A book

      Антон сидит за партой, стараясь поспевать за учителем и его спешными скрежетами мела по доске, словно играет с классом в догонялки. И Петров явно проигрывает в этой игре. Вот спроси его: «Что интересного в школе?», так он ответит, честно, не задумываясь: «Ничего».       Если смотреть со стороны, так и есть. Ежедневные походы в школу, записи, перемены, столовая, записи, снова перемена и так по кругу.       Настоящий день сурка, только в его случае аж неделя.       Это заставляло время словно быстрее идти, не давая заметить и то, как спешно приближаются экзамены, а там и решение, куда ему идти. Как же всё валится. Давит. Заставляет Антона буквально не спать ночами, просиживая край кровати или стула в раздумьях. Точно ли только школа так мучает его сознание?       Уже погрузившись в раздумья, блондин вдруг вздрагивает, подскакивая от резкого хлопка тяжёлой ладони по парте. Совсем рядом. Значит это Рома.       — Слыш, Тоха, ты готов к контрольной по матеше? — достаточно резко и громким шепотом произносит брюнет, смотря на вопросительное лицо соседа. Смешно выглядит, как заяц, напуганный.       — Честно говоря, не знаю, как-то всё равно что получу, но маму расстраивать как-то не хочется, — рассеянно ответил Петров, отводя взгляд в тетрадь и чиркая в ней что-то незамысловатое, — а ты?       — Ты знаешь мой ответ, — со смешком произносит Пятифанов, привычно сложив руки на груди и вжавшись в спинку скрипучего стула.       — Вот и что мне с тобой и твоей математикой делать? Ты же никуда так не поступишь, в курсе? — недовольно заворчав, произносит обладатель очков, тут же слыша хихикание и лёгкий пинок. Так по-детски это выглядело, что Антон даже уголок губ поднял, повернув лицо к соседу.       — Да в хрен мне не сдалась эта учёба. По сравнению с тобой. Ты-то, вон, как стараешься, даже ночами не спишь, — сделав паузу перед последним, он отвёл взгляд в сторону, высматривая чей-то силуэт. Нашёл, поэтому сразу же улыбнулся. Хищно, но с заботой.       — Отвали, а, — возмущенным тоном произносит тот, однако ответа уже больше не ответит, его собеседник потерял интерес к соседу по парте.       Ну вот, снова это чувство. Колется, дергает что-то внутри и заставляет отдаваться пульсирующей болью в запястье. Терпимо, но неприятно, даже ручку держать тяжело.

***

      Собрав вещи, Антон неспешно выходит из класса, но его хватают за плечо. Не грубо, значит Рома. Блондин оборачивается и спокойно поднимает взгляд на брюнета. Он вырос, стал на голову выше Антона. Но всё также привлекателен.       — Брат, Тошик, Антоха, выручай! — взволнованно говорит тот, уже чувствуя дрожь в руке Пятифана.       — Чего сотворил? Снова кого побил за школой? — с ноткой иронии произнес Петров, однако выдыхает и кивает, ведь знает, что выбора у него нет.       — Бля буду, Полинка сама пригласила после школы поговорить! — Рома дышит как бешеный, будто он пробежал марафон, как пёс, сорвавшийся с цепи, — пацаны, я наконец-то буду счастлив! Вы представляете, сука?!       — Ромыч, на, ты бы раньше времени свою любовную херню умерил, вдруг она не за этим позвала, а наоборот? — вымолвил Бяша, руки уложив на грудь и прищурившись. Чует же он, что всё не так сказочно и не будет никаких сопливых слов и ебучих купидонов у их голов, говоря, что те созданы друг для друга. Бред, а Ромка уже вне себя от радости, даже бурята не слышит вообще.       — Антох, я вот че звал, поможешь, как в старые добрые? Только сценок никаких, вы меня настроить поможете, а там уже дело за малым, — Ромка, начав с характерным шорохом тереть влажные ладони, заулыбался, — Пацаны, прошу, я без вас в лужу кану! Последний шанс даёт ведь!       — Ты меня уже этим задрал, конечно, но как другу отказать не смогу, на. — Бяша пожал плечами. Идея глупая, а причина их звать еще более глупа. — У нас выбора то нет, Антох.       Это уже было обращено к блондину, смотрящему в глаза Пятифана и вздыхающего, понимающе кивая Бяше и после уже одобрительно Роме.

