3 часть. — Слишком много вопросов, но ни одного ответа
28 июня 2023 г., 07:03
Примечания:
уххх, извините за долгое ожидание, но надеюсь это того стоило.
с любовью шлю вам целых 20 страниц!💕💋
Пение птиц нарушает покой Антона, и тот недоумевающе осматривается, желая, как он раньше это делал, приподняться на локтях, но осуществляет это лишь наполовину, чувствуя чью-то тяжесть на боках, а потому незамедлительно бросает взгляд вниз, удивленно смотря на руки парня, вскоре замечая его лицо и покой. Что он делает?
Глупый вопрос, и такой же глупый и очевидный ответ.
Петров сглатывает слишком шумно для текущей тишины, поэтому бросает боязливый взгляд на Рому, боясь, что он проснулся, однако выдыхает тихо и аккуратно скидывает его руки с боков, дабы пойти и, хотя бы, умыться для начала.
Холодная вода знатно ободряет и дает трезво подумать над случившимся, чем Антон и занимается, стоя над раковиной и держась за ее края, смотря на свое убитое в хлам отражение, замечая ранее не видные ему мешки под глазами и привычную бледность кожи. Петров вздыхает и, поправив лохматую челку, шагает неспешно на кухню, слыша открывающуюся дверь и махая Ромке ладонью, словно ничего и не случилось.
Пятифан же, вставший с кровати, вздыхает, с трудом решаясь выходить из комнаты и, надеясь не увидеть гостя, встречает его почти лицом к лицу, однако недоумевающе смотрит на ладонь, явно удивляясь поведению блондина, ибо тот ожидал кучу вопросов. Оно и к лучшему, хоть объяснять ему необъяснимое поведение не придется.
— Доброе утро, — говорит из кухни Антон и мельком глядит на брюнета, стуча ложкой по чашке с чаем и опираясь о шатавшийся кухонный столик, пока хозяин дома с шарканьем удалялся в ванную.
— И тебя с пробуждением, — сухо мямлит Рома и кивает, в ванной умываясь быстро и мокрой ладонью заглаживая кучку волос назад, вскоре выходя.
Петров наклоняет кружку и прикрывает глаза, отпивая теплую жидкость, а после смотря на заходящего Рому и сглатывая шумно, сразу же бросая взгляд на его утреннюю прическу, тихо хохотнув и после молча осматривая уже тело. Неудивительно, что у парня полно, как их называет Бяша, фанаток, на него можно смотреть вечно, любуясь очертаниями подтянутых мышц и упругих рук, костяшки кистей которых отбиты и придают некий шарм парню. Быть рядом и не иметь возможности к этому всему прикасаться для Антона настоящая пытка.
— До школы еще час, я сбегаю к себе и переоденусь, да и перед мамой объяснюсь, где я был, — объясняет Антон, пока собеседник сверлит взглядом оправу его очков, стараясь не смотреть в глаза, — ты со мной или у школы встретимся?
Ромка опирается о стену предплечьем и внимательно смотрит на Петрова, кусая губы и щурясь, взглядом буравит, словно оценивая.
— Ром? — окликивает его Антон, щелкая пальцами, тем самым заставляя парня вздрогнуть и сжать кружку в ладони, вопросительно вскидывая бровь и вжимая голову в плечи.
— Чего тебе? — переспрашивает Пятифан и отводит взгляд, нервно глотая остатки чая и вновь хмуря брови.
— Ты пойдешь со мной до дома или встретимся уже у школы? — повторяет Антон и ставит кружку в мойку, залив ее водой, взгляд переводя на друга и голову склоняя вбок.
— Да насрать как-то, давай у школы встретимся, — пожимает плечами Рома и повторяет действия Петрова, поправив майку у ключицы, замечая взгляд друга, — или боишься один?
Рома смеётся по-издевательски и ухмыляется, когда Антон недовольно переводит взгляд в его глаза, но изображает на лице хмурое спокойствие, повторяя за Кариной, когда та замечает Антона за какой-либо пакостью и молчанием мучает его, одной лишь атмосферой передавая всё недовольство и угрюмость.
— Ладно-ладно, Тох, понял я, успокойся, — Рома хмыкает и отворачивает лицо, коснувшись щекой плеча и уходя к себе в спальню, махнув ладонью, — свидимся у школы.
***
Антон машет рукой и поправляет лямку рюкзака на плече, замечая силуэт Ромы у забора и дым, исходящий от него, а после и стоящего рядом мёрзнувшего Бяшу, который постоянно просил у него сигарету, блаженно вдыхая дым и, чуточку, но согреваясь. — И вам привет, — смеётся Антон и вздрагивает от Бяшиного хлопка по спине, прищурившись на один глаз. — Дарова, на! — бурят хохочет и улыбается криво, оголяя свои зубы и прощелину между верхним рядом.***
Стук ложек порой утомляет, особенно если говорить про школьную столовую, где количество и громкость этих стуков увеличено в десятикратном, если не в стократном, размере, от чего иногда и голова может заболеть. Антон уже взял свою порцию и ждал друзей, держа вилку в пальцах и крутя ее, устремив ожидающий взгляд в очередь, где мелькали силуэты Бяши с Ромкой, которые вечно к кому-то приставали, ядовито шутя и шумя на всю очередь. — А вот и мы, на, еле отстояли в этой очереди, бля, — выдыхает бурят и ставит честно заслуженную тарелку еды перед Антоном, пока Рома садился рядом, кивая, — пиздюков немерено, с ума сойдешь, на. Парни присоединяются к общему шуму и даже сливаются, если бы не заразительный гогот Бяши после очередной шутки, что отличал их от других групп и обращал внимание, отчего Антон вжимался в скамейку и неловко смеялся, мельком осматриваясь. Рома же смеялся глубоко, жуя свою порцию и сгибаясь слегка от смеха. Никакой поход в столовую не проходит у них без шуток и гогота на всю столовую, а то и за ее пределами, заставляя добрую половину школы оборачиваться и смеяться с ними. Нет, они не слышали их, а скорее подлавливали заразительность Бяшиного смеха, указывая на причину их смеха пальцем и заставляя соседей смеяться тоже. Короче, цепная реакция, как это обозвал Антон. Бяша поднимается со стула и относит тарелку с чашкой на стол к женщине, что забирала грязную посуду и мыла ее. Да уж, такой работе не особо позавидуешь. — Ромыч, я в раздевалку, на, ты идешь? — спрашивает бурят, подхватывая рюкзак и смотря на друга, что всё еще доедал, махнув отрицательно головой. — Видишь же, что ем, скоро буду, ты переодевайся пока, — объясняется хулиган и накалывает на вилку пару макарон, погружая их в рот и стаскивая с зубцов, махнув ладонью другу, что попрощался. — Ниче спросить не хочешь, а, Тоха? — вдруг спрашивает брюнет, заставляя блондина вопросительно оглянуться и напуганно вскинуть брови, непонимающе осматривая друга, — не прикидывайся дурачком, мне ж это не приснилось. — Рома, я не понимаю о чём ты, — и ведь он не врет, правда не понимая о чем говорит его одноклассник и по совместительству предмет обожания. — То, что произошло ночью, тебя