока ты допьёшь свой. И заодно послушаю. Про книгу. — Тебе все ещё интересно? Ты ведь не согласен? Может это как чай с жжённым рисом? Может не стоит пробовать дальше. — Рассказывай, — смерил его взглядом архангел. И устроился на диване поудобнее, подложив очень удачно подушку себе за спину. — Да чё рассказывать, — закатил демон глаза, и отпил из своей чашки. — Дальше идёт кармическая Любовь. Проще говоря это такая палка, которая тебя хорошенько пиздит, пока не сломает всё, что было в тебе не правильно, пока ты не встанешь на ноги и не осознаешь, кто ты есть и не съебешь добровольно от такой любви. Вельзевул поднял взгляд на весьма скептическое выражение лица Гавриила и ухмыльнулся. — Сейчас я объясню по-нормальному, кхм, — он сделал пару глотков и замолк на минуту точно. Гавриил приподнял бровь. — И? — Да погодь, там есть пару нюансов я думаю как лучше сформулировать. — Начни с основной идеи, а потом дополни. — Щас. Секунду, — он замирает. — В общем. Когда человек разочаровываться в том, что его первые отношения были не идеальны, и вообще не то, что он хотел, то его психика воспринимает это как неудачу, и начинает в таком разбитом состоянии искать что-то лучшее, но скорее всего находит созависимые отношения. То есть человек воспринимает себя половинкой, а не частью целого и стремится так заполнить свою дыру, но в конечном итоге находит того, кто его калечит ещё больше. Таким образом происходит исцеление души человеческой. — Как? — сощурился Гавриил. — Через боль? Каким таким образом? — Ну ты ведь знаешь… Всевышний очень любит исцелять через… боль, — кривит губы Вельзевул. — Люди покупаются на то, что есть кто-то, кто говорит им, что они хороши и достойны чего-либо, вместо них самих, кармическая Любовь даёт людям — определение самих себя, и они готовы цепляться за такие отношения до нескончаемой боли, потому что думают, что то, что им дают, они не способны заполучить сами. И снова. Соглашаются на меньшее. Им страшнее одиночество, чем так и не найти своё определение и свою внутреннюю опору. — Какие же люди всё-таки замороченные, — вздохнул Гавриил. Он слушал всё это и хмурился. Он понимал и не понимал, это всё звучало для него невыносимо сложно. Слишком много нюансов. Трудностей. Неужели нельзя чувствовать намного проще? Вот он чувствует максимально просто. Проще некуда. Не во всех механизмах ещё разобрался, но уверен будто бы уже близок к истине понимания рода человеческого. — Ага, — согласился демон, Вельзевул тоже считал, что он намного проще этих замороченных людей, но почему-то его тянуло разобраться глубже и шире. Будто бы там был какой-то фундаментальный ответ на вопрос, который мучал его, казалось бы, с самого Рождения. — Так вот! Если человек ставит своё самоопределение и личность выше, чем всякие ярлыки и осознаёт, что он цельный и не нуждается в костылях, и не ищет больше никого, кто мог бы сделать его «цельным» — именно тогда и приходит духовный близнец. — Да я знаю это. Я читал. Предназначенные друг другу души. Редкость в это чёрное время безбожья, чем дальше тем хуже. — Нет-нет. Любой из людей может найти духовного близнеца, — вставил своё слово Вельзевул. Гавриил скептически приподнял левую бровь вверх. — Главное, чтобы два человека были отдельной единицей целого. Единение. Понимаешь? — С Богом? — Ну и да, и нет. Меж друг другом. Коллективный разум. У каждого своё мышление, задачи, цели, желания, реализация, успех. Но действуют они вместе. Никто не отвечает за счастье друг друга. Каждый сам волен строить ту жизнь, какую хочет и никто друг другу не мешает. Это есть Единение. — Имею небольшое представление. Но зачем ты это вообще читаешь? Ты же демон, — смерил его взглядом Гавриил. — Я не на работе, — вздёрнул бровь Вельзевул. — Читаю, что хочу. Просто интересно было. Мы разбирали эмоции людей и, знаешь, чтобы внедрять мысли, надо всё-таки знать все эти процессы изнутри лучше. — Значит, собираешься использовать в своих целях, как обычно осквернять Божественную Суть и Безусловную Любовь Всевышнего? — А ты мне хочешь как-то помешать? — хищно прищурился демон. Гавриил о чём-то задумался. — Разве всё это не может человек пройти за одни отношения? Эволюция на лицо. Я уверен, мы их снова недооцениваем. Вельзевул хмыкнул, как же архангел просто и в лоб менял темы, если не желал продолжать разговор дальше. — Да, может. Почему бы и нет? А может, девять раз натыкаться на один и тот же сценарий кармической любви, пока не поймёт, что он ходит кругами. Знаешь, всё может быть. Особенно после отмены Апокалипсиса, — допил Вельзевул свой чай. Гавриил слегка улыбнулся. — Всё переврали в твоей книге, конечно, но Суть интересная. — Ну я как-то и не сомневался, что ты так и скажешь, — обиженно выдал демон. — Так говоришь, будто бы работал с негативными эмоциями людей. — А зачем с ними работать? Нужно заниматься просветлением и выбирать Бога в душе и помогать людям чувствовать благодать, уметь радоваться мелочам и любить. — Как, по-твоему, вообще кого-то научить чувствовать благодать? Это же не чувство вообще-то! — Почему? — нахмурился слегка Гавриил. — Это… состояние такого света внутри и безусловной любви к миру и всем живым существам, это покой. Лёгкость и желание служить во Славу Его, и дарить эту любовь к Нему — окружающим. Вельзевул покачал головой. С ангелами бесполезно спорить про негативные чувства. Самое интересное в итоге всегда достаётся демонам. И честно через негативные эмоции порой можно перестараться и исцелить человека покруче ангела. Князь Тьмы взял чашку Гавриила и выпил до половины. — Тебе нравится? — проследил за чужим движением архангел. — Пойдёт. Давай фруктовый. И попробуем по банану. Гавриил кивнул. Через минут пять у него была чашка уже с новым варевом. Он отпил и задумался. — Этот мне больше нравится. Вельзевул хмыкает и с интересом рассматривает банан. Минут пять у него уходит прежде, чем понять как его можно очистить. — Держи, я разобрался в механизме работы этого фрукта. — Думаешь я бы не разобрался? — Я просто стараюсь быть вежливым Гавриил хмыкает, покачивает головой и берёт из чужих рук банан. Он ещё какое-то время изучает этот странный фрукт, прежде чем наконец-то его откусывает. А Повелитель Мух наблюдает, скосив на архангела взгляд. Отпивает из кружки с чаем, принюхивается к запаху и выжидает. Ему кажется весьма забавным то, что они оба устроили такой тип общения, при котором можно друг друга касаться больше, чем просто два, Дьявол, врага. То есть они официально могут целоваться, жамкать друг друга и разговаривать порой на весьма откровенные темы просто под всем этим чёртовым предлогом политического союза. Демон кусает губы наблюдая за тем, как Гавриил медленно жуёт свой банан. Не то чтобы в этой действии было что-то особенное как и в его типичном выражении лица «Я чё-то совсем нихрена не понимаю», но по какой-то причине Вельзевулу нравится пялиться на него до какой-то въедливой нескончаемой бесконечности. — Ты чего? — Да просто интересно как тебе. — Сам сначала попробуй, а потом уже спрашивай. — Ладно, — пожимает демон плечами и берёт второй банан