***

      Пустое ощущение. Только так и мог описать Антон то, что сейчас у него происходит внутри. Вдруг Рома и правда будет встречаться с Полиной? Что тогда будет? Он будет больше времени уделять ей, быть около неё и постоянно рассказывать о ней Антону с Бяшей? Раздражает, отчасти, но Петров старается искренне радоваться другу и надеяться на лучшее для него. Тяжело это всё. Вроде любишь, а вроде хочешь, чтобы с другим был.       Он закурил, что достаточно удивило бурята, стоявшего рядом, однако тот ничего не сказал, видя раздраженное состояние друга.       Наверное, свои проблемы, ему туда соваться не нужно было.       Глубоко втянув едкий дым в лёгкие, Антон на время забылся и, задрав голову, выдохнул в небо клубы яда. А когда-то он говорил, что никогда не будет и в рот брать сигарету, на что Ромка выкидывал «и что же ты можешь взять рот вместо сигареты?», что крайне раздражало Антона и тот цокал, давая понять Роме, что шутка удалась.       — О, на, вышел, Ромео херов! — Бяша развел руки, наигранно склоняясь и кланясь, словно слуга, а после топая ногой и рассматривая брюнета, — ничесе ты страшила, Ромыч, на, откуда откопал этот ссаный костюм?       Двор тут же залился смехом двух друзей, в то время пока Пятифанов не стукнул обоих по затылку, успокаивая и слыша только хихикания.       — А ты че думал, я к Полинке попрусь в спортивках, как уебок?       — Блять, Ром, от тебя уже всё ожидаешь, с каждым днем удивляешь всё больше, на! Ты хоть в трусах мог выйти, я не ебу, что у тебя в бошке творится, — демонстративно покрутив пальцем у виска, бурят хмыкнул, начав разговор с шуток, как и обычно, тем самым поддерживая его, ибо последние два смиренно молчали. Будто поругались. Или не будто?       Антон осмотрел Рому и замер. Как же ему идёт этот костюм, аж кровь в жилах застывает, видя обрамленные плечи тканью рубашки, а шею, — воротником. Красиво, подмечает Антон и притаптывает носиком обуви сигарету.       Молчание повисло вскоре, потому что Бяша израсходовал свой сборник анекдотов, а Антон даже не смел начинать разговор. Навострился, всматривался во что-то по пути, стараясь отвлечься.       Когда группа подошла к краю леса, еле видя вдалеке школу, Рома шикнул, показывая парням палец у губ и кивнул в сторону ворот, уходя дальше.       Антон вздохнул. Можно сказать, сейчас решается судьба его чувств. Что сделает Полина? Откажет — ранит Рому, и она знает. Согласится — ранит Антона. А вот этого она не знает. Этого не знает никто, кроме самого Петрова, который, к слову, снова закурил, уже не вызывая в Бяше удивления, а лишь вздох, после прося поделить сигарету на двоих. Он согласился, куда деться, в сторону Ромы смотреть не хотелось совсем, резало в самое сердце.       — А интересно, на, как Ромыч с ней смотреться будет, как никак уже три с хером года любовь питает, как оголтелый носится за ней, стараясь получить внимание, на. Тьфу, братву на сиськи применял! — последнее Бяша сказал уже громче и обидчиво, шмыгнув носом.       — Надеюсь, он будет счастлив, — равнодушно произнес Антон. Он правда старался радоваться, видя перед собой их дуэт, но сердце билось с силой, тут же руша представление и заставляя отдаться болью по всему телу. Какой же он мерзкий и верный чувствам, даже сейчас.

