Проклятие старого театра

      - Наверное, каждый из вас может назвать хоть один театр, в который люди побоятся прийти. Театр, сгоревший в день своего открытия? Или театр, в котором таинственным образом умерли все актеры? А может тот, что приютил в себе призраков? Вы будете долго перечислять, вспоминать, может даже показывать, и будете правы. Но есть один театр... Представьте, что все вышеперечисленные кошмары перемножили друг на друга и возвели в куб. Представили? Что бы сейчас не предстало перед вами в вашем подсознании, даже этого мало для описания старого кукольного театра! Могу заверить, что никто уже не расскажет о нем, кроме меня. Я был на том спектакле... Много нового я узнал в тот день, – произнес мужчина, сидящий передо мной.       Я уже зарисовал его портрет, описал его костюм и приготовился записывать его историю. Костюмчик девятнадцатого века, золотые карманные часы на цепочке и трость с серебряным набалдашником. В конце двадцатого-то века! Маскарад, честное слово! Джон, а именно так он себя называл, вообще был уникален. Да и странноват был, конечно, но все можно стерпеть ради интересной истории.

***

      Много лет назад, когда вас еще не было на свете, этот город процветал. Торговый город, город восьми дорог... Как много у него было красивых названий! Но мне больше нравилось «Город – компас». Почему? Все восемь торговых дорог располагались по сторонам света, самый большой музей компасов в стране, главная площадь украшена под гигантский компас... Да столько разных достопримечательностей было! Город рос, развивался и поднимался. В свой полувековой юбилей город уже мог соперничать с мегаполисами-долгожителями! Было время...       Но вся эта идиллия не могла длиться вечно. У больших городов много друзей, но еще больше врагов. Другие крупные города, терроризм, забастовки и далее по бесконечному списку... Люди погибали в безумной невидимой мясорубке. И, спустя какое-то время, в это адское жерло угодил и старый мастер кукол. Вы спросите: «И чего в этом такого? Он ведь не начал ходить по городу в облике призрака?» Конечно, не начал, но вот его театр...       Кукольник, а именно так в народе прозвали старого мастера, прославился на весь город своими золотыми руками! Столы, стулья, табуретки, игрушки... Список его возможностей был безграничен. Но и боялись его многие. Ему приписывали черную магию, зельеварение и прочую связь с самим Сатаной. Может, эти обвинения были не беспочвенны? Ведь после смерти Кукольника город начал пустеть... Думаете, что люди просто не хотели оставаться в городе без такого мастера? Нет, они начали исчезать! Исчезать, и не по одному. И никто не нашел их тела...       В те года я был таким же юным, как и вы. Я приехал сюда веселья ради. Денег у меня было много, а куда тратить их, я не придумал. Вот и начал тратить деньги направо и налево. Молоденькие девушки, казино и бары. Везде и повсюду встречали меня как родного. Я мог легко отдать горсть долларов бомжу, чтоб он отстал от меня. Я был богат и очень глуп. И люди этим прекрасно пользовались. Они общались со мной лишь ради моих денег. Это было весьма ожидаемо, но не менее обидно. Сейчас бы я все отдал, чтоб изменить прошлое. Но, увы, это невозможно.       В тот день я проснулся рядом с очаровательной молоденькой учительницей, которой до коликов нужны были хоть какие-то деньги на жизнь. До чего довели людей, если они готовы отдать последнее, что у них есть? А я не особо и возражал. И, перекусив наспех сготовленным завтраком, моя «скромная» особа решила прогуляться по городу. Одевшись в простенький прогулочный костюм, я вышел на улицу.       За много месяцев моего пребывания в этом светлом городишке я впервые видел такое. Небо, затянутое серой пленкой, сверкало полосами молний, что так лихо бегали по небосводу. Крупные капли дождя барабанили по металлическим крышам машин и сувенирных лавочек. Пешеходы, пойманные дождем в свои объятия, прикрывались куртками или сумками, прятались под навесы, а те, кто оказался проницательнее, раскрывали свои зонты и продолжали путь. Но мою душу корежили воспоминания о своей «прошлой» жизни. Я шел один, потупив взор, под дождем. В меня тыкали пальцем и крутили у виска. Я тоже бы так делал, вероятно. И я решил перестать мокнуть, отправившись в бар.       Питейное заведение пустовало, если не считать бармена, что так удобно устроился спать у стенки, да алкаша под столиком. От хлопка дверью он лишь слегка повел головой, но работник бара подлетел как ужаленный. Заказав «как обычно», я присел за любимым столиком около окна. Руки полезли за кошельком в карман, но... денег в нем не оказалось. Ни цента. И, спустя пару минут, я уже лежал у входа. Бармен предпочел просто выкинуть меня! Понимаете?! Он не пожелал слушать объяснения и выгнал меня как последнего бомжа! И тут я был раздавлен до конца. Уничтожен и стерт из памяти города. От досады я даже не пытался встать.       Я потерял счет времени. Я лежал и просто смотрел в небо. В то небо, что так пугало меня сегодня утром. В то небо, которое пробудило старые раны. Я просто лежал и смотрел... Пока не увидел руку. Руку помощи, что протянул мне парень. Он помог мне встать. Это был тот парень, что частенько ходит по площади с марионеткой и приглашает на спектакль. И в этот раз он был с куклой. Джентльмен во фраке и с глупым котелком, который норовил съехать на лоб. В маленьких деревянных ручках поблескивал билет из фольги, которые дают детям в кассах вместо бумажных. Зачем так делают, я не знал. Может, и сами кассиры не знали. Но кукла протянула его мне, а паренек пробубнил что-то про премьеру. Отказываться от культурной программы, да еще и без денег в кармане, я не собирался и с удовольствием принял подарок. Мне объяснили, как пройти к театру, даже показали на карте, и я решил не медлить. В театр в таком костюме появляться было простым моветоном.       Стоит признаться, я никогда так не нервничал. За один день я опустился в самый низ невидимой пирамиды власти и получил шанс, вероятно, от самой судьбы. Ведь в любом, даже самом захолустном театре, может случиться резкий поворот в вашей жизни. И я решил войти в этот поворот. Достав свой выходной костюм, вынув свой зонт из-за шкафа и начистив туфли до блеска, я отправился в театр.       