в руки. Неторопливо его чистит и, откусив, медленно и медитативно жуёт. — Настоящим он мне больше нравится. — А ты ел не настоящий банан? — хмурит брови Вельзевул. — Я пил кофе с банановым сиропом. — Ну это… «со вкусом» банана, ещё и в сочетании с кофе, который ты не любишь. Так что… там скорее жалкая пародия на настоящий банан. — Вот я и говорю: что оригинал мне нравится больше, хотя на вкус всё равно странный, — откусывает архангел ещё. — Да у тебя всё на вкус странное. Наверное просто вкус чувствовать для тебя странно. — Чай нормальный. Демон хмыкает. — У нас ещё два на пробу и фрукты. — Хочу остановиться пока на этом чае. Он меня вполне удовлетворяет. — Как знаешь. Бросил демон. И потом ещё какое-то время они сидели в абсолютной тишине, пережёвывая бананы. Вельзевул вздохнул и отложил шкуру от фрукта на столик перед диваном, и выпрямил ноги до бёдер Гавриила, потягиваясь. Он бы, честно говоря, приходил бы сюда только за возможностью молча поваляться на какой-нибудь человеческой мебели. В Аду почему-то было всё такое грубое и жесткое, а здесь Повелитель Мух стал проникаться мягкими постелями и подушками. Это было отдельное удовольствие. Кайф для избранных. Поэтому чем дальше тянулась тишина, тем больше у Вельзевула куда-то отрубало сознание. Пока Гавриил не поставил чашку с характерным звоном. — Заваришь ещё? — Там всё есть, можешь и сам. — Если проинструктируешь. — Там такие пакетики, — лениво показал пальцами Вельзевул, — в них нужно насыпать чайную ложку чая и заварить. Чтобы чаинки по кружке не расплылись. Достаточно понятно? Или тебе ещё письменно надо? — зевнул он. — Пойдёт, — кивнул Гавриил и отправился к месту назначения. А потом Повелитель Мух слышал только шорох, такой бесконечный и успокаивающий, что в какой-то момент действительно задремал. И ему снилось что-то безумно мягкое, в районе макушки, теплое такое похожее на… Вельзевул резко распахнул глаза и заметил чужую руку на своей голове. — Ты… ты чё творишь? — выдал он весьма встревоженно. — Изучаю, — сидел рядом архангел и пялился своими фиолетовыми глазами в серые. — Что блин изучаешь? — Просто было интересно, что будет, если я тебя там потрогаю. Вельзевул скривил выражение лица из разряда: «Да что же за ебанина-то у тебя там происходит в голове?» И подтянулся с дивана из состояния полулёжа в более сидячее положение. — Ты чай-то себе заварил в итоге? — Это уже пятая чашка, — вздёрнул он брови. — Чё-ё-ё? — протянул демон. — Ты когда успел-то? — Пока ты спал. Или что ты делал? Я не знаю. Бесконечно долго молчал. — Видимо всё-таки спал, — нахмурил брови Вельзевул. — И как тебе по ощущениям? — Не знаю. Я даже не понял. Моргнул, а ты уже рукой своей мне на голову лезешь. — Я не знаю как правильно выводить кого-либо из сна. Не было такого опыта особо. — Мог просто по имени позвать. — Тебе было не приятно? — отпивает он чай, поглядывая на него. — Да не то чтобы, — пожал плечами демон и скосил взгляд на кружку, которую отставил уже и не помнил когда. Он взял её в руки, но она почему-то была горячая. — Ты что чудил? — Нет, я налил тебе новый чай. — Все пять раз, что он остыл? — скептически посмотрел на него Вельзевул. — Нет только два. Столько раз он успел остыть, пока ты спал. Демон отпил из кружки и не знал, что на это ответить. Он почувствовал себя странно. И он не мог себе объяснить, почему он почувствовал себя странно. То ли от того, что он позволил себе в принципе задремать вот так вдруг ни с того ни с сего, и его никто не стал резко тыкать и что-то от него требовать, а лишь как-то даже приятно погладили по голове или что это было? Вельзевул сощурился и всё посматривал в ангельскую сторону. То ли потому что Гавриилу какого-то хрена не похуй, что у него чай остыл. Странный жест. Повелитель Мух его не понимает. Но от чего-то так приятно на душе. — Может ещё, что другое попробуем? С собой в Ад я обратно всё это не потащу. Сам понимаешь. — Хорошо, — добродушно ответил Гавриил. Демон его не видел, казалось бы, всего пару минут, однако он понятия не имел сколько был в отключке. Но по какой-то причине за это время архангел будто бы стал по спокойнее, от чего Вельзевулу хотелось ещё меньше сегодня куда-либо торопиться. Поэтому он, вздохнув, поднялся с дивана.

***

Всё замедлилось, казалось в тысячу раз. А время всё равно куда-то спешило, утекало, куда-то ускользало из их рук. Гавриил забраковал ореховый чай, а вот травяной они, кажется, распивали уже раз шестой. Яблоки оказались на вкус нейтральные, а грейпфрут забавным развлечением на разок. Они обсуждали каждый вкус с щепетильной точностью, но демон всё равно понимал, что для архангела пока, это далеко не предел мечтаний. В целом терпимо, но по ощущению можно намного лучше. В какой-то момент диван обоим надоел, и Гавриил занял место у подоконника, а Вельзевул присел на спинку дивана. Потом они снова поменяли своё местоположение и снова, и снова. И постоянно о чём-то говорили. Сравнивая один вкус с другим. И вот в какой-то момент Вельзевул поймал себя на очень неожиданной мысли, что хотел бы этого ублюдского архангела обнять. Он стоял, пялил на свою кружку чая в каком-то липком смущении и просто хотел его ужасно обнять. Просто блядь без всего. Без веры, надежды и смысла. Без любви. Без всякой этой человеческой чепухи, которую навыдумывали люди, из-за чего демон начинал сомневаться в своей природе, каждый раз пересекаясь с фиолетовыми глазами. Раньше они демона ужасно бесили, а тут в какой-то момент стали манить. И он цеплялся за них раз за разом, как какой-нибудь мотылёк на огонь, пока не сгорал внутренне и не искал спасительный уголок, отводя взгляд на чужие ботинки, рубашку или хотя бы губы. Губы, честно признаться, архангела, тоже страшно манили Вельзевула. Он то пялил на них, то прикрывал глаза. Он будто бы был пьян, хотя ни черта не пил кроме чая. Но как знать, может это как тогда с кофе у Гавриила? Если пьёшь на ночь и в количестве десяти чашек — то в какой-то момент у тебя просто слетает крыша? Демон не знал. Просто всё суетно пытался устроиться то на стуле, то на диване, то ещё где-нибудь. Их разговоры не были какими-то важными и не несли смысла больше, чем просто перекрыть звенящую тишину в ушах. Но демон был уверен. Как только они оба замолчат, кого-то из них точно порвёт. В этом странном непонятном для Вельзевула напряжении. Ему почему-то хотелось сплестись своими пальцами с чужими, закопаться в ангельских волосах. Ему хотелось прижаться к чужой шее, щеке, вылизывать его губы. Просто вдруг мельком как спичка — вспыхнуло это ненормальное желание внутри Князя Ада. Хотя, когда они что-то такое творили буквально пару дней назад, не вызывало у Вельзевула настолько ненормальной тяги, как он ощущал это сейчас. Они просто сидели, разговаривали, изредка переглядывались друг с другом, шутили и вот в какое-то мгновение демон его просто по ненормальному захотел. До самого основания захотел этого чёртового архангела. Будто бы его тело наконец-то смекнуло, что он в безопасности, что здесь никто не будет ему ебать мозги так, как Вельзевул уже не выдерживал. Будут