***

      Рома шмыгнул носом, идя медленно к парням. Подавлен, это и ребенок заметит. Значит всё-таки отказала. Антон ликовал, но ненавидел себя до костей из-за этого. Его друг, блять, любит девушку и получает отказ, а он, сука, радуется. Ну не мразь?       — Отказала, пацаны. В жопу, сказала, засунь себе эти чувства и что боится она меня. Сука, пацаны, я такой уебок. — уже не разбирая дороги, срывался то на крик, то на шепот разбитый Ромка. Долгие годы любви, оказались такими жестокими, словно его предали собственные друзья.       — Бля, Ром, ты не загоняйся, на, я тебя знаю, ты ж нажрешься в хлам, мне твоя мать будет звонить и просить прийти, — произносит недовольно Бяша, но с сочувствием обнимает друга, стараясь помочь хоть так, — я к мамке побегу помогать, вон, лучше Антошку к себе утащи, хоть развеешься, на.       Блондин взглянул удивленно на бурята и изогнул брови, уже хмурясь.       — Эй, решил переложить на меня обязанность таскать к его кровати таз с утра? — ворча, произносил Петров и даже кулак сжимает. Не от злости, а представляя то, как Ромка будет спать в кровати, а блондин сидеть рядом. Близко, но так далеко одновременно.       — Да че я сразу то, на?! Я как лучше, бля, а ты, мудила, — Бяша фыркает и скрывается за краем капюшона, уходя к соседнему дома, не оставляя Антону выбора.       — Пошли в дом лучше, горе ты луковое. К черту еще тебе бутылку обнимать сейчас, — Антон вздохнул и поплелся к двери Ромы, слыша краткое угуканье за спиной, а вскоре и щелчок двери. Мама Ромы, Алена, снимая фартук и, поприветствовав друга сына, проводит в дом, подмечая подавленность со стороны первого, однако расспрашивать не стала. Следов драки нет, и слава богу.       Петров провел Рому в комнату и, усевшись на кровать, пригласил того рядом, чувствуя тяжесть чужого тела. Хотелось обнять, поцеловать и сказать, что он рядом. Он здесь, он его патия, и он его не подведёт.       — Антох, я правда уебок? — спрашивает вдруг брюнет, склоняясь к коленям и бросая на них руки локтем, словно упираясь, но лишь сгибаясь и усугубляя вид.       — Чего?       — Не только слепой, но еще и глухой, блять. Я спросил, я правда ебанный уебок? — более раздражённо спросил Рома, слегка вскакивая и бросая взгляд, полный слез, на друга. Единственного, кто сейчас ему помогает, видит его такого убитого, желающего упиться в хлам, побить морды случайным встречным, — Полина сказала, что я уебок. Вот и спрашиваю.       — Рома, никакой ты не уеб.. —Антон замялся и кашлянул, не желая выражаться, а потом продолжил, — ты это и так знаешь, но принимаешь ее слова близко к сердцу, — блондин вздыхает с новой тяжестью и, протянув ладонь к парню, на мгновение приближая ее к щеке, но стремительно опуская на плечо и сжимая. По-дружески.       — Сука, я не понимаю, что я сделал не так, я делал для неё всё! — срываясь на истерический вскрик, Рома бросается вперёд. Сейчас набросится, побьёт, спустит пар.       Но брюнет утыкается в плечо Петрова, сжав его предплечья и хныкая. Совсем беззвучно, стыдливо и дрожаще. Он боялся, боялся быть один, боялся, что его оставят здесь одного, со своими чувствами и он умрет от одиночества. Да блять, лучше так, чем реветь, как баба, своему другу о безответной любви.       — Успокойся, Ром, я рядом, если всё совсем плохо, я на ночь останусь, — слегка отстранившись и, сглотнув, Антон смотрит в заплаканные глаза Пятифана, не узнавая его и чувствуя боль. Блять, как же блондин ликовал с того, что Рома теперь будет ближе, не будет говорить о ней, постоянно просить помочь с ней. Радость, отрицание и сочувствие в нем смешалось.       — Останься, пожалуйста, я не вынесу тут один, — промямлил озлобленно Рома, заставляя Антона замолчать, даже дыхание прекратилось. Блондин переспросил, — Иди на хуй, что слышал, слепошара.       Антон усмехнулся, еле слышно. Злится, но тянет к себе, потому что нуждается. Но не в Антоне, а просто в ком-то рядом, поэтому тот отводит взгляд. Он хочет чувствовать себя нужным Роме так же, как и он ему. Быть рядом, прикасаться и смотреть друг другу в глаза. Из мечтаний его вытаскивает тихий храп прямо у уха.       Рома уснул на его плече. Видимо и правда вымотался, нужно уложить спать.       Петров осторожно приподнимается и, обхватив голову Пятифана, кладёт на подушку, накрыв мятым одеялом и сев рядом. Лечь рядом или тут, на полу? Как не ложись, назовут педиком, потому что Антон был в достаточно близкой дистанции с непреклонным Пятифаном, вряд ли тот захочет вовсе поднимать эту тему больше. Забудет как страшный сон, шутку и выкинет из головы.       Вот и блондин так сделает. Так будет лучше для двоих. Наверное.