То, что священно | This, Too, Is Sacred

Девятнадцать лет спустя… Воздух был пропитан магией. Довольно трудно определить это по запаху, но Драко справился бы с этим даже во сне. Костры, отбрасывающие зелёные, фиолетовые и синие отблески, плясали, словно воздавая честь звёздам, сверкающим высоко над ними. Луна, словно призрачный корабль, неспешно приближалась к берегу по волнам тонких облаков, рассекавших ночное небо. Вокруг вовсю веселились ведьмы и волшебники – их было так много, что не сосчитать. В последние годы более сорока восьми семей вступили в кровный договор, отчего возникла необходимость в постройке второго павильона на скрытом поле у горного озера. Вместе с новыми участниками прибавилось и множество новых блюд. На длинных столах по-прежнему красовались привычные лакомства, знакомые Драко с юных лет, – здесь всё ещё подавали их фирменный миндальный суп. Но теперь к ним добавились угощения из других семей: например, малай кофта от семьи Патил. Жареные скорпионы на палочках, как всегда, оставались нетронутыми. — Ты выглядишь рассеянным, — заметила Гермиона, коснувшись его руки. Драко посмотрел на неё сверху вниз; его мысли действительно витали где-то далеко. Его жена вот уже девятнадцать лет оставалась такой же прекрасной, как в молодости, стройной, несмотря на рождение детей. Правда, на её лице теперь пролегли тонкие морщинки от смеха, а волосы стали заметно короче. Возможно, внешне она изменилась с момента их свадьбы, но с каждым годом всё больше раскрывалась – становилась настолько уверенной в себе и своём месте в мире, что это завораживало его. Нежно улыбнувшись, Драко взял её за руку и слегка сжал. — Каждый раз, когда мы сюда приезжаем, я вспоминаю ту ночь, когда впервые связал свою судьбу с твоей. Гермиона улыбнулась в ответ и сжала его руку, прежде чем вернуться к празднеству. Несмотря на это, он заметил, что она всё ещё поглядывает на него краем глаза. — Везучий волшебник, — съязвила она, с истинно малфоевской улыбкой на губах. Хотя Древняя Магия уже не охватывала его так всецело, как в ту первую брачную ночь много лет назад, Драко чувствовал, как её чары пульсируют вокруг, пропитывая собой воздух. О, эта дерзкая ведьма получит своё позже, в этом он был уверен. Однако сказать что-то в ответ не успел – рядом неожиданно появился их старший сын. На лице Калекса было выражение чрезвычайной уверенности, которая свойственна только юности, но Драко мог с уверенностью сказать, что он притворяется. В восемнадцать лет парню предстояло первое распределение, и выдавали его только нервные движения пальцев, теребивших льняной рукав белой церемониальной рубашки. — Бабушка приехала, — объявил он. — Так ты решил сбежать? — Весело интерпретировала его слова Гермиона. — Она пытается познакомить меня со всеми этими людьми. — Его лицо было почти точной копией отцовского, разве что глаза унаследовал от матери – глубокие карие. И его тоже распределили на Гриффиндор, к большому огорчению Драко. — Я учился в школе с большинством из них. Зачем эти формальные представления? — Уверен, она всего лишь хочет показать тебе твои перспективы, — заверил Драко, хлопая его по плечу. — В этом году вас так много... Это было правдой. За последние почти два десятилетия Гермиона и Лестрейндж привели в союз столько новых семей, что на этот раз участников ритуала должно было быть сто четырнадцать. И всё же каждую зиму, несмотря на плотный график, она каким-то образом находила ещё одну семью, ещё одного человека, достойного стать частью Древней Магии… — Вот вы где! — знакомый голос прозвучал сквозь шум толпы. — Джинни! — поприветствовала Гермиона, помахав подруге. К Малфоям вразвалочку подошла беременная Джинни. — Было нелегко найти вас в этой толпе, — с лёгкой досадой пожаловалась она, откидывая со лба несколько влажных прядей своих ярких волос. — Не припомню, чтобы мне когда-то было так жарко. — Привет, тетя Джинни. — Второй