Чего я ожидал? Признаюсь, я ждал большего. Ждал красной ковровой дорожки и вспышек фотокамер. Но этого я так и не дождался. Меня ждал лишь мокрый асфальт и старый швейцар, услужливая улыбка которого могла напугать любого любителя ужастиков. Облупившаяся краска на стенах театра выглядела ужасающе странно в свете фонарей. Окна как пустые глазницы смотрели в душу всякому, кто смотрел на здание. Но внутри театр оказался более гостеприимным. Хрустальная люстра мерцала радужными бликами, создавая причудливые узоры на стенах холла, картины в позолоченных рамах, на которых изображались мифические существа, музыканты, игравшие джаз, привносившие радость в этот чудный мирок. Я никогда не видел такое радушие. Даже за деньги. И меня это как-то пугало.       Однако страх улетучился вместе с первым звонком. Зал постепенно наполнялся людьми, которые шли вразвалочку, занимая свои места. Уже и второй звонок прозвенел. Наконец, я уселся на низенькое кресло и, упершись коленями в спинку кресла спереди, подумал, что все мои мысли были глупыми и тут не будет никакого шанса. Даже цента не найду. А деньги мне были ой как нужны. Я даже подумывал уйти и продать билет пока не начался спектакль, но третий звонок обрубил такую мысль. Оставалось наслаждаться театром.       Свет погас. Холодный и грустный голос, вещавший откуда-то из-за сцены, пожелал приятного просмотра. Бессознательный страх сковал меня. Пальцы судорожно вздрагивали при каждой мысли, проходившей через мой больной мозг. Но вот и спектакль начался! Занавес открыт и на сцене появились марионетки. Меня передернуло сильнее. Я не мог понять причину своего страха, но мне хотелось встать и убежать отсюда. Убежать из города, бежать из страны... Я будто впал в транс, упиваясь мыслью о побеге. Спектакль мне стал противен, шанс, который я так искал, не пришел на театральное рандеву, а вкус жизни я утратил окончательно. И в этот момент меня осенило! Нет, я боялся не найти тот самый шанс, меня напугало название спектакля. Оно вызывало у меня страх.       И я решил уйти. Уйти так, чтоб никто не заметил. Так будет легче пережить ужас, что так нахлынул из-за какого-то названия. Не хотелось, чтоб кто-то думал обо мне хуже, чем это возможно. Я встал так, чтоб не мешать зрителям наслаждаться непонятной игрой кукол и направился к выходу. Быстрыми уверенными шагами я подошел к двери из зала, но...       - Джон, ну куда же ты пошел? Мы старались именно для тебя, - произнес тот самый голос, что желал приятного просмотра.       Откуда он знает мое имя? Неужели, я настолько известен в городе? Я не хотел узнавать ответы на свои вопросы, находясь в этом театре. Нервы начали рваться как гитарные струны, издавая немелодичные звуки моих всхлипываний. Я дернул ручку двери, но она не поддалась. Толкнул плечом, думая, что она открывается наружу, но дверь так и осталась стоять неприступной.       - Джон, тебе не понравился спектакль? Почему? Ответь мне!       Зрители начали поворачивать ко мне свои головы, произнося что-то невнятное. И тут я рухнул на пол от ужаса. Их пустые глазницы поблескивали кроваво-красным огнем, лица рассыпались в труху прямо на глазах. Их речь, нечленораздельная и тихая, перерастала в дикий рев. Они уже не сидели. Зрители, обезумевшие и рассыпающиеся как гнилая деревяшка, уже шли ко мне, продолжая рычать. Марионетки пытались сорваться с нитей, дергая свои конечности, но получался лишь напрасный грохот.       - Джон, зачем ты ушел от меня? Ты же любил меня до гроба, но предпочел уехать подальше. Деньги ты любишь сильнее меня... А обо мне не подумал! – Продолжал голос, смягчаясь. Я даже расслышал нотки ненависти и любви, что так мучают его. – Я продала душу, чтоб разыскать тебя. Оплата не заставила себя ждать... Я умерла под колесами трамвая. Вероятно, ты помнишь ту аварию?       Осознание происходящего убивало мой мозг. Зрители рассыпались в пыль, но ужас накатывался волнами все сильнее и сильнее. Марионетки сорвались с нитей и, с трудом удерживаясь на ногах, они пытались добраться до меня, но, сбивая друг друга с ног, сплетались в деревянный клубок. Тени театра сползались ко мне со всех щелок и дырочек. Могильный холод окутал меня с головы до пят. Ноги перестали слушаться меня, в глазах резко помутнело и я начал уходить в глубокий сон. Может, мне все это казалось, а, может, уже тогда я висел сознанием в могиле...       - Но я не ушла спокойно в мир иной. Моя душа уже была продана и я повисла в этом мире. Спустя время умер тот самый мастер, что делал свои творения с душой. Именно это и надо было мне. Я съела его кусочки души в куклах и заменила холодом могил. Людей же было еще проще изменять. В них душ и вовсе не осталось, а могильный холод сам проникал в их мозг. Они сами становились мной. Чего ты молчишь? Ответь мне! – Кричал голос, становясь более четким.       Я не мог выдавить из себя и слова. Я был окутан тенями прошлого, которое съедало меня все это время, тенями проклятья, что наложила она на себя и меня, тенями ее гнева, что я и вызвал... Туман, пропитанный смертью, затопил пустой зал. Ужасающие картины вставали перед моим разрушенным сознанием. Собрав последние силы, я выпалил:       - Джу, я не хотел тебя огорчать! Я оставил тебе письмо с объяснениями!       Всхлипы усиливались, разрастаясь шелестом листвы. Тени сгущались, и ее голос раздался как раскат грома в ясном небе.       - Я его сожгла. Я не могла признать, что ты разлюбил меня, и я избавилась от этого бремени.       Слова застряли в горле. Я был уничтожен ее глупостью. Прочти она письмо и ничего бы не случилось...       - Джу, я был болен, серьезно болен. Мне пришлось уехать. Я оставил тебе письмо, ушел с надеждой, что ты поймешь! – Захлебываясь кровью, говорил я. Дыхание перехватило, трудно было говорить, но рассказать правду я должен был. - Я вернулся спустя месяц, но мне сказали, что ты исчезла в один прекрасный вечер, не оставив и следа... И я решил начать жизнь с чистого листа, не думая ни о чем...       И в этот момент раздался крик. Душераздирающий, давящий на уши, не дающий думать. Джу не верит мне и вот-вот убьет, утягивая меня в могилу, от которой я так долго прятался за спинами белых халатов. Никогда не думал, что я умру не от болезни, а от рук своей любимой, с которой мы собирались жить вечно... Тени окончательно скрыли меня, ядовитый туман обжигал легкие, голос Джу продолжал что-то говорить, но я уже не слышал слов. Я закрыл глаза и ушел в свой сон...

