Рунифицированное отчаяние

      Руна лежала на койке, перечитывая, уже в какой раз, книгу "Заинтересованный роботом". Глаза хвостатой уже слипались, а мысли запутывались в один большой непонятный клубок. События сегдняшнего дня то и дело выпрыгивали из клубка, быстро заползая в него обратно. Неожиданный и бурный визит Лампчки, книга-подарок, а главное странное видение с мясом в тарелке прыгали во все стороны, одновременно читались и нет. Может, назвать это мыслительный парадокс Шрёдингера? Нет, парадокс Шрёдингера – это когда ты не знаешь, существует ли определённое явление в определённом месте, и получается, что оно одновременно есть и его нету. А тут другая ситуация...       В любом случае, Руна отложила книгу и бухнулась на подушку, чуствуя невероятную усталость. Она выключила свет натумбочной лампы, и провалилась в сновидение.

***

— Сколько я проспала?.. — хвостатая открыла глаза и увидела ярко светящее солнце.       В палате было светло и тепло. Несколько лучей проходили скозь окно, падая на пол и создавая красивые яркие прудики света. В такой день хотелось валяться на травке, даже гоняться за бабочками, словно маленький щенок. Ведь все щенки гоняются за бабочками. Наверное.       Руна захотела встать и подойти к окну. К великому удивлению, она села на край кровати, совершенно не чувствуя боль. Она свесила лапки, и обнаружила, что её нога полностью зажила. Даже шерсть красовалась на месте предположительного отсутствия части плоти. Странно. Но Руну это не волновало. Она вскочила, и подбежала к окну, вдыхая живой запах природы. Хотелось выскочить прямо в окно и валяться на траве, но детский восторг хвостатой прервал Кнайф, неожиданно вошедший в палату. — Руна! Почему ты не в своей постели? Ты должна отсыпаться и набираться сил, поэтому тебе противопоказано вставать без моей помощи! — врач говорил будто наигранно, но, всё-таки он был немного раздражён безолаберностью Руны. Но Руна своей безолаберностью была вполне довольна. — Раз я вставать с твоей помощью не могу, то ложиться мне тоже надо с твоей помощью? — Руна тихонько хихикнула со своей шутки, так как привыкла, что с них особо никто не смеётся. — Хах, а что, можно, — Кнайф улыбнулся и подошёл почти вполную к обескураженной Руне.

***

      Руна распахнула глаза и быстро села в постели. — Что. Мне. Блять. Только. Что. Приснилось.       Ночь ещё не закончилась, но горизонт уже светлел. Но это же лето, тут светает ваще рано фппфпффпфпфп. Руна быстро взглянула на свою лапу и увидела уже такое привычное отсутствие куска плоти. Блин, не надо было начитываться вечером "Заинтересованный роботом", а то и не такое приснится может.       Руна быстро выпила стакан воды, дабы остудить свою просто пылающюю голову, и не менее пылающие щёки. — Как я теперь в глаза Кнайфу взгляну... — шептала Руна, закрыв лицо лапками. Внутри словно была раскалённая лава: горячая и медленно перетекающая из стороны в сторону.       Немного подождав и чуть-чуть успокоившись, Руна снова легла, но сон всё никак не шёл. Хотелось делать всё что угодно, кроме спания. Поэтому Руна решила пройтись по больнице, конечно, что же ещё можно делать рано утром блять?!       Скрепя зубы, хвостатая села на край кровати и потянулась к костылю. Взяв его в лапу и оперевшись, она, шатаясь, встала. Постояв где-то пол-минуты, она попробовала пройтись, что у неё с трудом, но получалось. Сперва она вышла в общий корридор и осмотрелась, увидев ещё пару дверей.       Она представила, как тут когда-то шастали люди из кабинета в кабинет. Как тут был относительный мир, а не полное запустение. У Руны в этот момент просто перехватило дыхание. Некий камень в животе присутствовал и до этого, но сейчас там был целый ледяной шар, от осознания почти полного одиночества в этом месте.       Она приняла решение вернуться в палату. Она не хотела задевать чьи-либо плохие воспоминания, да и Кнайф мог придти в любую минуту. Руна вошла в палату, поставила костыль возле тумбочки, легла на койку и упёрлась взглядом в потолок. Сознание погрузилось в пустотную жидкость, а тело не подавало признаков жизни. Руна так пролежала минуту, потом ещё одну, потом ещё, ещё... и так наскрёбся сам собой часок, а может и не один...       Вобщем, в кабинет вошёл Кнайф. Руна никак не отреагировала на это, да и сам врач не обратил внимания на неспящую. Он проверил кулер и только после этого обратил внимание на то, что Руна лежала, смотря в потолок и не подавая признаков активности. — Э-э-эй... Всё хорошо?.. — Кнайф обеспокоенно взглянул в глаза девушке, которая тут же повернула их в сторону врача.       Их взгляды встретились и оба затаили дыхание. Солнце освещало уши хвостатой и видно было, как всклокочена была шерсть. Почему девушка не поправила её или, на худой конец, прилизала? Может ей было всё равно... Кто знает, что может быть на уме у руноволка...       Солнечные лучи освещали лица обоих, а зрачки блестели. Стало настолько тихо, что они слышали дыхание друг друга, только где-то далеко, за окном щебетали проснувшиеся синицы. Всё оживало и стремилось сделать этот день лучшим в жизни, всё равно надеясь, что завтра будет лучше. За что их можно винить, все так надеются, всегда думают. — Доброе утро... — прошептала от непонятливости ситуации Руна. Сердце вмиг обрело крылья и начало изнутри бешено биться о грудную клетку. Некая печаль исчезла, зато появилось некое смущение, непонимание происходящего, и в горле застряло слово "извини". — Доброе, — сказал Кнайф, мягко улыбнушись.