не смущает? — Рома медленно, но подводит Антона к тому, чего он сам не понимает, будто пытаясь понять причину своих действий у того, кто ими не заведует, — ты реально делаешь вид, будто ничего не было? — Ну так это же не я лез, ты сам это сделал, почему я должен что-то знать? — Антон вскидывает бровь и руки складывает на груди, — я же в твоей голове не копаюсь и знать не знаю, что у тебя за тараканы там водятся, когда ты такое вытворяешь. Рома прикусывает щеку изнутри, подавляя злость и выдыхает шумно. Антон ведь отчасти прав. Да какое отчасти, он абсолютно прав. Рома просто не знает, на кого переложить обязанность за собственные действия и, пытаясь разобраться в них, перекладывает ответственность за них на друга, тихо, но обвинив его в собственных чувствах. Антон некоторое время молчит и вздыхает, вставая со скамейки и молча уходя в раздевалку, где его встречает Бяша. — О, на, а где Ромка? — удивленно спрашивает бурят, кидая сменку у рюкзака, — снова посрались что ли. — Он доедает, — кратко отмахнулся Петров и сел на скамейку, начав переодеваться и крутя в голове сказанные другом фразы. Пятифан кусает губы и цокает, вставая со скамейки и, выйдя скоро на улицу, отходит к воротам школы, закуривая сигарету и вжимая голову в плечи. Антон мог бы хоть немного помочь ему, поддаться, принять чужие волнения. Рома не хочет признавать собственного проёба и поэтому скуривает порядком трёх сигарет, обозленно входя в раздевалку и молча переодеваясь, даже с Бяшей не здороваясь и сверля взглядом Антона, что общался с одноклассниками и улыбался. Лучше бы он так улыбался ему, а не каким-то пацанам, говорящих ему какой-то абсолютный бред, по мнению Ромки.***
Бяша подает, раздается крик Пятифана, который ловит волейбольный мяч и, стремительно убегая к сетке, с громким стуком вбивая мяч в пол спортзала, весь горя от агрессии. Антон, стоя с ним в паре, сглатывает и смотрит несколько напуганно, но подстраивается под ритм хулигана, пока тот без передышек бегает по полю, выхватывая мяч у сокомандников, даже не давая тем сыграть свою роль. — Че с ним такое, на? — спрашивает бурят на перерыве у блондина, который сидел на скамейке и тяжело дышал, протирая очки и поглядывая на бешеного Рому, нервно стучавшего по полу зала ногой, устремив взгляд на Петрова, заставив Антона сглотнуть громко. — А мне почем знать, — пожимает плечами тот, смахивая со лба пот и отводя взгляд от друга напротив. — Хер с ним, я подходить не буду, — боязливо мямлит Бяша, садясь рядом с Антоном и посматривая на Ромку, словно боясь, что он услышит его с другого конца зала, — а то набросится еще, на. — Сам успокоится, просто подождать нужно, — вздыхает Петров и поправляет футболку, вставая и со свистком учителя вновь уходя на позицию.***
— Мы вас проводим, на, я тут слышал маньячелло завелся, как в шестом, — взволнованно говорит Бяша, пихая Антона в бок и прикрываясь капюшоном по бокам. Петров осторожно спускается по крыльцу вниз, крепко держа в ладони руку сестры и осматриваясь, после новости бурята теперь с подозрением смотря на лица незнакомцев у школы. — Спасибо, Бяш, — кивает Антон и улыбается другу, слыша смешок и хруст земли при соприкосновении с подошвой обуви, помогая Оле спуститься с последней высокой ступеньки и стряхивая ее пальтишко, — осторожнее, Оль, а то упадешь и больно будет. Девочка ойкает и переставляет ножку вперед, крепко сжимая ладошку брата и улыбаясь ему благодарно, вприпрыжку идя рядом после. Компания идет неспеша, некоторые из которой оглядываются, идя сквозь густой лес, шаркая и вжимая голову в плечи. Оля взволнованно держится за руку Антона и шмыгает носом, стараясь отвлечь себя взглядом на друзей брата и попытками завести с ними разговор, на что те спокойно идут и расслабленно с ней разговаривают, жестикулируя и полностью вливаясь в разговор. Так они незаметно и дошли до дома, прощаясь. — Подождите! — кричит Оля и подбегает к Пятифану, хватая его за руку и, выдохнув взволнованно, смотрит в глаза хулигану, вытянувшись и выпрямив спину, — спасибо, что тогда помог мне. Рома замирает и, приоткрывая рот удивленно, смотрит на девочку, покрываясь смущенным румянцем и отводя взгляд, усмехнувшись неловко. Его не раз благодарили за услугу, похожую на ту, что случилась с сестрой Петрова, но почему-то сейчас это смущает до чертиков. И причина тому брат этой девочки. Да, именно он. Пятифан сглатывает и приобнимает девочку, потрепав ее по макушке и кивнув, опустившись на корточки. — Не ссы, я всегда выручу, а особенно тогда, когда обижают девочек, — ухмыляется хулиган и мягко хлопает Олю по плечику, смотря в глаза. Антон отводит взгляд, поджимая губы и складывая руки за спиной, не смотря на друга, а после зовя сестру и прощаясь уже вместе с ней с Ромой и Бяшей, помахав ладонью и скрываясь за входной дверью.***
Когда бессонница давала Антону покоя? Верно, никогда, вот и сейчас не даёт, потому что он лежит в комнате и уже третий час смотрит в потолок, не чувствуя сонливости, но желая уснуть хоть сегодня. Что это за магия, когда Петров спит с Ромой, то высыпается, а как остается один, то сон как рукой снимает? А может он просто придумывает. Тихо спускаясь по скрипучей лестнице, Антон молится на то, чтобы не издать ни шума, но впереди еще предстоит входная дверь. Целое испытание, чем Петров себя и подбадривает, ступая по деревянным ступенькам, сжимаясь и держась на самых носочках, уже чуть ли не теряя равновесие, но успевая схватиться за перила. Антон замирает в наклоне вперед, если бы он не схватился за перила сейчас, то наверняка бы с грохотом упал и разбил себе что-то. Сглотнув, парень тихо начинает надевать обувь, вскоре накидывая ветровку и, копошась в кармане куртки отца, достает пачку сигарет, утащив заодно и зажигалку, напоследок оглядываясь на комнату родителей и выбегая на улицу, закрыв тихо дверь. Испытание выполнено, гордо кивает блондин и уходит за калитку, прикуривая и опираясь об забор. Вот оно — спокойствие, мысли не нагружают и вокруг тишина. А, нет, кто-то да бегает у леса, мелькая рыжим пятном во мгле и обращая на себя внимание Антона. — Алиса, выходи, я давно тебя заметил, — вздыхает парень и опускает ладонь с зажжённой сигаретой, обратив взгляд в густой черный, из-за наступления ночи, лес. — Ты как всегда! А я так хотела тебя напугать, Зайчик, — девочка-лиса юрко подбегает и оказывается рядом с блондином, сложив руки за спиной, — как твои дела? — Ты и так прекрасно знаешь, Алис, не