наилучшие пожелания.

сон смотрел на него не моргая, изредка лукаво щурясь, не отрывал взгляда ни на секунду, хотелось запечатлеть каждый миг проведенный рядом с этим монстром. хотелось дотронуться до скул, мягко провести рукой до линии челюсти, опалить горячим дыханием, а потом щелкнуть по носу и как ни в чем не бывало отстраниться, откинуться на спинку стула и ухмыляться смущению скелета напротив. конечно же, в реальности ничего такого не произошло, они мирно пьют чай как друзья, пока рядом весело что-то рассказывает эпик. дрим не слушает, витает в своих мыслях, лишь смотрит и подмечает как кулон кросса слегка раскачивается от каждого движения, завораживает, погружает в транс, это определенно куда более эффективный способ гипноза чем часы. кросс изредка смеется, невольно чуть раскачивая хлипкий стол, вставляет комментарии и улыбается так искренне что сон буквально тает от разливающейся теплоты в душе. крест снаружи холодный, опасный и отстраненный, настоящий страж. его движения точны и метки, он не раздумывая, на одних рефлексах, прикрывает друзей собой, отчаянно сражается имея только одну цель, защитить. а внутри кросс мягкий, неловкий и добрый. дрима привлекает в нем все: от его неудобной (по словам кросса) одежды, что имеет лишь два цвета - белый и черный, до каждой косточки и неловкого движения. длинный шарф, что тянется по полу, дрим уверен, кросс не раз навернулся случайно наступив на него. тот самый кулон в форме сердца с небольшой трещиной, привлекает внимание не только тем что блестит на солнце, это единственная вещь в образе монохромного что выделяется своим золотистым цветом. мечи, которыми он орудует очень умело, без страха разрывая код мира, или же скрещивая их в роли щита от атак врагов. дрим не помнит когда это началось, откуда взялась симпатия к этому скелету. это теплое чувство под ребрами появилось далеко не сразу, словно комнатное растение, оно росло при каждой новой встрече, формировалось в что-то большее заставляя дрима тянутся к кроссу. сон не рад этому. потому что он - сгусток позитивной энергии в оболочке скелета, его окружает плотная аура позитива, даже не стараясь он вызывает в окружающих улыбку, трепет и желание быть ближе. дрим теплый как майское солнце, его зрачки словно тягучий мёд, яркая одёжка лишь подчеркивает его порой наивную натуру. помнится, кто-то из его знакомых сравнил диадему сна с нимбом, что же, сон не удивлен что его считают в какой-то степени святым. его аура неизбежно вызывает в других существах симпатию, а в долгосрочной перспективе и зависимость к позитиву. не раз глубоко влюбленные в его ангельский образ монстры переходили черту, растили в себе ревность и чувство собственничества. когда один милый монстр начал преследовать дрима и проявлять нездоровую любовь, сон понял, что нет в нем ничего святого, его аура - наркотик. получая мощный заряд позитива от дрима, монстры ищут новых встреч, потому что познав "чистое" счастье, остальное теряет свою ценность. им становится мало, они хотят еще, и в конце концов приходят к мысли что он должен принадлежать им. приняв тот факт что своим существом он делает лишь хуже, сон стал держать дистанцию с теми кто уязвим к его ауре, для их же блага. именно поэтому от старался держаться от кросса подальше, как бы не ныла душа. сделать любимого монстра зависимым и одержимым это последнее чего бы он хотел. сон никогда бы не стал откровенно пользоваться своей аурой или использовать ее во зло, это противоречит его натуре. сейчас они сидят в небольшом помещении, два диванчика видавшие лучшие времена, небольшой столик, а на нем три кружки. вообще, их было четыре, но инк, этот неуклюжий художник, уже успел разбить свою, в данный момент он тряпкой вытирал остатки чая. дрим хмуро глянул на него, думая стоит ли говорит что сначала надо было убрать осколки. художник сам пригласил его и кросса