ебать только по-особенному, как ему видимо конченому мазохисту с Гавриилом — нравится. И демон просто в какой-то момент затих. Отпил пару глотков чая. Помолчал ещё. И затем очень тяжело вздохнул. — Ты чего? — смерил его взглядом Гавриил. — Да ничего, — раздражённо кинул демон, он не знал, как ему лучше себя выражать. Хотелось просто наброситься на архангела. Выкинуть всё нахуй из головы: всё утро, разговоры с демонами, эти тупые слухи и весь чёртов Ад. И просто нахуй сгореть в чужих сильных ангельских руках. Обнять широкую спину и забыться. Вельзевул не мог по какой-то причине контролировать все эти тупые желания. Они просто заполоняли всю его сука голову, от чего хотелось просто завыть, но он держался. Главное это держать лицо. Беспристрастное. — У тебя мимика съехала. — Как это съехала? — дёрнулся в полном недоумении Князь Ада. — Брови чуть вверх, — деловито сообщил архангел, — а улыбка кривит. Один уголок чуть выше, другой ниже, но дрожит мышца. Ощущение будто бы… ты или сейчас засмеёшься или разрыдаешься. — Что за чушь! — возмутился Вельзевул. — Не собираюсь я перед тобой плакать. — Я лишь поделился своими наблюдениями, — спокойно констатировал факт архангел. — Ты сегодня более… напряжённый, чем обычно. — А ты как будто всегда анализировал? Гавриил смотрит на него очень внимательно. — А как с тобой общаться, если тебя не анализировать? Я тогда вообще не понимаю тебя и не воспринимаю. — Мы сегодня будем ебаться? — спросил демон наконец прямо. Архангел сморщился. — Подбирай не настолько скверные слова, демон. — Ладно. Секс. Соитие, что там ещё? Есть в твоих планах? Гавриил внимательно к нему присмотрелся. — Ты ведь сказал, что не хочешь. — Я сказал про конкретно тот раз, это не значит, что я вообще не хочу! — Это я тоже понял. — Так и что тогда не так? — Я жду, когда ты разрешишь, — настолько просто ответил ему Гавриил, что демон аж рот открыл. — Блядь только не говори мне, что всё это время единственное, что нам мешало, это тупо моё согласие? Ты мог бы сука спросить в конце-то концов?! — Я же сказал: я всегда тебя анализирую. Я запоминаю все твои просьбы, Вельзевул. Ты сам просил слушать тебя. И я слушаю, — четко выговорил сквозь зубы архангел. — Блядь я ёбнусь с твоим чистоплюйством и этим ебаным педантизмом. Ты можешь быть попроще? Я просил тебя озвучивать в слух свои сука желания! Просто озвучивать! — Просто попроси: и я всё сделаю, — скользнула по его лицу весьма довольная улыбка. — Ой блядь только не это опять. Ты снова включаешь эту свою ебанутую часть? Да? — Ты сказал расслабиться? Что ж. Я расслабляюсь как могу, поэтому, если чего-то желаешь, просто скажи об этом вслух: чётко. Вельзевул. Я слушаю. Лицо Князя Ада вспыхнуло тотчас, и он, закусив губу, уже молча проклинал этого дурацкого архангела. — Ну давай попробуем чё. Зря я что ли всё с собой притащил, а? — старается он не нервничать. — Это значит: «да я согласен, возьми меня» — я правильно тебя понял? — властно произнёс Гавриил. Вельзевул закатил глаза. — Воспринимай как хочешь, но я в любом момент всегда могу тебя послать нахуй, понял? — Как ты всё-таки много сквернословишь, демон, — покачивает головой архангел. — По призванию положено, — нахмурился Повелитель Мух. И они молча пялились друг на друга, чувствуя явное желание, но никто не решался начать первым. — Я устал, — выдал зачем-то Князь Ада. Гавриил устроился поудобнее, положив локоть на спинку дивана. — Хочешь, чтобы я тебя обнял? — почему-то пришёл к такому выводу архангел. Повелитель Мух отвёл задумчиво взгляд в сторону. — Попробуй. Гавриил вздёрнул бровь, но всё же придвинулся к демону, осторожно проведя рукой по чужой щеке. Ангельские руки были намного приятнее и терпимее всех тех, кто сегодня распускал их в сторону Вельзевула. — Хочу тебя поцеловать, — выдал тихо Гавриил. — Ты ведь вроде не понимаешь для чего это всё до сих пор? Архангел пожал плечами. — Я пробую. — Ну пробуй, — не останавливает Вельзевул. И Гавриил с интересом наклоняется и целует демона в бровь. Тот в ответ слегка морщиться и действительно не понимает этого жеста, но решает промолчать. И поэтому архангел с интересом целует дальше в лоб, мягко заводя руки к чужому затылку. Демона аж пробивает лёгкая и приятная дрожь. Он ловит себя на мысли, что хотел бы, чтобы так его трогали ангельские руки абсолютно везде. Потом Гавриил проводит большими пальцами за ушами демона и касается шеи. Губы его скользят по чужой щеке — Вельзевул чувствует себя странно, чуть морщась. Его почему-то это всё до какого-то ненормального безумия успокаивает, опьяняет, выбивает все его суетные мысли прочь, оставляя в голове бесконечную звенящую тишину и коктейль из кучи приятных ощущений и эмоций. — Что ты творишь? — шепчет в какой-то момент демон. — Изучаю. — Что изучаешь? — невдупляет Вельзевул. — Твою чувствительность. — Зачем мою? Тебе бы свою для начала изучить. — Если я буду тебя неправильно трогать, то у нас снова ничего не получится. А я ненавижу провалы Вельзевул. Лучше тщательно подготовиться. Вельзевул смотрит на него абсолютно заёбанным взглядом. — Мне тоже самое в твою сторону поделать сейчас? — Подожди. Я Изучаю, мне интересно как через касания к телу, можно повлиять на твой эмоциональный фон и желание. — Ты где-то статью читал или что? — не понимает демон. — Я ощущаю твою… лёгкость, когда касаюсь в конкретном месте. По-разному нажмёшь, получишь разный результат, — тыкает он пальцем в чужую щёку. — Чувствуешь, где мне нравится что ли или что? Архангел задумывается. — Наверное. Я такое могу ощущать у людей, просто. Никогда не тренировал особо. Не было потребности в использовании. Манипулировать разве что могу. — Не надо мной манипулировать, — перехватывает его руку Вельзевул. — Ты заметишь. Ты ведь не человек, — ухмыляется Гавриил. — Как я блядь замечу по-твоему? Может ты уже сука мной уже сто раз сманипулировал?! Гавриил всмотрелся в него внимательнее. — Могу показать. Вельзевул медлил. Было и стрёмно, и интересно одновременно. — Ну покажи. В пределах разумного только, понял? Гавриил коснулся большим пальцем чужой макушки и пододвинулся ближе, пронзая своим фиолетовым взглядом, казалось, насквозь. И Вельзевул сначала ни хрена не понимал реально ли Гавриил что-то делает, а потом КАК ПОЧУВСТВОВАЛ. И боль и гнев, и, кажется, ненависть. Зависть, не принятие, уныние, горечь. Боль боль боль. Очень много боли. Усталость, апатия, выгорание. Огромный неподъемный ворох чувств, который так резко сдавил Вельзевула, что захотелось всё это резко сблевать. А затем он почувствовал её: гордыню. Огромную, непомерную, и у него аж закружилась голова. Даже он не мог такую вместить в себя. Он в принципе не мог ни одну из тех эмоций, что ощущал сейчас — вместить. — Бля… хватит. Стоп. Перестань. ПРЕКРАТИ! — резко взвыл аж Вельзевул. Гавриил отдёрнул руку. Повелитель Мух ещё пару минут остаточно корчился и приходил в себя. — Это блядь что такое только что было? Это вообще КАК?! — Я пробовал тебе передать чувство «благодати» так, как я его понимаю, — вздёрнул он чуть брови вверх, — не получилось? — Это не благодать! Это