придуривайся, — Петров втягивает ядовитый дым, наполняя им легкие и смотря на свою подругу. — Я могу чем-нибудь помочь тебе? — предлагает та, наклоняя мордочку вбок и смотря сквозь дыры в маске, — с чувствами разобраться в одиночку о-очень тяжело! — Не думаю, что ты сможешь, — пожимает плечами блондин, заглядывая в блестящие глаза лисички, — но спасибо, Алиса. — Как бы неправильно то не было, и как бы не возникал он, лучше поговорить, — шепчет на ухо лиса, носом касаясь виска парня и хихикая. Петров вопросительно смотрит на свою подругу, щурясь и выбрасывая сигарету, выкуренную до фильтра, притоптав ее после. Алиса никогда не изменится, всегда будет скрывать истину под загадками, но говорить чертовски правильные вещи, поэтому оставшееся время ночью Антон потратит на размышления над словами лисицы, которая уже успела исчезнуть. — Пока, Алиса, — говорит в темноту Антон, махая ладонью и уходя в дом. Блондин вешает ветровку и, бросив в карман отцовской куртки сигареты с зажигалкой, быстро, но тихо, уходит к себе в комнату, крутя в голове слова Алисы, с ними же ложась на кровать и, смотря в темный потолок комнаты, кусает губы, cопоставляя пазл в голове. Значит нужно поговорить с Ромой, ага. Алиса постоянно откуда-то всё знает. Раньше Петрова это пугало, но сейчас же это даже на руку и привычно.***
Блондин вздыхает, поглядывая на часы над доской и пишет последнюю формулу по физике, устало обводя ее и говоря себе нужно выучить, чтобы потом это просто-напросто забыть. Всё равно ему не нужна физика, да и он ее понимает, толком ничего не уча. Раздается звон и Петров облегченно вздыхает, прикрывая тетрадь и, записав задание на дом, складывает всё в рюкзак, сглотнув. То, чего он так ждал ночью и продумывал всё, сейчас обернулось страхом и нерешительностью. Если не сейчас, то когда? Поэтому Антон приподнимается со стула и, накинув лямку рюкзака, останавливает Ромку у двери. — Давай поговорим в туалете, — шепчет совсем тихо тот, отводя взгляд и отпуская плечо друга. Пятифан несколько неожиданно смотрит на него и, смотря вскоре на ладонь, кивает, молча уходя. Теперь Антону предстоит дойти до туалета и, собственно, поговорить. Но с чего, мать твою, начать? Вот этого он не продумывал, полагаясь на то, что что-нибудь да придет в голову. Выходит зря. Половина страха позади, осталось самое главное и самое сложное, — сам разговор. Идти ему меньше минуты, может что-то удастся придумать? — И о чем же ты хотел поговорить? — прерывая тишину, говорит Пятифан, сжимая зубами сигарету и щелкая зажигалкой, взгляд опустив, — только не тяни кота за яйца и говори по делу. — О ночи, тогда, — вздыхает Петров, вставая рядом и руки укладывая на свои ноги. — Ты спрашиваешь об этом только потому, что я попросил? — Что? Нет, абсолютно нет, — Антон удивленно на него смотрит и губы поджимает от обиды. — Тогда чё не спросил в тот же день? — Мне надо было подумать. — Ясно. И повисло молчание. Ужасно отталкивающее молчание. Антон нихера не подготовился и совершенно не знал о чем говорить вот так наедине, особенно с Ромкой. — Так почему ты так сделал? — тихо спрашивает блондин, потирая руки меж собой и поднимая взгляд сквозь линзы на друга, нервно курящего сигарету, безжалостно сгрызенной у самого фильтра, пока ее поджигали. — Захотелось так, — пожимает плечами тот. — Понятно, — кивает Петров, вздыхая снова и губы кусая, — я правда давно хотел спросить, но правда не решался. — Ничего, я сам как ублюдок на тебя это повесил, это мне надо извиняться, братан, — шмыгнув, говорит брюнет, бросая бычок в унитаз и смывая, чтобы замести следы, — не держи зла, лады? Антон поднимает на него взгляд снова, следя за действиями и, улыбнувшись слегка, кивает, отходя от стены. Значит поговорили. — Просто, — вдруг продолжает Рома, — мне нужно чье-то присутствие рядом. Физическое. Ну, смекаешь, надеюсь? К Бяше с таким подходить не очень как-то, он на это странно посмотрит . А ты вот, вроде, не возникаешь. — Хорошо, Ром, — Антон тихо усмехается и смотрит на возмущенного друга, непонимающего причину его смеха, — если что, зови. Вот и поговорили. Даже лучше, чем ожидал того Петров, а потому говорит другу, что скоро урок и они вместе шагают в класс, разговаривая и смеясь. Антон с Ромой садятся снова вместе и, вздохнув, глядят на одноклассницу, которая во всё что-то повторяла. — А че, будет какая-то работа? — спрашивает удивленно Пятифан и берет у девушки листок, читая, — блять, по биологии, ссаная проверочная по теме, которую я проебал! — А я говорил тебе, что нужно повторить и я дал бы конспекты, — смеётся тихо Петров, доставая пенал и удобно садясь, ехидно наблюдая за другом, — но когда ты меня слушал? — Завались, бля, ты мне поможешь, понял? — Я тебя совсем не слышу, ты что-то сказал? — Сука, идиот, я тебе очки сломаю. — Что-что? — Тоха, блять Петров смеётся и получает за это подзатыльник от Ромки, хихикая после и потирая голову. — Ладно-ладно, помогу я тебе, — вздыхает блондин, слыша бурчание слева.***
— Фух, ебать, чтобы я без тебя делал, Антоха, — Пятифан выдыхает спокойно, выходя из душного класса и хлопая друга по плечу, благодаря. — Ничего сложного, тема простая была. — Чья бы корова мычала, на. Я вообще нихера не написал, — возмущается Бяша, идя рядом с Антоном и бурча, — предатели. — Если бы тебя Алла Игоревна не отсадила, я бы тебе дал списать, так что мы не виноваты, — поднимает руки Рома и смеётся тихо, получая от бурята пинок в лодыжку, — ай, бля, больно же. Бяша бурчит снова и руки в карманы суёт, обиженно фыркая. Рома же приобнимает его за плечо и успокаивает, пока Антон идёт рядом и смотрит на них, улыбаясь. — Ой, на, я забыл, Антох, — вдруг прерывает Бяша, подходя к блондину и, отойдя с ним, на ухо говорит, — сегодня после школы за ней же, Ромка разборку какую-то устроил, мне толком не объяснил ничего, на деле поймем, так что мы тебя ждём, на. — Понял, — кивает Петров и уходит с бурятом обратно к Пятифану, продолжая разговор ни о чем, вплоть до звонка на последний восьмой урок. Урок проходит максимально нудно, бубнеж учителя химии максимально утомлял, что даже рука не тянулась решать очередные задания с уравнениями реакций. Наконец, словно по воле всего класса, что было видно, звенит звонок, не позволяя учителю задать еще один длинный столбец этих уравнений. Записав домашнее задание, Антон собирается и, почувствовав легкий хлопок по спине от Бяши, кивает, понимая намёк и напоминание. Петров спускается вниз по