по старшинству сын Драко и Гермионы незаметно подошёл к ним. Илиан впервые посещал подобные мероприятия. Ему едва исполнилось семнадцать, и в этом году он не участвовал в ритуале. — Милостивый Годрик, Илиан, как долго ты здесь стоишь? — спросила Гермиона. Илиан только пожал плечами. Истинный слизеринец, мальчик всегда был хитрым. Ирония заключалась в том, что именно он унаследовал наследство Прюэттов. Драко часто размышлял о том, что Илиан обладал чертами характера, традиционно присущими роду Малфоев, в то время как настоящий наследник Малфоев, Калекс, больше походил на Прюэтта. Но времена уже давно изменились… когда оба волшебника получат своё наследие, это будет просто ещё одной новой традицией. — Рон, Сьюзен и Роуз только что пришли, — заметила Джинни. Она немного повозилась с воротником рубашки своего крестника, что Калекс перенёс с завидным спокойствием, несмотря на то, что её огромный живот то и дело толкал его. — Я оставила Гарри у стола с едой. Пока он пытался поставить на стол пирог с патокой, его втянул в какой-то разговор Ксенофилиус Лавгуд. — Ты едва спасла свою жизнь и рассудок, угадал? — протянул Драко, изогнув бровь. Джинни ответила ему такой же хитрой улыбкой, давно привыкнув к подобным пикировкам. — Ещё бы, Малфой. Это было на грани. Илиан хихикнул рядом с Гермионой, что заставило Джинни переключить внимание на него. — Боже, Илиан, ты с каждым днём становишься всё больше похож на свою мать. — Он был единственным из детей, кто не унаследовал знаменитый платиновый блонд своего отца. На самом деле, Илиан был похож на Мартина Грейнджера больше, чем даже Гермиона. — Где ты оставил Керис и Скорпиуса на вечер? — Люциус присматривает за ними, — пояснила Гермиона, имея в виду их младших детей. Глаза Джинни расширились от удивления. — И ты считаешь это разумным? Драко фыркнул. Всем было известно, что его отец, когда-то такой суровый и неумолимый, стал совершенно другим человеком после рождения внуков. Люциус теперь был не отцом, а папой... и единственное, о чём Драко и Гермиона беспокоились, оставляя на его попечение своих младших детей, – это о том, что он будет слишком баловать их. В частности, Кэрис, будучи единственной внучкой, с самого рождения обводила Люциуса вокруг пальца. Тринадцать лет спустя она всё ещё продолжала это делать, несмотря на то что её ожидало наследие рода Олливандеров, а не Малфоев. — Мы проинструктировали эльфов не давать им слишком много сахара, — подмигнув, ответила Гермиона. — Это необходимо, — проворчал Драко. — Иначе он будет весь вечер кормить их печеньем и мороженым… Громкий гул внезапно пронзил тишину павильонов и окружающей местности. Все взгляды обратились к подножию горы, откуда донёсся звук. Постаревший и, наконец, показавший свой возраст, сморщенный Корнелиус Лестрейндж дважды ударил посохом о землю, и резонанс прокатился по собравшимся, побуждая семьи занять свои места. Второй год подряд Драко замечал, как круглолицая Эстер Долгопупс, дочь Невилла и Флоры, следует за старым волшебником, помогая ему. Флора, по линии Кэрроу, состояла в родстве с Лестрейнджами, и точно так же, как Илиан Прюэтт-Малфой должен был унаследовать наследство, отличное от отцовского, она должна была унаследовать наследство Лестрейнджей. Джинни извинилась и направилась к Рону и Сьюзан, которые готовились проводить Роуз на её первое распределение. Гарри находился неподалёку, успокаивая семнадцатилетнего Джеймса перед его первым разом. Будучи старшим из близнецов, только он обязан был участвовать, хотя, по слухам, Альбус подумывал сделать это на следующий год. Драко, прощавшийся до этого с Уизлеттой, почувствовал, как Калекс, стоявший рядом с ним, напрягся. Гермиона быстро притянула его в объятия; он позволил продержать себя в них чуть дольше, чем обычно, прежде чем отстраниться. — Папа…? — пробормотал парень, кивнув в сторону Драко. — Заставь нас гордиться тобой, сынок. Он