***

      - ... и ушел в свой сон, - закончил Джон, докуривая трубку.       Мы все завороженно смотрели на него, открыв рты. Он, конечно, частенько рассказывал такие байки, но чтоб настолько неправдоподобные... Не похоже это на Джона Боуви, которого мы любим послушать с кружкой темного пива в руке. Записав все, что он сказал, я учтиво попросил его объяснить то, что он до сих пор жив.       - А вот тут не могу... Во-первых, я не помню после этого почти ничего, а, во-вторых, я обещал молчать, - ответил мужчина, набивая трубку табаком.       Я опустил взор на свою кружку с пивом, разглядывая пену. Я не слышал об этом Кукольнике никогда, да и сама история требовала объяснения многих деталей.       - Джон, а... – Но Джона уже не было. Только трость с черепом-набалдашником стояла около стула. Бармен сказал, что мужчина ушел сразу после разговора, убеждая, что я расплачусь за его выпивку. Ничего не оставалось, как отдать свои кровные за несколько кружек хмельного напитка. Схватив трость, которая оказалась легче ожидаемого, я вылетел на улицу. Я долго спрашивал прохожих о нем, но никто его не видел. Лишь один сказал, что какой-то мужчина испарился прямо на его глазах, но человек, от которого разит спиртом, не внушал мне доверия. И как дурак стоял я с этой тростью в центре площади, омываемый дождем. И какое-то странное ощущение ударило мне в голову. Ощущение безнадеги, грусти и потерь...