лестнице, осматриваясь и, выдыхает, пока никого не видя. Отойдя к углу школы, блондин неспеша подходит к забору, опустив взгляд и, сев на край, вздыхает тяжело, не желая присутствовать на подобных мероприятиях, а потому лишь из уважения соглашается. Антон видит тень перед собой, явно стоящую рядом, а потому приподнимает подбородок и смотрит на высокого сложенного парня, с синяком у щеки и грозным выражением лица. Что он хочет? — Слыш, ты педик? — схватив Петрова за плечо, спрашивает парень, заставляя блондина вопросительно изогнуть брови, — отвечай, в жопу долбишься? Антон сглатывает и, отведя взгляд, молчит, рукой нащупывая пачку сигарет, которую позаимствовал у Ромки, доставая одну сигарету и поджигая ее, невозмутимо втягивая густой дым. Парень хмурится и, сжав чужое плечо, тут же замахивается, с силой ударяя парня в щеку, туда, где у него, кажется и был синяк. Антон отшатывается от внезапного удара и падает на бок, получая незамедлительный и больной пинок прямо в живот. Петров сгибается и, кашляя, закрывается руками, скоро видя над собой силуэт того парня. Петров, повернувшись на спину, криво бьет обидчика в бок кулаком, тут же получая в ответ удар в ребра, даже слыша хруст, кажется, но в глазах мутнеет, заставляя блондина изогнуться и болезненно застонать, слыша за спиной мерзкий смех других парней. — Реально педик! Вон стонет как баба, — компания заливается смехом, пока их глава хмыкает. Схватив блондина за волосы, поднимает его лицо и бьет в белоснежный нос, следя за последствиями и, замечая алые капельки крови, смеётся, сжимая волосы Антона. Развернув его лицо к себе обратно, смазывает кровь по щекам, грубо шлепая по одной. — Постонешь для меня, блондинка? — хулиган хрюкает от смеха, хватая побитое лицо Антона ладонью и с силой сжимая челюсть, заставляя открывать рот и болезненно мычать, — вы с Пятифаном парочка педиков ссаных. Мне от вас мерзко, знаешь? Антон хрипло что-то говорит и закрывает глаза, чувствуя ноющую боль груди и животе, желая отрубиться сейчас и проснуться, словно это всё сон, словно его никто не бил. Но ощущения до невозможности реальны, поэтому остается лишь терпеть. Кажется это всё длится вечность, словно парню не надоедает так измываться над блондином, что даже, со стороны, был не при делах. Петров чувствует себя ужасно, очки разбиты, как и нос, лицо изуродовано яркими синяками и мазками крови. Антон закрывает глаза и слышит вскрик, за которым следует глухой стук и, кажется, падение, пока его кто-то хватает за плечи и оттаскивает в сторону, садя у забора. Блондин открывает глаза и видит напуганное лицо Бяши, который трясет Антона за плечи, вскоре выдыхая и, протягивая платок, к носу просит приложить, рядом вставая и смотря на двух парней. Рома яростно набрасывается на высокого парня, пока его друзья отходят назад и дрожат. Пятифан хватает парня за волосы и, стуча об землю, рычит, словно зверь. Антон смотрит на это и, улыбнувшись криво, прикрывает глаза, прижав к носу мокрый от крови платок. Рома приподнимается, крепко держа парня за затылок и, утягивая на себя, с силой бьет в живот коленом, что-то крича в лицо и скалясь до пены во рту, сверкая лезвием ножа, моментально оказавшимся в руках, тут же подставляя его к артерии на шее парня, заставляя того задрожать и со страхом посмотреть в дикие глаза Пятифана, руки вытягивая. — Если сейчас двинешься, я перережу твою шею, и ты сразу же сдохнешь, — рычит Рома, прижимая острие к шее и давя, — вот здесь. Хочешь? Хулиган всхлипывает и жмурится, моля о пощаде и извиняясь за всё, схватившись за олимпийку на груди Ромы, не смея двигаться после чужих слов. Взгляд Пятифана дичал с каждой секундой, но к нему подбегает Бяша и хватает за руку, прося остановиться и отпустить без убийств, отрезвляя своего друга. Рома скалится и, выдохнув, складывает нож, кидая его в карман, оттолкнув парня. — Еще раз увижу, глотку перережу, — грозится Пятифан испуганному пацану, что поднимался на ноги и бежал, желая скорее скрыться отсюда подальше. Антон тихо мычит, чувствуя касания к больным щекам, а потому приоткрывает глаза и, заметив лицо Ромы рядом, широко раскрывает их, наблюдая за его взволнованным взглядом и движениями. Парень клеит пластырь на чужой нос, поправляя складку и цокая из-за своей неуклюжести, ибо он неровно клеит его. Пятифан смотрит на Антона и скалится. Но не со злобы, его, скорее, бесит то, что блондин никогда не может дать отпор. Уже четвертый год Петров постоянно принимает удары на себя и даже не пытается атаковать в ответ, постоянно попадая в передряги, из-за этого получая от Ромы кучу нотаций. Бесит, но ужасно красит того, делая особенным. Нет, ясное дело, что в мире таких сопляков полно, хоть жопой жуй, но Петров какой-то особенный. По-особенному терпит, мучается и улыбается. Антон улыбается и смеётся тихо, пока Рома держит его за лицо и ругает. Снова. Это, кажется, никогда не изменится, если блондин так и будет продолжать всё терпеть. А он, видимо, делает это специально. — Он еще и ржёт, — скалится Пятифан и цокает, отпуская лицо друга и закуривая, не смотря на него недовольным взглядом, — в следующий раз сам будешь разбираться, я не помогу. — Ром, — выдавливает из себя парень и закашливается, согнувшись, пока бурят, стоящий рядом с другом, просит Петрова не разговаривать, — брешешь ведь. Конечно же он поможет, просто совесть не позволит стоять и смотреть на это со стороны, пока его особенного друга избивают. Недавняя ситуация тому четкий пример. Таким Ромку даже Бяша никогда не видел, а потому и не сразу среагировал, несколько остерегаясь. — Иди ты нахер, мудила, — выбрасывает брюнет, выдыхая дым в сторону, — поднимайся и домой тебя потащим, калеку. — Встаю-встаю, не ворчи, — подмечает Антон и тут же чувствует на себе злой взгляд, — что? Разве я не прав? — Щас ты сам до дома пойдешь, пидрила, я вообще-то тебя спас тут, вот такая у тебя благодарность? — Рома протягивает руку и поднимает Петрова с земли, помогая устоять на ногах и, закинув его руку за шею, подхватывает за бок, Бяше говоря с другой стороны подойти. — Вот и пойду, — смеётся Антон, опираясь на обоих парней. — Вот и иди, — ворчит Пятифан, таща за собой Петрова и сжимая его руку у плеча, хмурясь. Некоторое время спустя вдали стал показываться дом блондина, а потому парни вздохнули облегченно, таща тушу их друга, явно устав за длинное расстояние. Рома подводит Антона к крыльцу и, отпустив, помогает опереться об дверь, выдыхая и