вздёрнул подбородок. — Постараюсь. С улыбкой Драко протянул руку и поправил воротник на рубашке сына, который Джинни ранее так усердно пыталась привести в порядок. — Тебе нечего бояться. Если тебя выберут, знай, что, как наследнику рода Малфоев, ты получишь идеальную спутницу. Древняя Магия никогда не ошибается. Калекс нервно провёл рукой по волосам. — Именно этого я и боюсь… Поняв намёк, Гермиона взяла Илиана за плечо и отвела его в сторону, оставив Драко и старшего сына наедине. — Я тоже был напуган, — признался Драко, убирая руки с воротника сына. Затем, бросив взгляд в сторону жены, добавил: — Но всё закончилось лучше, чем я мог себе представить. Закатив глаза, Калекс высказал другой страх. — А что, если меня не выберут? Драко вспомнил, что этот страх он так же испытал перед своей женитьбой. — Если этого не произойдет в этом году, ты пройдёшь отбор в следующем. И ещё, и ещё. Это ведь союз на всю жизнь – хорошее достаётся тому, кто умеет ждать. Сунув руку в карман брюк, Калекс вытащил свой недавно приобретённый рунический камень, за которым Драко водил его всего три месяца назад. Их взгляды были прикованы к фамильному гербу Малфоев, вырезанному на одной стороне гладкого кварца, пока парень не перевернул его, открыв личную руну: совило. Драко был не готов к любопытству, охватившему его при изучении руны сына, но это было одновременно неожиданно и увлекательно. Совило олицетворяла солнечный свет – и семейный экземпляр книги «Руны и символика» сразу раскрылся на соответствующей странице в момент, когда руна приняла Калекса. Драко сам не раз внимательно вчитывался в описание руны: «Солнечный свет помогает добиться успеха, вселяя веру в результат. Представляя собой превращение мысли в энергию для действий, он активизирует высшие ценности и способствует воодушевлению и настойчивости в любых начинаниях. Защищает от пагубного влияния других людей, чтобы сердце оставалось сосредоточенным на цели. Кроме того, совило может выставлять вопросы на всеобщее обозрение, одновременно взывая к древнему кодексу чести и морали». Если быть честным с самим собой, Драко не мог придумать более гриффиндорской руны, чем та, что досталась его наследнику. Рунически совило была прямой противоположностью руне Драко – исе и работала в паре с кеназом Гермионы. Тем не менее, она идеально подходила Калексу. Илиан, однако… с ним будет интересно. Драко понятия не имел, чего стоит ожидать от руны второго сына. Тем временем Керис, проницательная и уравновешенная когтевранка, могла бы получить кеназ, как и её мать. Его бы это не удивило. Скорпиус, которому всего девять лет, но которому суждено стать наследником рода Блэков, всё ещё раскрывал свою индивидуальность… хотя Драко подозревал, что младший сын попадет на Пуффендуй. Четыре факультета Хогвартса… а также четыре представителя разных родов в рамках кровного договора… «Что за жизнь», — подумал Драко, прежде чем встряхнуться и снова сосредоточиться на происходящем. Протянув руку, он сжал ладонь Калекса, в которой лежал небольшой камень. — Это нормально – не хотеть расставаться с ним так быстро, — сунув руку в карман брюк, Драко вытащил рунический камень Гермионы. Он носил его с собой каждый день, так же неизменно, как обручальное кольцо на пальце. — Но ты увидишь… однажды у тебя появится нечто ещё более ценное. Но только когда ты будешь к этому готов. Они одновременно убрали камни в карманы брюк. Драко заметил перемену, произошедшую с сыном, заметил решимость, которая теперь читалась в сжатых губах и глазах, так похожих на глаза его матери. Так похожих на совило. Гермиона и Илиан снова вернулись. Илиан с любопытством смотрел на брата, а Гермиона – на группу молодых людей в белом, поднимающихся на гору к стоящему вдалеке хенджу. — Пора, — сказала она, наблюдая за реакцией своего взрослого сына. Выпрямившись, Калекс заметил, что неподалёку разыгрывается похожая сцена. Джеймс