в свою обитель, за кроссом увязался его друг, эпик. инк сказал что-то про то что это встреча друзей и утопал на кухню. гости остались одни. кросс неловко переглянулся с дримом, эпик небрежно скинул свою толстовку на стул и протянул руку. сон не медля пожал, поинтересовался состоянием, это уже как ритуал, и тепло улыбнулся когда эпик бурно и в подробностях начал пересказывать недавнюю битву с кроссом, на курицах. сон прищурился, оглядел креста с ног до головы, и правда, одежда помята, на чепере несколько пластырей которые вероятно прикрывают ссадины, а по эмоциональному фону ощущается легкая усталость. дрим не знает чем они там занимаются, но по рассказу эпика это было эпично. сон думает, что знать, что у кросса все хорошо достаточно, и больше не принимает приглашений художника, зная что каждая встреча повышает риск стать зависимым. дни летят незаметно, в мультивселенной где у каждого таймлайна свой поток времени, никто не следит за быстро сменяющимися сутками. сон лежит в своей постели, рядом в хаотичном порядке разбросаны подушки, кровать слегка скрипит стоит только хозяину подтянуть к себе ноги. справа от головы книга, потертая по краям, без закладок, открытая на одной из многочисленных страниц. за окном кажется вечереет, лучи угасающего солнца падают на пол, будто втихоря подбираются ближе и сон лишь тихо ухмыляется. снимает футболку, аккуратно ложит руку на ребра, туда, где горячо пульсирует душа, проходится кончиками фаланг по сплетениям, нежно оглаживает, переходит на лепестки, не трогает, боится повредить. эпигея уже закрыла свои цветки, что разрослись по ребрам сна. они жгучей и колющей болью прорастают в костях, проливают много крови и слез, что бы к утру раскрыться нежным белым цветом. маленькие и аккуратные, вырощенные в самых лучших условиях, их окутывает тепло души-яблока, а свободная одежда, что сон начал носить сразу после прорастания первого бутона, прикрывает их от солнца. он правда старается за ними ухаживать, опасается повредить такое по настоящему чудное растение, что выбрало не какой-то там тесный горшочек, а его, его душу, его тело. оно кормится страданиями души, сияет ярче когда дрим заходится в очередном хриплом кашле, и неизменно засыпает к вечеру, оставляет своего хозяина в покое, тишине и с опустошающим чувством. стоит только проклюнуться солнцу из-за горизонта как эпигея снова цветёт, распускает свои белые, чистые лепестки, сжимает корнями сильнее и упивается вспыхнувшей болью. эпигея. сон правда любит это растение, и всеми силами пытается не травмировать его в очередной битве против найтмера. цветки мнутся, опадают и погибают, приносят ужасающаю боль мечтателю, что не удаеться сдержать крика. дрим еще несколько часов мечется по постели в попытках унять боль, ему еще надо обработать раны полученные в бою, но цветок не дает сосредоточиться ни на чем другом, обращает все мысли и внимание на себя, сдавливает яблоко позитивных эмоций корнями, оставляет багровые отметины, царапает кости. на следующий день дрим метается в горячке. заворачивается в одеяло с головой, размазывает пот со слезами по подушке и молит, отчаянно просит кросса придти. эпигея лишь сильнее разрастается, сеет свои семена везде, кости покрываются мелкими трещинами и дрим забывается в бреду. пред глазами предстаёт его образ, все та же улыбка, те же белые зрачки, что же, ему и правда подходит эпигея, такая же яркая и чистая. а потом все исчезает. в мультивселенной ничего не происходит, разве что цветы переходят на плечи сна. жить становится сложнее, но дрим не жалуется, в перерывах между обходами вселенных и помощью заблудшим путникам он находит для себя интересное занятие. неумелыми движениями он вскапытает землю в небольшой клумбе, делает углубления, садит туда семена и наблюдает. утром поливает, осматривает на наличие сорняков и вредителей. вечером долго сидит в кресле