какая-то сука адская мука! Ты вообще блядь нормальный?! Ты уверен, что вообще правильно понимаешь, что такое «благодать»? Архангел взглянул на него с искренним удивлением. — А что ты почувствовал? Вельзевул кинул на него взгляд. Не ясно было, что ангел с ним делал, но то, что он ему передавал, вряд ли было надуманным. Такое просто не выдумаешь. Всё-таки демон знает это, как оно, когда внушаешь чувство человеку: ты лишь подталкиваешь, ты не заменяешь и не заставляешь кого-либо чувствовать. Привкус выдуманных эмоций демон прекрасно знает. Они более тупые, приземленные, и ощущается в пол силы. Дальше дополняет сам человек. А здесь… здесь было настолько мощно всё и сразу, что демона тошнило до сих пор. — Не знаю. Кажется то, как ты себя ощущаешь на самом деле. Мерзко. — Я отлично себя чувствую, — не понимает его Гавриил. — Ты можешь манипулировать только тем, что сам чувствуешь, так ведь? Внедрять свои ощущения? Как ты можешь это делать, если не знаешь, что ты чувствуешь обычно? Если вообще не понимаешь себя? Архангел задумался. — А это как-то влияет, если я знаю, что я хочу передать? Демон морщится. — Гавриил блядь! Я работал на внушении приличное количество лет! Как только ты переходишь на логику — закрываются все эмоции. Разум может говорить: всё в кайф, а чувственная зона бить тревогу. Ты, кажется, не вдупляешь как это вообще ЧУВСТВОВАТЬ, и в чём разница между ДУМАТЬ О ЧУВСТВАХ и ЧУВСТВОВАТЬ ИХ. — В смысле? — не понимает его архангел. — Если ты думаешь что тебе хорошо, это не значит, что тебе действительно хорошо. Потому что узнаешь ты это, когда почувствуешь, а думать наконец перестанешь. Это разные блядь инструменты. И думал ты блядь про благодать, а передал мне, что ты чувствуешь на самом деле! И я, честно говоря, в ахуе, как ты ещё не пристрелился от такого количества тяжёлых чувств. Откуда вообще в тебе столько хуйни-то, блядь?! Гавриил хмурился. — А что чувствовал то? Что там было? Вельзевул вздохнул и устроился на диване поудобнее, развалившись. Он закинул ноги на бёдра Гавриила и подложил подушку под спину. — Не знаю. Было много всего. Я не знаю. Как… описать. Больно, душно, тяжело, будто бы невыносимо, гнев, ревность, зависть, злость. Меня ужасно тошнило, — он описывал всё это с явным отвращением. — Ненависть. Боль. Боль, боль. Очень больно. — Не похоже на меня. Я такое не испытываю. — А ещё гордыня. Пиздец огромная, я такую не вмещаю. Жесть просто какая-то, я не знаю, вы бы с Люцифером могли помериться или типа того… Гавриил нахмурился. — Не упоминай имя Дьявола при мне и никогда нас не сравнивай! — Ладно-ладно, прости, только не злись. — Я не злюсь, — тихо выдал Гавриил. — Злиться нормально, ангел, это не какой-то грех, если в меру. Просто чувство. Бесишь уже всё отрицать. У тебя там внутри просто какой-то пиздец. Атомный взрыв, что б ты знал! — Я уже говорил: я прекрасно себя чувствую. — Да пожалуйста, — развёл он руками в стороны, — ты спросил: я поделился своими впечатлениями. И вообще я тоже между прочим могу чувствовать, когда тебе что-либо не нравится. Но. Ты подавляешь просто всё. Поэтому хрен я разберу, каким чувством от тебя пахнет. Но твою злость я сука всегда чувствую! Гавриил молчал. — Я не понимаю: как это не думать, но чувствовать. — Ну когда я тебе описывал поцелуи с языком, ты явно сначала представил и почувствовал, а потом уже подумал. Разве не так? Чувства не чувствуются, если вперёд идёт голова. Или если что-то стоит под запретом. У вас ангелов запрещено вообще о плохом думать судя по всему, поэтому вряд ли ты вообще ориентируется в негативных эмоциях. Они у тебя есть, но ты их не воспринимаешь и не идентифицируешь. — А зачем они вообще нужны? — не понимает архангел. — Без них не понять, что нравится и не почувствовать положительные эмоции. Мы так манипулировали с Бельфегором людьми. Сначала им подсовываешь негативное, а затем через него они понимают на контрасте, что такое позитивное. Правда мы это использовали для совращения. Например берёшь и ставишь между чувством счастья и еды равно. И люди вместо того, чтобы разгребать свои жизни начинают покупать тортики или ходить по ресторанам в поисках лучшего вкуса. Или например ставишь между чувством нужности и сексом равно, и всё. Люди меняют одного партнёра полового на другого, думая что так получают любовь. А на самом деле просто нуждаются в разговорах. Потому что они опираются на голову и становятся зависимыми наркоманами. Если ты не чувствуешь ненависть — ты не можешь любить Гавриил. Никого. — Бред какой-то, причём тут любовь и ненависть? Это вообще два разных чувства — они вообще никак не связаны. — Не. Ты не понял, — хмыкает со знанием дела Вельзевул. — Короче. Отвращение это такая штука, которая позволяет понять, что это не твоё: вкус, человек, место. Если же ты игнорируешь это и говоришь: мне это нравится по любой своей причине в голове, ты ставишь между отвращением и любовью равно. А сам никогда любовь истинную не испытываешь, так как неправильно её идентифицируешь в своей голове. Демон с наслаждением рассказывал все свои познания об эмоциях, игнорируя очень очевидный момент, что он какого-то сука хрена объясняет сейчас самому архангелу, что значит вообще Любить-то на самом деле. Разве это всё должно быть не наоборот? — То есть. Пока не определишь негативные эмоции вслух ты испытываешь не то что хотел бы, а то что отрицаешь? — Ну… грубо говоря, да. Ты притворяешься, что испытываешь, например благодать, а на деле являешься тем, кого ты презираешь. Гавриил шокировано взглянул на него на пару секунд, а затем резко отвёл взгляд и отвернулся, устроившись на спинке дивана более прямо. Он смотрел куда-то сквозь: кофейный столик, пол, мироздание, себя и, кажется, самого Бога. — Злюсь я, значит, да? — тихо выдаёт он. — Ну не двадцать четыре на семь, но… — Когда ты ругаешься — я злюсь, — переводит он на него взгляд. — Злишься. Определённо, — подтвердил Вельзевул, — не всегда. Раз на раз. Не понимаю, от чего зависит пока. Видимо, терпишь долго, а потом прям очень злишься. — Злость — она какая на вкус? — Ну блин. Чувства вкусами сложно описывать. Типа, не знаю, хочется врезать или выругаться, задеть другого. Сделать больно в ответ. Энергия свободы и действий, если в правильное русло направить. Ощущается как сдавливание в горле, груди. Но вообще челюсть. Многогранное чувство. Каждый день его сука испытываю, — посмеивается Вельзевул, — А в последнее время как-то уж слишком много. — Я не замечал. Повелитель Мух закатывает глаза. — Потому что ты меня бесишь просто двадцать четыре на семь! — Значит сейчас злишься? — уточняет Гавриил. — Скорее раздражаюсь. Архангел задумался. — Но ведь это всё про злость? — Ну да, но есть разная степень как бы… эмоций тысячи. — Думать проще. — Думать всегда проще Гавриил, — хмыкает Князь Ада. — Но к сожалению одно с другим не стыкуется, если только думать. Архангел вздохнул снова достаточно тяжело и нетипично для себя, и просто прикрыл глаза. Так, казалось, прошла целая вечность, а Вельзевул наблюдал. Он и в прошлый раз наблюдал, когда они вдвоём лежали в постели и просто