Один день

В этот встреча с полицией не состоялась, чему Чонин несказанно рад. Однако состоялась другая встреча. Не менее страшная и сложная. С психологом. Ян очень боялся всё испортить. Он только начал составлять какой-то план, как всё уже шло наперекосяк. Чонин винил себя за глупость, за то, что не смог учесть всё. Нужно было быть внимательнее и догадливее. А теперь он мог только надеяться, что у него получилось убедить психолога в правдивости своих слов. Парень внимательно вслушивался в тишину. За дверью палаты почти не было звуков. Скоро должна была прийти врач Со. С каждой минутой проведённой в ожидании Чонину становилось всё страшнее. "Затянулся разговор с психологом? Надеюсь нет. А может она просто обходит остальных пациентов? У неё их должно быть много. Да, наверное, так и есть. Просто нужно меньше нервничать..." Мысли прервались открывшейся дверью. Это врач. Ян быстро отвёл взгляд, стараясь не смотреть женщине в глаза. Она подошла ближе и присела на стул рядом. Её затянувшееся молчание заставляло парня напрячься сильнее. - Тебя что-то волнует? - проницательный взгляд будто прожигал парня. - Не уверен... Просто страшно. - тихим голосом сказал Чонин. - Господину Пак, ты сказал, что не знаешь из-за чего попал в больницу... И ещё много чего не знаешь о своей жизни. - врач говорила медленно, немного тихо. В её голосе слышалось лёгкое волнение. Чонин склонил голову и разглядывал свои руки. На них почти не осталось ссадин, лишь заживаюшие синяки. - Чонин, пойми, я хочу помочь тебе. - Она положила свою руку поверх рук парня. - Будь со мной честен. Понимаю, ты некоторое забыл, но... Я просто хочу, чтобы ты мне доверился. Напряжение повисло в воздухе. Женщина всё также сидела рядом. Она внимательно смотрела на Чонина, который старался не расплакаться от нахлынувших разом эмоций. Он старался не дрожать и не издавать никаких звуков. Взгляд его был всё также направлен вниз. Некоторое время они просидели в такой тишине. Прошло не более пяти минут, но Чонин чувствовал себя значительно лучше и голова постепенно начала работать. В черепной коробке словно, скрипя, крутились шестерёнки. Одна идея бредовее другой. Вскинув голову, Ян посмотрел врачу в глаза. - Вы говорили мой... отец приходил... - В горле стоял ком, но парень продолжал говорить. - Почему я его не видел после того, как очнулся? Женщина смотрела на него в ответ. С полминуты она размышляла, что сказать. - Когда этот человек приходил, он был пьян. Сильно пьян. - Её речь сопровождалась паузами. - Не уверена, как его впустили, но... зайдя в палату, он сразу бросился к тебе и... попытался задушить. Чонин неподвижно продолжал смотреть на врача. Да, для него не было новостью, что отец его ненавидит, винит его во всех своих проблемах, но всё же он не ожидал подобного. Чонин не ожидал, что тот попытается его убить. Находясь в неком трансе, он лишь отвёл пустой взгляд в сторону и немного севшим голосом спросил: - А где он сейчас? - В тюрьме. - После небольшой заминки ответила женщина. Больше не произнёся ни слова, она вышла из палаты, оставляя Чонина одного. Однако парень понимал: это ненадолго. Он уже окончательно убедился, что разговор с психологом не задался. Он понял намного больше, чем хотелось бы парню. Раскрутить ложь про забытого отца не получилось. Оставалось только верить, что хотя бы эпизод на крыше останется тайной. Ему не нужны проблемы таких масштабов. Размышлять о том дне было сложно. Чонину и самому непонятно, зачем он это сделал. И почему именно так, чтобы все увидели. И эти трое... Они смотрели. В последний момент он видел, как Хёнджин подбежал к краю. Интересно, что они думали. Взгляд каждого выглядел по-разному. Лучше всего он помнил глаза Минхо. Он смотрел, не моргая. В его глазах читалось "ты этого не сделаешь", но чем ближе Чонин подходил к краю, тем явственнее маска ломалась. Голова начинала болеть. Опять. Глаза метались по палате. Парень изо всех сил пытался придумать, что ему делать. Хоть что-то. Хоть какой-то небольшой план. Хотя бы для ближайшего диалога с врачом. Не говоря уже об остальных днях. Каждый шорох с наружней стороны двери вызывал новую волну мурашек. Каждый шаг отдавался эхом в голове. Чонин старательно игнорировал волнение, заставляющее его подрагивать. Это подвешенное состояние вытягивало из парня оставшиеся силы. Дверь распахнулась. В этот раз врач пришла не одна. С ней рядом стоял тот самый психолог. Это был мужчина средних лет. Большее воспалённый мозг не помнил и вряд ли запомнит сейчас. Предстоял тяжёлый разговор. Чонину хотелось спрятаться от этого всего. Может даже снова откуда-нибудь спрыгнуть. Врач Со снова села рядом, а психолог сел чуть поодаль. Тянуть они не стали. - Чонин, ты соврал о том, что твой отец умер. Это было несложно понять. Но зачем? - тихим голос начала женщина. - Я хотел бы его забыть. - Чонин смотрел ей в глаза, больше не пытаясь отвернуться. Пытаться соврать снова не было смысла. - Ты не можешь просто забыть неугодных тебе людей. Если тебе была нужна помощь ты мог обратиться за ней. - Чонин перевёл взгляд на психолога Пака. В его словах был смысл, но этот человек сам по себе раздражал парня. Ян даже не был уверен, почему конкретно он его так бесит. - Тебе могут помочь и сейчас, только помоги нам и полицейским быстрее закончить со следствием. Одно его присутствие выводило Чонина из себя. Но это также поспособствовало ускорению мыслительных процессов. - Кстати об этом. Госпожа Со, можем ли поговорить наедине. Похоже у меня появилась аллергия на психологов. На лице господина Пака отразилось раздражение, и он с язвительной улыбкой встал и ушёл. - Что ты хочешь сказать? - Да, я соврал. И не только про отца. - наконец-то в голове появилась стоящая идея. - Я помню всё. Всё, случившееся на крыше. И всё то, что происходило до этого. Чонин волновался, но знал, другого варианта добиться желаемого у него нет. - Я сам спрыгнул с крыши, но я не хотел этого. Я, как и все, хочу жить. Однако много людей в моей жизни заставляют меня желать покончить со всем. И один из них - это ваш сын. Со Чанбин. В глазах врача отразился шок и непонимание. Она будто хотела что-то сказать, но молчала. Тогда парень продолжил: - Он и его друзья изводили меня каждый день. Я убегал их дома рано утром, чтобы не встречаться с отцом, но даже в школе я не был в безопасности. Ваш сын - одна из причин моего прыжка. Я как и вы не хочу, чтобы об этом узнала полиция, но вы должны мне помочь.