поправляясь. Пятифан осматривает друга и, кивнув, кратко прощается, похлопав осторожно по плечу и пожелав удачи. Бяша следует тому же примеру и улыбается, назвав Петрова зверем и посмеявшись после, разбавив атмосферу. — Свидимся, Тох, — прощается Пятифан снова и машет ладонью, уводя бурята за собой и медленно удаляясь за калиткой, оставляя Антона одного у двери дома. Осталось как-то выкрутиться перед мамой или уйти в комнату. Второе, конечно же, маловероятно, учитывая ее постоянное нахождение на кухне. Придётся что-то придумать, хотя Петров даже не видит масштабы повреждений, поэтому придумать сказку, мол, он упал, наверняка не получится. Дверь тихо приоткрывается, и блондин осторожно заходит, осматриваясь и, слыша женское оханье, вздыхает, опуская голову и вставая на пороге, словно он в чем-то провинился. — Антон, это что такое?! — Карина складывает руки на боках, словно нахохлившись, как дикое животное, вот-вот готовое броситься, — это ты тоже так "упал"? — Нет, мам, — виновато проговаривает парень, вздохнув снова, — подрался. — Скорее тебя подрали, пошли на кухню, я всё обработаю, — женщина уходит на кухню и достает аптечку, создавая на, и так шумной кухне, еще больше шума. Петров разувается и, повесив подранную куртку, проходит на кухню, где садится на скрипучую табуретку и виновато смотрит на мать, доставшую ватку и перекись с мазью от ушибов, которая уже изрядно была погнута и явно заканчивалась. Карина осматривает синяки сына и, осторожно намазывая на них мазь, растирает, не слушая возмущения Антона и просьбу делать всё поаккуратнее. Женщина просит Петрова приподнять одежду и, ахнув, замечает громадные синяки на теле сына, тут же мажа и их, молча что-то рассматривая. — Извини, мам, — шепчет Петров и смотрит на Карину виновато, поправляя одежду. — Иди к себе, если заболит, то аптечка на кухне, — вздыхает мать и заботливо гладит блондина по голове, приподняв уголки тонких губ. Значит простила. Антон кивает, тихо уходя к себе и надеясь не нарваться на Олю, чтобы лишний раз не волновать её. И он её не встречает. Значит спит. Оно и к лучшему, лишнее волнение ей совсем не нужно. Петров ложится на кровать и, вздохнув, закрывает глаза в надежде провалиться в сон, но не может, снова что-то не дает его сознанию успокоиться. И не может даже сейчас, когда прошло порядка трое часов, и давно наступила ночь, поглотившая всю комнату, а то и весь дом, оставляя недалекие проблески луны в комнате Антона, который неотрывно на них смотрел, не зная чем себя занять. А что можно делать ночью? Спать, как нормальные люди. А что делают те, кто не могут? Антон не знает и поэтому смотрит в черный угол комнаты, пытаясь что-то высмотреть в нём. Тщетно, пустой угол, и даже никаких силуэтов. В другом углу то же самое, только занавес отдает другим, более светлым оттенком. Ничего интересного.***
Утро. Хотя для Антона это скорее просто появление новых теней в его комнате, которую он осмотрел вдоль и поперек за ночь, не спавши толком. За дверью уже слышится шум, — значит Оля встала. Петров в надежде, что синяки стали менее видны, но проверить он сможет это только в ванной, до которой еще предстоит дойти. Может подождать, пока Оля спустится вниз? Ну нет, она обычно будит брата и вместе с ним спускается умываться, что не оставляет Петрову и шанса пройти незамеченным. Ладно, что-то да скажет. — Доброе утро, Оль, — встречает ее блондин и машет ладонью, тут же слыша взволнованное оханье. — Тошенька! Что случилось? — девочка смотрит на синяки брата и хватает его за руку, чуть ли не плача, — кто тебя так? — Оленька, всё хорошо, сейчас уже не болит совсем, — Петров садится на корточки и обнимает сестру, успокаивая ее, — просто повздорил с одним мальчиком и получил вот. — Это тот, что меня спас, тебя побил? — Оля задает несколько неудобный вопрос, удивляя Антона. — Нет-нет, он наоборот мне помог, не переживай, мама вчера всё помазала, через пару дней ни следа не останется, хорошо? — Хорошо, Тоша, будь осторожнее, пожалуйста, — Оля буквально молит его и смотрит с надеждой в глаза. — Обязательно, Оль, — Антон улыбается тепло и видит на лице сестры счастливую улыбку, успокаиваясь и поглаживая ее по спинке, совсем осторожно. Этот сияющий лучик солнца скрасит любой день Антона, стоит ей только улыбнуться. Маленькая искорка, среди мрака и несчастья. Его спасательный круг. — Пойдем умываться, а то мама будет ругаться, — предлагает Петров и протягивает сестре ладонь, уводя ее вниз и в ванную вскоре, где слышится шум воды и смех обоих, балующихся и брызгающих друг на друга. Брат с сестрой вытираются полотенцами и выходят, проходя на кухню, где во всю стоял аромат каши. Антон уже свыкся есть эту густую манку с комками, разделяя их на более мелкие и проглатывая с жидкой частью. Карина причесывает Олю, пока та роется в каше и ворчит, мол, ей не дают спокойно поесть, на что мама смеётся и перебирает волосы дочери, собирая в хвостик. Антон хлопает глазами и смотрит на протянутую ладонь мамы, замечая потрепанные очки, явно не нового поколения, но более, кажется, ничего не было, поэтому парень кивает и надевает окуляры, как их называли в его прошлой школе, мигом прозревая и доедая густую массу в тарелке вслед за сестрой, жующей печенье. И вот они уже на пороге, где Петров поправляет платочек у шеи сестры, плотнее её закутывая и пропуская наружу, сам захватывая рюкзаки и выходя следом. Антон помогает сестре надеть ранец, а после накидывает себе на плечо легкий рюкзак, толком сегодня не заморачиваясь с учебниками. Держа Олю за руку, Петров опирается исключительно на нее, периодически шатаясь и прикрывая глаза, из-за чего терял равновесие, слыша ойканье девочки и взволнованный взгляд. — Просто не выспался, всё в порядке, — машет рукой Петров и улыбается крайне вяло, с трудом перебирая ноги, дабы поскорее дойти и сесть за парту, где он, возможно, сможет поспать. — Как домой придешь, уж выспись, ладно? Или на уроке там, — девочка ведет за собой брата и держит его крепко, поддерживая в рассудке и вселяя надежду в успешно проведенный день, отчего Антон улыбается и кивает, более уверенно шагая и приоткрывая глаза. Пройдя в гардероб, брат с сестрой раздеваются и отдают вахтерше куртки, подходя к лестнице. Поднявшись на второй этаж, Петров прощается с Олей, желая ей удачи и прося не беспокоиться о нем. Проследив за девочкой, парень поднимается на свой этаж, где видит уже знакомые лица Кати и Полины, мирно беседующих друг с другом. Заметив