молчали какую-то бесконечность, и было так доневозможности хорошо. Так спокойно, так правильно на душе. Это был момент для Вельзевула, когда всё остановилось: и Земля, и Ад, и Рай, и само ВРЕМЯ. Когда отвернулся сам Бог, и никого, и ничто не существовало, кроме них двоих в этой бесконечной мягкой и обволакивающей тишине. В этом невозможном эфемерном будто бы из другого мира спокойствии. Наверное это был первый раз, когда после всего этого Повелитель Мух действительно почувствовал себя отдохнувшим. Он и сейчас чувствовал себя таким. Полулежал, полусидел и пялился на архангела. И было как-то чертовски хорошо. Не было ни Ада, ни Рая. Здесь. В их маленьком обособленном от всех мирке. Чашка чаю, какие-то фрукты и вечность ровно до завтрашнего дня. А потом опять. Заботы, работа, проблемы, сплетни, суета. Потом Вельзевул — другой. Не такой, каким был с Гавриилом. Каким, по крайней мере, пытался быть. Таким каким и Вельзевул сам себя не узнавал. Но будто впервые за всё время своего существования — капельку честным. Самую малость открытым. И в какой-то нерешительной степени - уязвимым. Но в последнем Вельзевул бы себе ни за что не признался. Он всё ещё не доверял архангелу, хотя по какой-то причине, встретив его вот так однажды на светофоре, почему-то захотел пересказать всю свою жизнь До и всю свою жизнь После. У него было какое-то ненормальное знание, дар предвидения или просто интуиция будто бы только Гавриил реально смог бы понять всё. Всё, чем когда-либо Вельзевул страстно мечтал поделиться хоть с кем-нибудь. А Гавриил просто старался не думать. Хотя бы здесь ни о чём не думать. Хотя бы пару часов, потому что, оказывается, постоянно думать — его изрядно утомляет и только совсем недавно архангел стал это замечать. Его пальцев коснулось что-то тёплое, и он вяло нахмурившись, приоткрыл один глаз. — Не подглядывай, — тихо сказал ему Вельзевул, заводя свои пальцы на чужие, — ощущай. — Ну и к чему ты это? — закрыл обратно глаза Гавриил. — Изучаю твою чувствительность, — хмыкнул демон. — Пока ты не думаешь, это хотя бы возможно. Архангел не стал спорить, просто позволил Вельзевулу и дальше играться с его рукой. Потом Повелитель Мух с интересом провёл пальцем вдоль чужого виска — Гавриил нахмурился от касания. — Не-не, — положил палец меж бровей Вельзевул, — не хмурься, лучше скажи, что не нравится. — Ты ещё ничего и не сделал. — Ну вот тем более не напрягай так мышцы, а то опять ничего не почувствуешь. Расслабься. — Не понимаю значения этого слова. — Отпусти себя. Так понятнее? — Головой — да. Телом нет. — Ок. Сейчас попробую. Вельзевул расположился на чужих бёдрах поудобнее и навис над архангелом. Почему-то иметь такую власть над ним открытым, ему нравилось намного больше, чем в жёсткую и наглую манипулировать чужими эмоциями, выкручивая подчистую его нервы. Когда тебе добровольно сдаются так — это совсем другое ощущение. Как будто бы и самому хочется быть… Вельзевул нежно проводит рукой по чужим волосам, закапывается пальцами и, наблюдая как хмурятся ангельские брови, снова наклоняется к уху и шепчет: — Отпусти себя давай, это просто касание, я резать не буду, обещаю, — он под конец весьма двусмысленно улыбается сам себе. Ведь Вельзевул действительно бы мог. Обладая такой властью, он мог бы уже тысячу раз причинить ему боль. Мог. Но его совсем не тянуло в эту сторону. Ему хотелось нащупать в архангеле совсем другое. То, что кажется и сам архангел никогда особо и не испытывал — удовольствие. Страсть. Экстаз. Эйфорию. Счастье. Радость. Это не те эмоции, которыe демон должен искать в другом, вовсе не те. Но и в себе Вельзевул их не находил уже очень и очень давно. Так, чтобы по-настоящему. А ему хотелось. Очень хотелось нащупать их в них двоих. И потому он целует Гавриила между бровей ровно столько, пока у архангела наконец-то получается не хмуриться. — Только не облизывай меня, — предупреждает Гавриил. — Везде или конкретно где-то? — Лицо. — А шея? — Смотря как. — Ну такой, честно говоря, критерий, а как нельзя? Гавриил приоткрывает глаза, встречаясь с серыми. — Не люблю, когда слишком мокро. — Окей, ваш заказ принят, закрывайте глаза обратно, я ещё не закончил эксперимент. Гавриил смотрит на него весьма скептически. — Давай-давай, не пяль так, закрывай. У тебя шикарно получалось расслабляться, вот только что было супер. — Мне кажется, я опять разраслабился, — напряжённо выдал он. — Ничего-ничего, сейчас по новой попробую. Давай закрывай. Мне надо понять, как это у тебя работает. Гавриил вздохнул и прикрыл глаза обратно. Вельзевул снова возвысился над ним, опираясь коленями возле его бёдер. Он провёл большими пальцами по бровям, размыкая их. Всего на секунду у него мелькнула мысль, что он мог бы разрушить это доверие между ними: попытаться придушить архангела или сделать нечто неприятно болезненное под видом попытки прощупать чужую чувствительность. Гавриил и так не особо разбирается, и этим можно было бы крутить налево и направо. Можно было бы. Да. Только вот Вельзевул снова облизывает свои губы в предвкушении и какого-то хрена очень нежно и мягко целует его в макушку, и наблюдает за тем, как на чужом лице появляется лёгкое недоумение. Затем он снова проходится пальцами по чужой голове и целует в лоб, в нос, сдерживает желание облизать от скулы до края челюсти, и в конце концов, не выдержав — касается его губ своими. Нет. Ему всё-таки нравится играть с архангелом. Просто иначе. По-другому. Так, как наверное он ещё ни с кем не играл. Такая игра была намного тоньше, чувственнее и сложнее. Заставить хотеть другого делать то, что хочешь ты. Точнее медленно и осторожно внедрить мысль совершенно естественным образом. Тонко дёргать за ниточки и искать свой уникальный подход. Так Вельзевул убеждал себя, по крайней мере. Ведь в теории чувств он разбирался отлично. Наверное. Когда пытался разложить у других всё по полочкам. Но никогда по какой-то причине не мог её применить на себе. Если с Гавриилом всё было понятно и ясно для него, то себя Вельзевул не видел просто в упор. Он называл то, что они творят с Гавриилом — интересом, их встречи — отдушиной, а своё желание снова его увидеть — способом избавиться от скуки. А целоваться ему нравилось просто потому что это было прикольно. И дальше он не копался. Дальше было… …почему-то ужасно больно. Этого места в его душе просто не существовало, там было пусто. Думал Вельзевул. Потому что так было проще. Им обоим так было проще. Гавриил чуть дёрнулся от чужого касания, брови снова поползли одна к другой, но Вельзевул слегка наклонил голову придерживая его лицо, а вторую руку завёл на затылок. Это каким-то образом позволило архангелу больше опираться на чувствительность, чем на мысли. И намного приятнее было ощущать чужие губы, когда Гавриил положил свою широкую ладонь на талию демона, а затем подтянул вторую. Архангел не понимал, что ему нравится больше: поцелуй или возможность в этот момент щупать того, кто тебя целует. Вельзевул отстранился медленно соображая: а что можно сделать ещё? И, слегка развернув шею, впился в неё губами — Гавриил ещё