Поттер – живое воплощение Гарри, как Калекс был воплощением Драко, – готовился к собственному восхождению; ему едва исполнилось семнадцать, но он уже участвует в распределении. Не говоря больше ни слова, Джеймс и Калекс посмотрели друг на друга через поле и отошли от родителей, чтобы встретиться посередине и вместе подняться на гору. Роуз Уизли последовала за ними, вырвавшись из объятий матери и крикнув мальчикам, чтобы они подождали её. Хотя Джеймс и Роуз были на год младше Калекса и ещё не закончили учёбу, они выросли вместе. Джинни снова присоединилась к ним, и на этот раз в сопровождении Рона, Сьюзен и Гарри. Взрослые наблюдали за тем, как их дети исчезают за деревьями, и отвернулись только тогда, когда последний взмах льняного платья Роуз скрылся из виду. В какой-то момент Илиан ускользнул от них так же незаметно, как и появился. Драко заметил его недалеко с Альбусом Поттером – закадычным другом по Слизерину, которому тоже вскоре предстояло начать последний учебный год. Они взобрались на большой валун, торчащий из земли неподалёку от второго павильона, словно пытаясь получше рассмотреть, что происходит у священного каменного круга. Драко было интересно, о чём думает сын, размышляет ли он о своём собственном прохождении обряда. Илиан родился сразу после Калекса, а вот с рождением Керис они не торопились… Мысль о том, что его единственная дочь в конце концов выйдет замуж, заставила Драко сжать кулаки. Это было её предназначением и они с Гермионой осознанно выбрали для неё такую жизнь… но осознание не облегчало ситуацию. Он был уверен, что, когда придёт время, ему будет не по силам справиться с этой задачей. Кэрис проводила большую часть летних каникул за изучением теории изготовления волшебных палочек под руководством Гаррика Олливандера – это давалось ей с такой лёгкостью, словно она впитывала эти знания ещё в утробе матери. Когда настанет время, она будет представительницей рода Олливандеров, чтобы выйти замуж за будущего наследника. Этот пока ещё неизвестный юный волшебник возьмёт её фамилию, и их потомки продолжат дело создания волшебных палочек для всей Великобритании. Даже в свои тринадцать Керис, казалось, уже точно знала, насколько это важно – насколько она важна. Она говорила о своём будущем без всякого страха с уверенностью и достоинством… А Драко, каждый раз глядя на неё, видел лишь длинные платиновые локоны, ниспадающие на её плечи и повторяющие изгибы маминых волос, и огромные серые глаза, почти идентичные его собственным. До рождения дочери он не знал, что значит желать защитить кого-то всем, что у тебя есть. Многие из тех, кто не был посвящён в тайну Древней Магии, удивлялись, почему у всех четверых детей Малфоев разные фамилии. Да, возможно, это было необычно, согласился Драко. Но поскольку все его дети были прямыми потомками четырёх именитых практически угасших родов, каждый из них мог бы взять на себя ответственность за их возрождение и, когда придёт время, каждый принесёт своей фамилии жизнь и новую репутацию в современном мире. — Чушь собачья, правда? — пробормотал Рон, и его низкий хриплый голос прорвался сквозь тишину, воцарившуюся среди взрослых. Сьюзен тихонько плакала. Драко не винил их, ведь им только что пришлось расстаться со своей дочерью. Одна мысль о расставании с его собственной… «Не думай об этом», — мысленно приказал он себе. Сьюзен Боунс была одной из первых, к кому Гермиона обратилась по поводу их присоединения к договору крови в те первые пару лет. Она согласилась взять на себя ответственность за защиту Магии и с гордостью приняла участие в распределении уже на следующий год. Тем же летом Рон тоже решил присоединиться к отбору от рода Уизли в надежде стать её парой, хотя, как младшему сыну, от него не требовалось участия. Что-то в их совместимости, должно быть, нашло отклик у Древней Магии, потому что они поженились в этот же год. Возможно, это произошло