Антона, Смирнова удивилась и, посмотрев на него несколько взволнованно, что ей было несвойственно, говорит что-то Полине, обращая ее взор на того же самого Петрова, заставляя парня нервно поежиться от взглядов и отвернуть лицо, проходя в класс поскорее. Что удивительно, так это то, что Бяша и Рома пришли раньше Антона, что не могло не удивить последнего, садящегося рядом с Пятифаном и приветствующим его. — Впервые вы так, какой-то праздник? — хохочет Петров, доставая тетрадь и пенал, а следом и учебник. — Да нет, просто мы покурить вышли, а если бы вышли так, как обычно, то опоздали бы, а классуха уже хочет на учет нас поставить из-за всей этой херни, чтоб ее черт побрал, — бормочет в конце Рома, садясь ровно и смотря на соседа по парте, — а че ты достал физику-то? У нас русский так-то. — Что? — Антон недоумевающе смотрит на Рому, а потом на свою половину стола, замечая учебник физики. И правда, сегодня же первым уроком русский. Антон цокает и меняет учебники, пока Пятифан подозрительно на него смотрит, словно желая чего-то услышать. — Снова не спал? — попадает прямо в точку хулиган, смотря внимательно на лицо друга и искажения его выражения, явно всё читая, — Какого хрена, Тох? — Да будто я знаю, глаза закрываю, а сна нет, хоть убей, — изъясняется блондин, облокачиваясь об парту и сонно щуря взгляд, пытаясь сфокусироваться на собеседнике. — Спи, короче, я тебя перед Лилькой прикрою, а то ты свалишься так, потом таскать тебя, — машет рукой Рома и садится привычно: нога на ногу и надменный взгляд. — Что? — Антон смотрит на него непонимающе и приоткрывает глаза шире. — Спи говорю, глухарь, — щелкает перед лицом того, после отворачиваясь и оставляя Антона, который буквально валился с ног, а потому тут же роняет голову на локти, сложенные на парте и закрывает глаза, пытаясь провалиться в сон. И проваливается, пока Ромка болтает с Бяшей, а весь класс неугомонно шумит, дожидаясь звонка. Тихий и спокойный Антон лежит на парте, пока Рома, защищающий его сон от всевидящей Лилии Павловны, следит за взглядами той, прикрывая друга книжкой и делая вид, словно он работает. Благо блондина не спросили за урок, ибо у него, как Ромка слышал, оценок по горло. Пятифан вздыхает и, сев полубоком, смотрит на спящего соседа, вскоре дуя на него и, тем самым поправив пару прядей, усмехается, оставляя в покое до звонка, но периодически поглядывая, когда тот искривлялся в лице.***
Звенит звонок, и Рома, похлопывая друга по спине, будит его, оповещая о конце успешно проспанного им урока, не насмехаясь, а, скорее, радуясь, что было крайне удивительно. Петров приподнимает лицо и, слыша смех Пятифана с Бяшей, непонимающе смотрит, явно недовольствуя о том, что он не понимает и не видит причины. — Ну у тебя рожа, — Рома сгибается от смеха и в колени руками упирается, пока Бяша улыбается и на лицо Антона показывает. — Как из жопы, на, — бурят указывает на щеку и плечами дергает, посмеиваясь, — ты всё себе отлежал, пока дрых. — Я же не виноват, что так устроено тело, — ворчит Антон и трет щеку, отворачивая лицо, — идите вы. Бяша с Ромой смеются и идут вместе с Антоном к следующему уроку, утешая блондина, мол, ничего страшного, всё пройдет, девки не возненавидят, на что Петров цокает и глазами водит, делая шутке Ромы замечание и ворча, как говорил Пятифан, как бабка. Ну и ладно, вот и будет ворчать, худо не сделается. Рома встает у стены и, говоря Бяше, что отойдет, ведет за собой Петрова, заводя в туалет. — Что ты хотел? — спрашивает прямо Антон, опираясь о кафельную стену и руки складывая на груди. — Синяки как и че мамка сказала? — шмыгает Рома, садясь на подоконник и смотря на друга, рассматривая пожелтевшие ушибы, — выглядит плачевно. — Мама вчера помазала, поругала, конечно, но, кажись, смирилась, — отчитывается блондин, опуская взгляд и поправляя очки на переносице, — а синяки уже не так болят, терпимо. — Ну и нормас, а то он тебя жестко отхерачил конечно, — вспоминает тот, смотря в окно и кусая губу, — ну больше не тронет хотя б, я его нормально зашугал. — Ага, — кивает Петров, вспоминая перепалку, — спасибо. — Да не стоит, всё пучком, — машет Пятифан и губу трет пальцем, нащупывая ранки и вздыхая, — если отоспишься за уроки, предлагаю погулять сходить, в часов, мм, семь вечера, как раз погода обещает быть нормальной. Че скажешь? — Я не против, заодно успею сделать уроки, — кивает Антон и от стенки отходит, собираясь выходить и идти на урок, а потому за ним следует Рома. — Кто их вообще делает? — возмущается Пятифан и закатывает глаза, недовольно складывая руки на груди. — Я, имеешь что-то против? — Имею, ты задрал меня ими, вот мои претензии. — Оо, поверь мне, я еще даже не «задрал» тебя, как ты говоришь, вот заставлю ее делать со мной, тогда точно «задру» — Не-не, это уже пытка будет, иди-ка ты, — шугается Рома и показывает другу средний палец, явно протестуя.***
Добрая часть дня прошла во сне и явном спокойствии, не считая потасовки в столовой, где Бяша успел упасть и разбить тарелку с пюре, из-за чего знатно выругался на полпомещения, где ему сделали замечание и всучили швабру в руки. Поэтому заместо заслуженной трапезы, Бяша драил полы в столовой и завидно смотрел в тарелки друзей, за спиной матеря уборщицу и ворча, пока Рома ржал над ним и с удовольствием уминал щедрый кусок шницеля с макаронами, получая обидчивые взгляды друга. — Погнали, на, проводим как обычно, — Бяша руки складывает в карманы и по лестнице вниз спрыгивает, пропуская большую часть потертых ступенек на крыльце, — раз зареклись, то не наебем, да, Ромка? — Естественно, — кивает Пятифан и улыбается самодовольно, вызывая у бурята усмешку и улыбку довольную, пока Антон идет между ними и сам улыбается еле заметно. — А мелкая где, на? — спрашивает бурят, вопросительно смотря на Петрова. — У нее сегодня меньше уроков, ее папа забрал днем еще, — объясняет Антон и слышит завидное мычание Бяши, — да, я тоже хотел бы раньше уйти, а не сидеть на этих восьми уроках. — Да ебнешься, — прерывает их Рома, но говоря в тему, — еще и два урока этой сраной химии, терпеть ее не могу. — А мне нравится, — тихо говорит Петров и пожимает плечами. — Конечно тебе нравится, ты, бля, проспал всё, — возмущается хулиган, руки вскидывая. — Помни, не я предложил поспать на уроках, — Антон машет пальцем и слышит цоканье справа, поэтому усмехается и продолжает вперед идти, периодически темы поддерживая и поглядывая на друзей. — Давай, бывай, — Рома