больше сжал пальцы на чужой талии, сердце от чего-то ускорило свой ритм. Затем Вельзевул всё-таки прошёлся языком до ангельского уха, и ему ужасно понравилась чужая реакция. Господи какая же она была сейчас живая! Как Повелитель Мух хотел из этого несгибаемого архангела выбить что-то ещё! И поэтому демон игриво завёл язык на ушную раковину, вобрав побольше воздуха, руки Гавриила поднялись до чужих лопаток и стали нещадно растягивать ткань чужой рубашки вниз. И тогда Вельзевул позволил себе немного наглости и взял в рот его ухо полностью, подлезая до самых глубин языком, а под конец ещё и хорошенько так прикусывая. — Ммм, — вырвалось со стороны архангела, и он руками загрёб несдержавшись к себе Вельзевула, хорошенько закатив глаза под веками, внизу непривычно потянуло ненормальной неидентифицируемой волной какого-то горячего ощущения. — Приятно, не приятно, как? — скороговоркой на выдохе выдал Вельзевул шёпотом у чужого уха. Гавриил осторожно выдохнул. Любые вопросы по какой-то причине постоянно возвращали его к разуму. К мыслям. Он не мог оценить, но судя по эмоциям — его колотило сейчас. Чем — он не понимал. Но кажется… не было неприятно, и хотелось почувствовать тоже самое ещё раз. — Я не… — Могу повторить или остановиться? Гавриил задумался. Потом задумался о том, что он снова задумался и, вздохнув, выдал: — Первое. Вельзевул облизал губы. — Окей. Он хотел попросить Гавриила завести руки под одежду, на голую кожу, но не знал как об этом попросить так, чтобы это не выглядело так, будто бы он действительно в этом ужасно нуждался. Искренно и страстно желал, чтобы его пощупали так. Он не хотел обнажать что-то в себе, чем могли бы потом сманипулировать. Демон хотел, чтобы архангел сам нашёл это место. И потому, сжав зубы и сглотнув, он снова залез в чужое ухо, а Гавриил в ответ снова тесно прижал его к себе. — Блядь, — выругался тихо в какой-то момент Вельзевул. — Не сквернословь, — строго выдал он ему. Демон, казалось, горел вот так зажатый двумя ангельскими руками. Горел от своих желаний, горел от своих суетных мыслей, от самой борьбы, что происходила там внутри него. Архангел стал пальцами перебирать чужую ткань вдоль боков, и демон в конце концов не выдержал: — Засунь свои чёртовы руки мне уже под рубашку наконец! Гавриил удивлённо приоткрыл глаза. — Ты злишься. Да? — попытался угадать архангел. Раньше его просто забавляли такие реакции, и он особо их не рассматривал никак кроме как в качестве своего развлечения. Ему нравилось бесить демона. Раздражать, злить. И он не то чтобы сильно анализировал в чём разница и по какой причине это происходит. Но вот сейчас каждая причина ему становилась всё более и более интересной, он будто бы распутывал само понимание того, как функционирует другое существо — это помогало ему на контрасте дать оценку и своим реакциям тоже. Понять хоть немного. Чувства. — Нет я… — щёки у демона зарделись от какого-то ненормального стыда, — раздражён. Забей. Не важно. Просто руки. Можно? — Можно, — спокойно ответил Гавриил. И завёл свои руки под одежду демона, тот приятно вздрогнул. — А почему тебя это разозлило? — Забей, Гавриил. Просто так. Архангел медлил. — Нет. Ты сам говорил, механизм эмоций сложен и прост одновременно, но всегда есть причина. Ничто не происходит из ниоткуда. Как и чудеса. Ты ведь знаешь КАК это работает. И почему есть условный лимит. Вельзевул вздохнул. — Я умру от твоего анализа однажды, честное слово. — Почему? — поймал он серые глаза. — Да просто. Бесишь так копаться. Гавриил совсем растерялся. — Тебя злят мои вопросы — да? — Иногда очень, не спрашивай почему только, пожалуйста. Архангел снова внимательно на него посмотрел то ли в глаза, то ли куда-то сквозь глубину. — Твои меня тоже злят. На многие я не знаю ответа, на многие просто не хочу отвечать. Что бы это значило? — Не думай. Забей. Так иногда бывает, — бросил ему демон. — Мне кажется, совсем уж не думать — тоже не правильно. Хороша золотая середина. Вельзевул закатил глаза. Это ему видимо ответочка за все те разы, когда он ебал архангелу мозг. — Просто бешусь, что ты не читаешь мои мысли вот и всё. — А надо? — чуть вздёргивает брови Гавриил. — Нет мы, конечно, общаемся в отделах иногда телепатически, но… — Стоп, — останавливает его демон, — не лезь мне в бошку никогда. Так. Это скорее было желание из разряда: я не хочу говорить вслух, но догадайся сам. — То есть мысли не надо читать? — Нет, не надо. Да я тебя в жизни в свою голову не пущу! Мне уже хватило одного раза! — А как тогда? — не понимает архангел. — Я не обладаю даром предвидения. Я могу только… рассчитать? Но ты говоришь: не думай… Вельзевул смотрел в суетливые фиолетовые глаза и не понимал: они действительно два дебила или ему всё-таки кажется? — Ты — никак. Я должен говорить, что мне хочется, а что нет, вот и всё, — вздохнул он в итоге. Его бесит весь этот разговор, бесит что всё нужно разжевывать и объяснять. Но по сравнению с теми же демонами, что столько раз пытались затащить Вельзевула в постель — архангел хотя бы тактичный. При всех его желаниях, на удивление, если ему говоришь чёткое «нет», хотя бы раза с пятого он реально слышит и понимает, и больше не трогает. И этого уже достаточно, чтобы Повелителю Мух было интересно пробовать дальше. — Я ничего не понял. Вельзевул вздохнул. Тяжко так. Это конечно не разгребать всё дерьмо за всеми в Аду, но работа для его мозгов всё равно напряжная. А ведь мог сразу открыть рот и попросить по-нормальному руки положить туда, куда ему хочется. Просто словами через рот. Но нет, надо было выйти в пассивную агрессию, и теперь он злился на самого себя, на вопросы архангела и на то, что ситуация конфликта появилась в общей сложности то с нихуя, а могли уже жамкаться в постели сто пятьдесят раз. — Так, — собрался с мыслями Вельзевул и пихнул своё раздражение и желание разъебывать всех налево и направо подальше. — Я должен был короче попросить тебя сделать так, как мне захотелось, но я не сделал, а разозлился, что ты этого не понял сам по себе. Но сам по себе ты бы не понял, потому что я не сказал. Короче. Я второй раз объяснять не буду. Не понял с первого раза — всё. Пока. До следующей ситуации. — Тебе нравится по голой коже руками, значит? — уточняет Гавриил, он мысленно записывает эту важную заметку к себе в голову. — Да нравится! — не сдерживается Вельзевул, — а теперь давай продолжим, ну! — Но мне тоже так нравится, — задумчиво выдаёт архангел. Демон замирает перед ним и кладёт руки на его плечо. — А чё ты блядь молчишь? — А ты? Так они и пялятся ещё с минуту суетливо в глаза друг друга. Первым не выдерживает Вельзевул и начинает громко смеяться. — Бля, Гавриил, ну ты серьёзно? — он подтирает чуть подвыступившие слёзы. — Мы с тобой два долбаёба! — Говори за себя, — морщится архангел. — Пойдём в постель, — наклоняется он к его уху. — Я тебя хорошенько полапаю, а ты меня. Можем хоть голые лечь, а? — Можем, — в лёгкую выдал Гавриил. Его не стесняла нагота. — Хорошо, только возьмём всё необходимое со стола, — и перед тем как встать демон хорошенько его засосал в губы.

