Путешествие мироходцев по СтихоТворцам

Выстрелы, взрывы, вокруг тихий грохот. Раздаются тревожные голоса. И антагонистов истерических хохот Намекает, что началась тёмная полоса. Не разобрать ту какофонию звука, Лишь крики, предвещающие несчастье. И отличается от воплей отчасти Лязг метала и натяжение лука. Объявленное военное положение Сводит с ума и взрослого и ребёнка. В голове пролистываются, как фотоплёнка Вариации исхода, судьба продолжения. Из ножны со скрипом достал парень меч, Хоть не приметен он средь гулкого шума. Но тревога ближайших людей, будто лагуна, Слегка с облегчением с плеч. Он пришёл, чтоб, похожего на нежданные тучи, Беспощадно, без затруднений врага одолеть. Безвозвратно, навечно, чтобы и впредь Поэна жила без единой угрозы. Лололошка упорно искал оппонента, Но тот, похоже, решил играть в прятки. И как бы малец не наступал-то на пятки, Чтобы догнать, не хватило секунды, мгновенья. Зелёные искорки сопровождали героя, Намекая на Эбардо присутствие. Но дело, похоже, в его-то напутствии, В том, что желал взять в ряды вселенского сбоя. Чуткие взгляды смотрят в упор, Нервно перебирая оружие, и звон Неразборчиво берёт напролом Километры глуши, где не слышен и ор. От него не доносилось и шороха, Но парню не хватило мгновения, Чтоб не попасть под оцепенение И не ощутить запаха пороха. Ещё один миг - он увидел пейзаж Кровавых зрелищ. И компактную бомбу, У которой Эбардо снял уже пломбу, Окунув радиус взрыва в туманный мираж. К этому времени район опустел, Сияя в жарком огне, Пока небо окутано в настигающей тьме. Но это ещё не предел. Как только от берега отчалили шлюзы, Сообщники хаоса утопили в пучине Тех, кто хоть и подозревал о кончине, Надеялись на ситуации плюсы. Среди них были тонны: убийцы, контры. И все те погибли во благо пари. В итоге шатен один в этой битве. Нет помощи от защитников военных районов. Его крик боли сольётся в молитве, Скрывающейся среди фóнов. Одно лишь движение и уворот, Бомба разрушила стены. И единственный герой всея Поэны, Бьётся за победу - главный джекпот. Но всё же задело его - открытая рана, А в руках крепко сжата граната. Взгляд Лололошки упал виновато На выжившего друга - Сан-Франа. Он ошарашенно очами метал, Смотря на любимого человека. Только он заметил, как осталась лишь чека В руках новичка, а во рту вкус металл. Эбардо подходил к нему, объявляя Печальную новость, чтоб все рыдали навзрыд. Но тот не предусмотрел новый взрыв, От которого жители отскочили как стая. Весенний мальчик, веснушками сияющий, В ответ своей смерти лишь улыбался. Не испытывал страх, не колебался, Лишь сохранял этот детский образ пугающий. И фитиль поджёг то вещество, Вызывающее воспламенение. Для всех это было большим потрясением. Ведь не каждое на благо пойдёт существо, Ценой своим единственным телом, Оставив за собой только пыль, да прах с мелом. И были на эта была в каждой семье: Две заживо погребленные души. Без тела, догадок и собственной туши. Но не живут они на невозможной земле. Один был льстивым, желал полной власти, Разом захватив всё и вся. Но не знал он, что урон нанося, Может наткнуться на воина той же масти. Второго прозвали весенним даром, Усыпанным веснушками солнца. Скорбь съедает, но он не вернётся. Его смерть была смертельным ударом. Его храбрость сильна, что убил разом Себя и Эбардо, ради других. И когда пыль осела, огонь уж затих, Время дано было смятению, немым фразам. Друзья не могли себе место найти, Особенно маг, узривший узы смерти. Этот кошмар по круговерти Мотался в голове раз до десяти. Вокруг тишина, лишь разговоры на фоне, И разума крики, писк уродливых лярв. На могиле повешен клетчатый шарф, Что остался после взрыва на поле. Рядом лежат ромашковые цветы. Скорбь съедает меня, ей пропитан и ты.