потому, что Сьюзен уже была беременна Роуз, о чём они оба даже не подозревали. — Полная чушь, — угрюмо поддакнул Гарри. — Разве не было бы здорово, если бы Джеймс и Роуз объединились в пару? — Гермиона коснулась плеча сначала Рона, потом Гарри. Эта мысль немного рассеяла меланхолию Гарри, и он сумел усмехнуться. — Дафна просто озвереет, если Джеймс женится в её отсутствие. Она же рассчитывает, что его не выберут. — Я так понимаю, Дафна дома с Лили? Гарри кивнул; и Драко заметил, как тот явно скучает по жене, и удивился, почему они не смогли нанять на сегодня няню. Он попытался представить, как провожает Калекса на тот холм без Гермионы рядом, и сразу понял, насколько это тоскливая перспектива. — Слава Мерлину, что мои дети пока ещё слишком малы для ритуала распределения, — вставила Джинни, поворачиваясь так, чтобы вес её уже не маленького живота был распределён более равномерно. — Повременю с жалобами на это до того, как этот ребенок наконец родится. — Она скорчила гримасу и объяснила: — Он любит пинаться. — Значит, это мальчик? — оживилась Сьюзен. — Да, Тео в восторге. Он дома с девочками… не хотел, чтобы я приходила сегодня сюда, опасаясь переутомления. — Джинни закатила глаза. — Как будто не он виноват в моём состоянии… Драко с Гермионой рассмеялись. Семь ударов с вершины холма мягким эхом прокатились по полю, возвещая о начале церемонии. Гермиона нервно вложила свою руку в ладонь Драко, не сводя глаз со скалистого выступа, где из-за деревьев едва виднелся хендж. Каменный круг был переполнен одетыми в белое фигурами, что издалека его можно было принять за место, занесенное снегом. Погружённые в свои мысли, все шестеро молча ждали. Драко подумал, что его мать когда-то стояла точно так же с замирающим сердцем, не зная, какой исход ждёт сына. Именно это сейчас и происходило с Драко – он только знал, что хочет для Калекса самого лучшего. Он должен доверять Древней Магии. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем начали спускаться первые прошедшие распределение. Стараясь не вытягивать шею, Драко ждал так терпеливо, как только мог, наблюдая, как вытянувшие свой камень присоединяются к празднеству, которое не прекращалось в павильонах. Некоторые из младших подбегали к своим родителям или друзьям, ожидавшим их у подножия холма. — Папа! — Джеймс Поттер бежал вниз по склону, поправляя очки. Мгновение спустя из-за деревьев появилась Роуз. Теперь Драко вытянул шею. Гермиона взяла его за руку, неуверенно улыбнулась и сжала её. Ещё через несколько минут все, кроме Драко, Гермионы и Джинни, направились в павильон. Наконец, Джинни озвучила то, о чём они все думали: — Как думаете, Магия выбрала его? — Кажется, он бы уже вернулся… — согласилась Гермиона. Драко отказывался говорить на эту тему, пока не было подтверждений. Он попытался представить Калекса, совсем недавно ещё ребенка, проходящего обряд бракосочетания и последующего вступления в брак. Неужели самому Драко действительно было всего девятнадцать лет, когда он привёл Гермиону в тот хендж на два часа? — Калекс! — воскликнула Гермиона. Резко обернувшись, Драко увидел сына, который медленно шёл по узкой лесной тропинке, прежде чем ступить на усыпанную полевыми цветами траву, не торопясь, будто просто совершал послеобеденную прогулку. Когда он наконец предстал перед ними, то ухмыльнулся. — Привет, мам. — Ты не женат? — спросила она, хотя ответ был очевиден. — Не-а. — Его улыбка стала ещё шире. Драко захотелось обнять сына и одновременно потрепать за уши. Вместо этого Калекс ласково подтолкнул Гермиону локтем. — Ещё один год ты будешь самой главной волшебницей в моей жизни. «Ещё один год‎...» — Драко вспомнил, как однажды сказал это своей собственной матери. — Как думаете, теперь мы сможем поесть? Я умираю с голоду. Драко рассмеялся, а Гермиона закатила глаза, и все четверо повернулись спиной к склону холма, чтобы вместе отправиться праздновать.