***

— Снимай давай, — потребовал демон, глядя на Гавриила. — Прямо всю одежду? — Ну по идее люди снимают всю, — рассуждает Вельзевул вслух. — По-моему они не просто её снимают, — вставил своё слово архангел, — а раздевают друг друга. Повелитель Мух задумался. — Предлагаешь тебя раздеть? — Я лишь перечисляю вслух ту информацию, что знаю. Демон устало лёг на постель и вытянулся. — Чёрт как только я ложусь на эту штуку сразу так ни хрена не хочется. Гавриил смерил его взглядом. — Ты обещал меня пощупать. — Только если ты пощупаешь меня в ответ. — Но для этого надо раздеться. — А ты прям везде собрался щупать? — Надо же когда-то и везде, — вздохнул архангел. Вельзевул хмыкнул. — Ну иди сюда тогда, — вытянул он руки, — я с тебя сниму этот серый свитер. — Сними, — прилёг рядом Гавриил. — А ты с меня рубашку. Архангел молча протянул к нему руки. — И можешь это делать не с таким каменным лицом, пожалуйста? — А с каким? — Ну ты испытываешь хоть какие-то эмоции, а? Что сейчас чувствуешь? Гавриил сощурился. — Интерес. — Ну… улыбнись хоть что-ли, раз тебе интересно. — Я устал улыбаться, — честно признался ему архангел, — я же не на работе. Вельзевул замолк, он всматривался в суетливые глаза Гавриила, которые очень внимательно изучали чужие пуговицы, и наконец-то обнаружил в так называемом по его мнению «каменном лице» проблеск азарта и каких-то поисков. Это было что-то фундаментальное для демона на самом деле, ведь архангел действительно сейчас не старался перед ним притворяться. Он был таким, каким мог быть. Проявлял себя настолько, насколько понимал. И примерно с таким настроением Гавриил дошёл до последней пуговицы на демоне. Повелитель Мух потянул с него свитер наверх, стягивая с небольшим напряжением одежду с шеи и помогая выпутать руки из рукавов. Архангел с интересом провёл пальцами по круглой татуировке со знаком имени демона вдоль живота. Вельзевул захихикал. — Щекотно, что ты делаешь?! — Дьявольский знак, — подметил Гавриил. — у всех Герцогов и Князей есть печать со своим именем, — хмыкнул Повелитель Мух. Гавриил провёл по знаку медленно большим пальцем. Вельзевул скорчился. — Так. Не трогай там. — Неприятно? — Скорее… слишком чувствительно. — А если аккуратно? Демон удивлённо посмотрел на Гавриила, тот, казалось, взглядом сейчас спалит его печать. — Что ты так к ней прицепился-то? — Ты не сказал, что не нравится, значит с этим местом можно что-то придумать. — Что придума-а-а… — резко прервался Вельзевул, потому что Гавриил с интересом наклонился и поцеловал его в это самое место, от чего демон аж весь вздрогнул и вцепился руками в чужие волосы. Потом он поцеловал ещё раз, и вот здесь уже Вельзевул почувствовал, как у него приятно потянуло внизу. — А можешь облизать? — выдал мысли вслух демон. — Зачем? — Ну пожалуйста… — попросил его Повелитель Мух, — оближи. — Это по твоей части, я так не делаю. — Ну блин Гавриил! Ну разочек! Архангел закатил глаза. И наклонившись провёл языком вдоль чёрной метки демона. — Ух бля! — закатил глаза Вельзевул, — как приятно-то! — Что чувствуешь? — нахмурившись спросил Гавриил, его самого слегка окатило мурашками, когда демон вцепился в его шею и волосы. — Возбуждение. — Как ощущается? — Лизни-ка ещё разок, я плохо прочувствовал, — сложил губки бантиком Вельзевул. — Ладно, — вздохнул Гавриил и уже более широким движением прошёлся языком по именной печати. Повелитель Мух в этот раз аж напрягся. Ему захотелось или истерически засмеяться, или застонать, но вместо этого он вцепился ногами в чужие бока. На глазах выступили слёзы. Архангел не понял чужой реакции, но она вызвала у него интерес, потому он без предупреждения лизнул ещё раз, и вот здесь Вельзевул уже замычал. — Ну и как? Как ощущается? Демона, казалось, всего колотило. Как оно ощущалось его не очень-то волновало, зато он срочно хотел продолжения. — Хорошо ощущается, я не знаю как описать! — выдал Вельзевул наконец. — Как будто меня сейчас стошнит, но при этом мне охуеть как хорошо! Гавриил не понял такого описания, сместив брови друг к другу. И суетливо попробовал выпутать руки демона из рукавов рубашки. — Приподнимись. — А ты… лизнёшь меня ещё разочек, а? — Ты обещал пощупать, — напоминает Гавриил. — Мне это нравилось, по крайней мере. — Тогда по очереди? — приподнялся демон, и архангел окончательно стянул с него рубашку. — По запросу. И желанию. — Только пожалуйста не по регламенту, — нервно рассмеялся Вельзевул. Гавриил вздохнул и ничего не ответил, вместо этого притянул к себе демона и крепко-крепко обнял. Повелитель Мух аж сглотнул. У него снова началась лёгкая паника. Не такая истерическая, как тогда в первый раз и хотя бы контролируемая, но он в очередной раз задумался о мотивах этого странного порой просто никак не читаемого архангела. Он будто бы разучился быть. Так бы описал Вельзевул, глядя на него в последнее время. Когда они встретились в первый раз по лицу Гавриила было сразу понятно: кто он и что из себя представляет. Какой он. Какая у него манера речи, что он скажет на это, что на то. И у Вельзевула хотя бы сложилась картинка о нём. Какой он, на вкус, цвет, запах, по ощущению. Он был понятным хоть и ужасно противным. Тот кем он как выяснилось — притворялся. А вот то, каким он себя пытался нащупать сейчас, для Вельзевула было не ясно и эфемерно. Архангелу требовалось время, чтобы подобрать вопрос, чтобы выдать более менее внятный ответ, и чтобы совершить действие. Ему требовалось очень много времени, мыслей и чего-то ещё, судя по его вечно сложному выражению лица, чтобы реально перестать действовать по регламенту. И потому Вельзевулу порой, казалось, что он общается или со статуей или со столбом, или с существом, у которого эмоциональный диапазон как у зубочистки. И когда его вдруг вот так вот загребали руками, он силился понять, что же сейчас чёрт побери происходит у него в голове? Какие мысли проскальзывают там? И по какой причине Вельзевул находит забавным и интересным вообще проводить с ним время? Что в нём такого было, что он всё ещё лежал здесь и позволял себя обнимать. Просто обнимать. — О чём ты думаешь Гавриил? — Ни о чём. — В смысле ни о чём? — Ты сказал: не думать, я и не думаю. — А что чувствуешь? Архангел молчал. Долго так. Продолжительно. — Покой. — А на Небесах его нет? — Не хочу говорить о работе. — А о чём хочешь? — Ни о чём. Вельзевул провёл пальцами по чужой спине, насколько вообще было возможно двигать руками, когда тебя так зажали. — Я тоже не хочу. О ней говорить. Снова повисла тишина, в которой Вельзевул всё не мог понять: ему вот так нравится в чужих объятиях или он всё-таки испытывает отвращение? — Чего сегодня хочешь? — Расслабиться. — А ты разве не? — Недостаточно. — Есть с чем сравнить? — Тогда было хорошо. — Когда? — Когда мы просто лежали и ничего не делали. — Хочешь полежать так ещё? Гавриил улыбнулся и покачал головой. — А чего хочешь? — А ты? — Вопрос на вопрос не ответ. Архангел медленно его отпустил и повернулся к потолку. Вельзевул покосился на Гавриила лёжа на боку. — Я не понимаю. Он молчал. Долго так. Но Повелитель Мух видел, что это не всё, что ему есть ещё, что сказать, и потому не спешил вставить своё слово. — В смысле я… щупаю. Но не понимаю. Я хочу как обычно… действовать, говорить, но… оно будто бы больше не работает, — он положил руку на грудь, и прошёлся по коже ладонью, задумчиво. Вельзевул внимательно наблюдал за этим движением. — Там