жмет Петрову руку и после машет ею же, чему следует и Бяша, криво улыбающийся и идущий вслед за другом. — Давайте, ребят, — кивает блондин, заходя в дом. С порога на него налетает Оля и крепко обнимает, тут же взволнованно смотря на брата, вспомнив его утреннее состояние, но, видя отсутствие сонливости, улыбается довольно. — Ты поспал, Тоша? — спрашивает девочка и на брата смотрит, стоя у порога и не мешая ему раздеваться. — Да, Оль, только потише, — говорит тихо парень, видя кивок сестры и идя вместе с ней на второй этаж, слушая различные истории из сегодняшнего дня в ее классе. — Вот, мы с Настей листики выкладывали, а Лиза всё приклеила потом, нам учительница всем по "пятеркам" поставила, — хвалится Оля и смотрит с ожиданием на брата, который в свою очередь обнимает ее. — Молодцы, — желанно хвалит он девочку и видит ее широкую улыбку и покрасневшие слегка щеки, говорящие о том, что она хоть и хотела похвалы, но явно стеснялась ее принимать.***
Вот так совсем незаметно стукнуло семь часов и дверь позвонили, отчего Антон выглянул из комнаты сестры и, спустившись вскоре вниз, приоткрывает дверь, замечая одетого Ромку. — Ой, я забыл, — бьет себя по лбу Петров и вздыхает, совсем забыв про прогулку, — ты пока заходи, не стой на крыльце. — Да я заметил, я тебя ждал минут пять, — Рома проходит на порог и замечает макушку девочки, выглядывающей из-за лестницы, — а че это она? Антон оборачивается, смотря сначала на Пятифана, а после и на сестру, прося ее выйти и поздороваться, что она вскоре и сделала, махая ладошкой и улыбаясь скромно совсем. Рома хмыкает и тоже ей машет, давая той уверенность и заставляя шире улыбнуться. — Тоша, а ты ведь мне обещал сказку сегодня почитать, — Олины слова сбивают Антона с колеи и тот, смотря то на Пятифана, то на сестру, затылок чешет, не зная что и сказать, явно чувствуя себя неудобно перед обоими. — Мы можем и в другой раз погулять, ты не ссы, — Рома понимающе кивает на сестру того, будто говоря остаться с ней. — Да, я понимаю, просто, — запинается Антон и, сглотнув, кивает, — да, наверное так и есть. — А давай он зайдет к нам, и ты нам сказку почитаешь, Тош, — предлагает Оля, указывая на Рому и смотря с ожиданием на ошалевшего брата, слегка даже покрасневшего, — что? Плохая идея? — А что, — хмыкает Рома и ухмыляется, смотря на парня, — я не против. Девочка улыбается, удостоверяясь в том, что она предложила не глупость и теперь ждет решения брата, хотя уже во всю тащит гостя за руку к себе и нетерпеливо топчется на месте. — Ладно, — неуверенно говорит Антон и руки трет меж собой, прикрывая за Ромой дверь и идя в комнату сестре, когда та уже ведет Пятифана за собой, довольно улыбаясь. Антон садится напротив Ромы с Олей и открывает сборник сказок Пушкина, пальцами разглаживая страницы и, найдя нужное произведение, глазами водит по строчкам и четко читает, ноги сложив. Рома смотрит сначала на книгу, а после переводит взгляд на читающего Антона и пристально смотрит ему в губы, улавливая каждый проговариваемый слог, не слушая содержимое книги, а лишь завороженно смотря на рот, замерев даже. Петров поднимает взгляд на пару, сидящую напротив и, поежившись от взгляда Ромы, сглатывает, делая небольшую паузу и уже с неким затруднением читая, чувствуя до невозможности пристальный взгляд. И как ему читать, когда ему буквально смотрят в рот? Антон переворачивает страницу и, скрыв шорохом бумаги вздох, успокаивается, более уверенно читая строчки и, вырисовывая мысленно пейзаж с героями, улыбается. Оля же завороженно смотрит на обложку книги и, порой закрывая глаза, мечтательно губы дует, тоже представляя перед собой сценку, которую читает брат. Яблоко от яблони, ничто не сказать. Кажется близится конец, поэтому у Антона порой язык заплетается, отчего тот кашляет и перечитывает момент заново, садясь ровнее. Петров глядит на номер страницы и убеждается в том, что это уже конец. — Тох, извиняй, что прерываю, но мелкая-то дрыхнет уже, — кивает Рома и заставляет Антона опустить книгу, смотря на мирно спящую на плече Пятифана сестру, тихо усмехнувшись. — Уложи ее на кровать, устала, поди, — Петров закрывает книгу, кладя ее на тумбу у телевизора и вздыхая. Рома кивает и, приподняв девочку на руках, укладывает ее на постель, укрывая и идя к выходу, где уже стоял Антон, держа ладонь на выключателе, скоро щелкнувшим, как только парни вышли за порог комнаты. — Знаешь, даже круто, что я остался, хоть с мелкой твоей посидел, можно сказать, — подмечает Рома и идет вместе с парнем к лестнице, хмыкнув. — Возможно и так, — Антон пожимает плечами и смотрит в окно, слегка назад отойдя, — темновато уже, может лучше останешься? Опасно одному идти в темень, еще и через лес. — Да я и сам хотел предложить, но нагло было б чет, — Рома чешет в затылке и взгляд уводит. — Да ты и наглость, — одно слово, Ром, — за что Антон получает по затылку, уходя к себе в комнату, позвав и Рому, — не стой у лестницы, еще мама напугается. — Ой-ой-ой, будто я страхоебище какое, — цокает Пятифан и теперь уже он получает подзатыльник, — да эй, бля, больно же. — Не выражайся, а то мама тебя выгонит к чертям отсюда, — громким шепотом грозится Антон и на кровать садится. — Тц, ладно-ладно, — Рома руками машет и закатывает глаза, — дрыхнуть я где буду? — Я не знаю, — Антон пожимает плечами и смотрит виновато на Рому, улыбнувшись неловко, — матраса второго нет, да и места тоже. Антон слышит вздох и возмущенное мычание Пятифана, стоящего у стола. — Давай со мной, это единственное место, которое я могу предложить, — Петров руки разводит, больше не зная и чего предложить, поэтому идет и на такие меры. — Как педик я спать не хочу, — Рома руками машет и лицом вертит, словно ему пичкают самую невкусную кашу, — дай хоть что-нить, на полу посплю. — Да холодно на полу, ты сам не чувствуешь? — Антон цокает и руки складывает на груди, — Спи со мной, в чем проблема? Я ж не кусаюсь. — Да схуяли? — Пятифан хмурится и к Петрову подходит, — Я не хочу спать, как парочка. — У тебя дома в последний раз это не особо волновало, — складывает на груди руки Антон и смотрит снизу вверх, — так в чем проблема сейчас? — Потому что это был мой дом, — крайне глупо отвечает Рома, явно проигрывая в словесной перепалке, — да бляха, задрал уже. — Раз задрал, чего не уйдешь-то, — хмыкает Антон и ложится непринуждённо в кровать, оставляя хулигана недоумевать и стоять с разинутым ртом, не зная куда деться. Петров прикрывает