с книгой, вглядываясь в грунт, будто от этого семена станут расти быстрее. инк недоуменно смотрит на него и спрашивает: — как твои дела? замирает рядом, изучает, вглядывается в провалы глазниц. — все как обычно. знаешь, просто устал. сон отводит взгляд, в мыслях мелькает что надо тоже спросить как у художника дела, не успевает раскрыть рта, вздрагивает от прикосновения, инк бодро положил руку на плечо, похлопал по спине, наверное, в знак утешения. он не знает что цветы оплели ключицы, лопатки, предплечья и грудь сна, от резкой вспышки боли сон жмурит глаза, вовремя стискивает челюсти чтобы не вырвался болезненный хрип. — ты точно в норме? - хранитель одергивает руки, обеспокоенно осматривает дрима, а в его глазницах хаотично пляшут символы. дрим тяжело вздывает, разлепляет очи и невольно фокусируется на значках. сон не отвечает. — эм, ладно, отдыхай. у меня дела, так что до скорой встречи! - в тот же момент растекается чернилами, оставляя после себя небольшую лужицу. мечта глубоко вдыхает, успокаивается, надо идти домой. мечта старается не попадаться на глаза инку, полностью избежать встреч невозможно, они сталкиваются на обходе вселенных или в омега таймлайне, инк делает вид что ничего не происходит, игнорирует измученный вид дрима, это не его дело, в конце концов они же даже не друзья, так, коллеги. дрим грустно смотрит на землю, ни один цветок так и не пророс, как ни старайся. он думает, это из-за почвы, или погоды, а может из-за сезона? неважно, у него нету времени на это, так как в отличие от этих цветов, цветы его души растут слишком быстро. кор фриск хмурят брови, смотрят на него, но ничего не говорят. дрим и не собирается объясняться. эпигея распустила слои лозы вдоль позвоночника. дрим проводит все больше времени дома, каждое его движение сопровождается ноющей болью, цветы капризничают, царапаются. слишком быстро растут. иногда ему мерещится кросс. его длинный шарф мелькает меж углов, слышатся тяжелые шаги, дрим вздрагивает от каждого шороха, жмурится и не верит, не верит, не верит, не верит. кросс не придет. он знает что от этого нету лекарства. он обречён. он ночами плачет в подушку и проговаривает как мантру единственное имя. кросс. и никакая лечебная магия не поможет. он погибает. любимая книга отложена в дальний угол, замутненный разум не может сосредоточиться. песчинки времени ускользают для него совершенно незаметно. белёсые цветы держат его руки в тисках, с каждым днем только хуже. мечту находят в отвратном состоянии, крест с ужасом косится на сжимающийся в углу комнаты калачик, завернутый в одеяло, он содрогается в частом кашле. густая, темная кровь медленно стекает с носа на подбородок, задерживается и принимает форму капли, а потом исчезает в складках одеяла, впитывается в ткань, окрашивает ее в бордовый. кросс не знает что думать. садится рядом, спрашивает про самочувствие и получает в ответ гробовую тишину, дрим даже не смотрит на него, пилит пустым взглядом стену. эпигея охватывает ноги. она просачивается в глотку и невозможно уже вдохнуть, сон задыхается, выхаркивает кровь с ошмётками ранее белых цветов, сдавливает руками шейные позвонки и заходится в немом крике. он смотрит на кросса, тянет судорожно дрожащие руки, перед глазами туман, слюна скапливается во рту, его рвёт кровью, тошнота все не отходит. дрим принимает еще одну попытку дотянуться до креста, душа болит все сильнее, он через боль вновь протягивает руку. кросс наконец его замечает, подходит ближе, кладет руку дрима в свою и искренне улыбается. а потом все исчезает. галлюцинация, осознаёт дрим. замирает и перестаёт дышать. цветы оплели его диадему, теперь она напоминает венок. кажется, эти же цветы будут лежать и на его могиле. последний цветок распускается прямо на яблоке чувств, эпигея высасывает из него всю жизнь. сон обращается прахом. мультивселенная падает в негатив.