я веду себя по-другому. Даже не замечаю как. Просто живу — по инерции, но всё чаще замечаю… что я… Он замолчал. Он не мог такое сказать вслух, просто не мог. — Всё стало пресным. Никаким. Безвкусным. А здесь, где вкус, казалось бы, есть — я не понимаю как его ощущать и чувствовать, — Гавриил нахмурился, — у всех вокруг получается, а у меня почему-то нет. Почему-то так легко сказать, что нравится, а что нет. Но мне по ощущению абсолютно ничего не нравится, и было намного легче жить, когда я даже не знал, что что-то может не нравится. Вельзевул смотрел на Гавриила, и ему почему-то захотелось его обнять. Просто так. Без смысла. Он сглотнул и опустил взгляд на постель. Он не знал, что на это ответить. — Я знаю тебе нравится, когда тебя гладят по голове, — тихо спустя вечность наконец-то выдал Вельзевул, — когда аккуратно проводят ладонью вдоль виска и, ты любишь, когда тебя целуют медленно и пальцы заводят на спину. А ещё, когда ухо облизывают — вот это тебе прям чертовски нравится, Гавриил, — хмыкает демон под конец. Архангел скашивает на него взгляд. — Может нам стоит закончить всё прямо сейчас? Пока мы не зашли слишком далеко? — А ты сможешь остановиться? Или ты только думаешь, что сможешь остановиться? А на самом деле найдёшь себе потом какую-то другую кофейню… Гавриил улыбнулся. — Я не собираюсь предавать Бога. — Ты его и не предаёшь. Ты просто познаёшь себя. — Эгоизм это плохо, не хорошо думать только о себе. — Эгоизм — это когда ты думаешь о других. И подстраиваешься под других. Вот это Эгоизм. А думать только о себе — это основа становления личности. Как можно нести Благо в мир, если у тебя там внутри мясорубка, и ты хочешь всех разъебать? КАК Гавриил? Если тебе хуёво двадцать четыре на семь, где здесь Эгоизм? Я, конечно, не ангел, и не разделяю все ваши концепции, но я не уверен, что это нарушение, если ты просто пытаешься понять: кто ты и стать наконец счастливым. Страдать прикольно первые пару тысяч лет, а потом однажды задумываешься: а нахуя? В чём смысл и ради чего? Вельзевул тоже поворачивается на спину и пялится бессмысленно в потолок. — Знаешь, я просто уже хочу наконец-то реально расслабиться хоть блядь где-то. Просто притвориться, что я другой, зовут меня иначе, и сейчас я проживаю свою самую счастливую жизнь. Хотя бы здесь. Творю, что хочу, и мне плевать. На принципы, на морали, на гордость, на своё существо. Что я не знаю. Человек, мне двадцать семь, я заебался и тусуюсь по ночам со знакомым по гостиницам, мы пьём чаи, едим бананы и посылаем весь остальной мир нахуй. Он вздыхает. — И всё. Больше мне ничего не надо. Никакого другого смысла Гавриил. Ничего. — А как же неуязвимость? Как же Эти Двое? — Похуй, — пожимает плечами демон. — Если Владыка спросит: «какого черта я творю?», я, конечно, красиво отвечу. Но если честно: я здесь просто, потому что мне нравится с тобой тусоваться вот и всё. Гавриил замер. Медленно переваривая чужие слова внутри. — Ни один ангел со мной добровольно «тусоваться» не захочет, — выдал он слегка ухмыльнувшись. — А демон? Архангел вздохнул. — Ты ломаешь мои принципы. — Просто скажи вслух: мне тоже с тобой весело Вельзевул, поэтому я здесь, — подёргал он слегка бровями. — Ты меняешь условия на ходу, — покачивает он головой. — Постоянно выкручиваешь мне нервы и мозги. Заставляешь что-то там чувствовать и… ужасно злишь. Как такое может быть весёлым? — Не знаю Гавриил. У тебя надо спросить, — хмыкнул демон. Архангел к нему повернулся. — Я не могу говорить всё, — он суетливо всматривался в серые глаза. — Как ты налево и направо. Не могу. Смирись с этим. Я буду молчать. Много молчать. Я буду убегать от ответа. Ты никогда не получишь то, что хотел бы от меня услышать, никогда, Вельзевул. Я никогда не скажу прямо. — Говори косвенно — я пойму. Гавриил закусил губу. — Это политический союз. Ради эксперимента. Ты ведь понимаешь это? Ради победы в Войне? Только ради этого. Понимаешь? — Да, Гавриил я понимаю, — смотрел он в фиолетовые полные бесконечной боли и печали глаза. — Поэтому можешь не говорить дальше вслух. Я всё понимаю. — тихо прошептал он. — И мы прижмём Этих Двоих однажды. И ради этого мы здесь. — Да-да ради этого. Да. — улыбнулся осторожно демон. — А потом наши души наконец-то успокоются, — тихо прошептал он. — Да. Так будет, Гавриил. Так и будет. Архангел смотрел на него прямо, серые глаза смотрели в ответ. Он искал в них поддержку, желание поддержать весь этот бред, что они выдумали вдвоём от скуки или от потери самих себя. Или может быть было что-то ещё? Гавриил не знал ответа. Он вообще в этой жизни больше ни черта не знал. Он всю жизнь старался быть правильным, идеальным, таким, каким хотели, чтобы он был. И вот он стоял там, на этой вершине среди Своих и ощущал только холод. Ощущал только пустоту. Там не было ничего. АБСОЛЮТНОЕ НИ-ЧЕ-ГО. И от этого осознания внутри у Гавриила будто бы что-то лопнуло окончательно. Что-то, что медленно томилось в нём вот уже как пару тысячелетий, но всё никак не могло найти выход, идеальную форму, правильное выражение. С фиолетовых глаз скользнуло пару капель, и архангел не знал, что ещё бы сказать Вельзевулу. Он не понимал вообще сейчас: как это разговаривать. И думать он тоже не понимал как. Было просто больно. Просто больно абсолютно везде. И он не понимал ничего. Ни своих слёз, ни агонии, что сковывала его сейчас, ни жеста Вельзевула, который, тихо вздохнув, придвинулся к нему и медленно и растерянно обнял двумя руками. Он не понимал: как это остановить. Где выключатель или хоть что-нибудь, чтобы перестать это чувствовать. Потому что теперь, когда он стал позволять себе хоть какие-либо эмоции почему-то в большинстве случаев, они были исключительно тяжёлые, глухие, давящие и болезненные. Неприятные на ощупь, вкус, запах, цвет. Вызывающие только отвращение и желание отключить всю эту блядскую чувствительность нахрен. Вельзевул от чего-то улыбнулся. От чего-то ему стало забавно то, что Гавриил на деле точно такой же трус как и он сам. Что архангел точно так же хочет притворяться, как и сам Вельзевул, что здесь нет ничего большего. Между ними нет ничего большего. Когда как они оба уже очень давно знают, что есть. Но вслух никто из них никогда не признается. Никогда. Потому что тогда — всё будет разрушено. Будет разрушено просто всё. Поэтому они будут притворяться, что ничего между ними нет. Абсолютно ничего. Но делать совершенно противоположное и лгать. Лгать, что не нуждаются друг в друге. Что не ищут большего. Нагло лгать. Потому что пока так страшно, никто из них не признается первым, чего же он хочет на самом деле. Гавриил снова зажал Повелителя Мух к себе двумя руками. Пальцы рук его дрожали. — Что хочешь? — тихо спросил Вельзевул. Архангел молчал, а потом в какой-то момент с усилием покачал головой в отрицательном жесте. Демон понял, но озвучивать не стал и просто гладил его по спине, прикрыв глаза. — У нас наверное сегодня тоже ничего не получится, — отшутился Вельзевул в какой-то момент. — Я сегодня не хочу, — выдал ему очень тихо архангел. — Я и не настаиваю, я скорее пошутил. Не парься, — осторожно выдал Князь Ада проглотив фразу: «мне, честно говоря, и так с тобой хорошо». Гавриил вздохнул. — Как думаешь: может, и они тоже однажды…? Как и мы…? — начал он и замолк, не договорив: «заигрались». Демон хмыкнул и, покачав головой, произнёс у самого его уха: — Я не знаю правильного ответа, Гавриил.