глаза, вот-вот намереваясь уснуть, но чувствует легкое покачивание и шорох одеяла. Значит всё-таки лег. Антон улыбается победно и подушку удобнее подминает, снова удобно устраиваясь, но чувствуя на себе пристальный взгляд соседа по кровати, отчего сон и вовсе в голову не шел, заставляя нервничать. — Что случилось? — спрашивает Антон, прерывая тишину и заставая Рому врасплох, слыша шорох. — Всё нормально, спи уже, — ворчит Рома гораздо тише Петрова, словно боясь разбудить кого-то. — Как я могу заснуть, пока ты дырявишь меня взглядом? — Петров уже разворачивается и видит Рому, приподнимающегося на локтях и садящегося на край кровати. — Курить хочу, — меняет резко тему Пятифан и слышит вздох за спиной, поднявшись с кровати, — будешь? — Отец узнает — убьет, — подмечает парень и садится следом, чуть скинув одеяло с плеч, — буду. Рома приоткрывает чужое окно и, подперев его стаканчиком для кистей со стола Антона, щелкает зажигалкой, поджигая последнюю сигарету из пачки и, выдохнув дым в окно, чуть вбок отходит, позволяя Петрову рядом встать. Блондин тянется к сигарете, желая взять ее, но ему самому суют сигарету, прижав ко рту, пальцами коснувшись губ и позволяя затянуться дымом, вскоре его выдыхая. Рома внимательно смотрит за ним, держа сигарету крайне долго для затягивания, поэтому в один момент убирает ее раньше обычного и затягивается сам, смотря на лес из окна комнаты, словно что-то в нем высматривая. — Ты после какого уходишь? — спрашивает неестественно тихо Антон, облокотившись о раму окна и смотря на друга. — После девятого, хер знает куда поступать, но думаю в местный техникум, чтобы запары не было, уже там с профессией определюсь, — Рома пожимает плечами и до фильтра скуривает сигарету, туша ее об подоконник и выбрасывая бычок из окна, — а ты че? — Тоже думаю после девятого, но пока не знаю. Мама хочет уехать, но отец говорит, что это маловероятно, — задумчиво говорит Антон, пока Пятифан смотрит на него, освещенного луной, которая из его окна выглядела совершенно четко, что крайне удивляло, — хочу что-то с творческим уклоном, мне кажется будет проще. — Ну, у нас колледж есть художественный, только он за три пизды отсюда, ехать запаришься, — вздыхает Рома и чуть полубоком встает, смотря на друга, — хотя я не думаю, что тебя это остановит. — И то верно, — кивает Антон и смеётся тихо, поправляя челку, — не хочу уезжать отсюда, как бы мама не хотела. — Оно заметно, ты тут всё уже знаешь и с удовольствием и по лесу пойдешь, не то, что три года назад, — хмыкает Пятифан и руки складывает привычно на груди, — вот и не уезжай. — И не собираюсь, — парень улыбается и смотрит на луну, лицо приподняв, из-за чего оно лучше виднеться стало, заиграв другими красками, — ты тоже не уезжай. — Не буду. Болтая обо всем, что угодно, парни то смеялись, то друг друга привычно подкалывали, всё также стоя у окна и болтая без умолку. Вспомнив Полину, Рома поначалу замешкался, но, собравшись, спокойно поддержал тему, даже смеясь и говоря о том, что она, оказывается, и вовсе не его тип. Антон в свою очередь внимательно его слушает и, смеясь, за живот хватается, говоря: — Это как, — хохоча, сквозь смех говорит тот, — "я гналась за вами три дня, чтобы сказать, как вы мне безразличны". — Ебать ты вспомнил, — Рома удивляется даже, после хмыкая и кивая в знак согласия, — малёха похоже всё-таки. — А-то, мама же смотрит кино, — Антон у подоконника встает, оперевшись тазом и улыбнувшись. — Она ж правильная такая, а я таких терпеть не могу, — возмущается Рома и плечами дергает, показывая всё недовольство, — уж может как подруга она ничего, но точно не как девушка — А чего тогда со мной общаешься? — Антон неосознанно его перебивает, зацепившись за слова Ромы, — я же тоже правильный. Пятифан смотрит на него с удивлением и сам ответа не находит, водя глазами по комнате, а в итоге пожимая плечами и взгляд уводя в окно, заметив то, что в комнате стало в разы светлее. Уже светает. Антон смотрел на него с ожиданием, но, не получив ответа, и сам задумывается, в первую очередь думая о собственных изъянах, но после откладывая это и считая за глупость, ища причины дружбы неправильного Ромы с правильным Антоном. Фактически, это несовместимый дуэт, как плюс с минусом, кто-то кого-то перекроет или они и вовсе не сойдутся. Да у них даже нет общих интересов, если смотреть с объективной точки зрения. Так почему Рома общается с ним? Почему поддерживает контакт с тем типом человека, которого терпеть не может? Или всё-таки может и делает Антону огромное исключение? — Давай собирай на завтра, — прерывает резко Рома, отрезвляя Антона, — че в облаках-то витаешь? — А, да, давай, — Петров ресницами хлопает, в рюкзак бросая тетради и пару учебников, у Ромы уточняя расписание. — Да я ебу что ли, мне обычно Бяша говорит, он за пару дней его запоминает, — чеша нос, говорит Пятифан, сидя на кровати, — давай, кончай с этим рюкзаком и будем ждать пока мелкая проснется. — А ты без рюкзака пойдешь что ли? — удивленно спрашивает Петров и смотрит на Рому, рядом сев. — Я его приносил раза два-три за восьмой класс, в этом вообще не ношу, нахер надо — говорит тот, нога на ногу закинув и губу прикусывая, — ты со мной сидишь и только щас это заметил? — Ну, да? — Антон усмехается и смотрит так, словно узнал страшный секрет про него, — теперь знаю и не буду удивляться. — Вот и правильно, — кивает довольно Рома и чуть назад откидывается, глаза прикрыв и вздохнув, — я подремлю, ты маякни, когда мелкая встанет. — Хорошо, маякну. И в комнате наступает тишина, иногда прерываемая вздохами Ромы и чириканьем птиц за окном на деревьях. Петров садится удобнее и, опустив взгляд, задумчиво смотрит в ноги, позволяя размышлениям завлечь мысли и отдаться им полностью, уходя в раздумья. Если Рома и сам не знает ответа, почему он с ним общается, вдруг это из-за жалости? Да нет, четыре года общаться из-за жалости любому надоест. Получается причина в чем-то другом, но Петрову она пока не ясна, если даже сам Пятифан не знает, то ему откуда об этом знать. Возможно время покажет, и Рома сможет дать четкий ответ. Да вот только время у них ограничено до конца года. До конца года, конца встреч и, кажется, конца хоть какой-то возможности проявлять чувства. Нельзя торопить события, но и нельзя всё тянуть. Антон обязательно спросит его снова, когда Рома будет готов. К этому моменту Антон постарается и подготовить себя. А пока остается ждать и верить в лучшее. Как всегда.
