The Making of a Gentleman

Можно подумать, что в Аду аккуратность не является обыденностью, учитывая сомнительное население, которое Библия обрекает на преисподнюю. Приемы пищи, вероятно, были проведены для того, чтобы разбрасывать еду, играть с ножами за столом и пускать газы — полная противоположность тому, что сделал бы джентльмен. По крайней мере, так представлял себе Пип. Однако его теории неоднократно оказывались ошибочными, и эта гипотеза последовала их примеру после неожиданного визита самого Сатаны. — З-здравствуйте, Сатана, сэр, — робко поздоровался Пип, дрожа в постели, — К…ка…как Вы? От шока его горло сжалось, а голос превратился в писк. Хотя, возможно, шок был вызван тем, что он проснулся глубокой ночью от криков, пронзивших тишину его спальни и досок пола, которые превращались в уголь под жарким отблеском огня, пока, наконец, не рухнули, позволив самому Сатане выйти из своего царства. Его бедное сердце все еще не успокоилось от испуга, когда он уставился на нависшего над ним громадного красного зверя, чьи желтые глаза сузились, рога вытянулись к потолку и скрюченные черты загорелись в огне, охватившем комнату. Пип бросил взгляд на свою дымовую сигнализацию и увидел, как мигает красный свет, который не обращает внимания на пламя, прежде чем снова взглянуть на основную угрозу перед ним. Словно это могло бы дать ему какую-то защиту, он натянул одеяло до подбородка, дрожа, даже когда его губы изогнулись в подобии улыбки. — Ты Филипп Пиррип, не так ли? — Сатана быстро вырос, голос перешел в глубокое рычание. Какое-то время Пип сидел молча, не в силах решить, врать или нет, задаваясь вопросом, может ли Сатана обнаружить какую-либо ложь. Должно быть, ему потребовалось слишком много времени, чтобы решить, потому что Сатана зарычал, и огонь под его копытами вспыхнул, растянувшись до потолка. Он наклонился вперед, пока Пип не оказался заключенным в его огромной тени. — Так, ты или не ты? — Да, сэр! — Пип зажмурил глаза, но даже после этого силуэт Сатаны горел под его веками. Сквозь стук своего сердца он слышал стук приближающихся копыт Сатаны, но все равно упорно держал глаза закрытыми. Может быть, если он будет игнорировать его, то Сатана уйдет, а возможно, все это было кошмаром. Он надеялся, что последнее является правдой, и ждал момента, когда проснется от будильника с осознанием того, что все это был плохой сон. Затем большая масса расположилась в конце его кровати, поднимая её вверх из-за веса. Открыв глаза, Пип вскрикнул, увидев Сатану, сидящего рядом с ним. Сатана бросил на него раздраженный взгляд: — Успокойся, — потребовал он, тут же крик Пипа оборвался, и он еще сильнее сжался в себя, — я здесь не для того, чтобы причинить тебе боль, — заверил Сатана более мягким голосом. Пип кивнул, хотя про себя знал, что не должен на слово верить воплощению зла. Он молчал, остановив взгляд на копытах Сатаны, раскинувшихся перед ним, и ждал продолжения. — На самом деле я здесь, чтобы предложить тебе одну вещь. Взгляд Пипа тут же остановился на Сатане: — П-пр-предложить мне? — Он переключился на свои дергающиеся пальцы, перебирая нитку на одеяле. «Что?», — в своей голове он недоверчиво задавался вопросом — «Зачем я Сатане?» Сатана вздохнул, пощипывая место между нахмуренными бровями. Пип узнал в этом взгляде тот самый взгляд, который Фрэнк, его приемный отец, иногда изображал, когда его американский словарный запас расходился с британско-английским Пипа на уроках литературы. У него закружилась голова, когда он понял, каким человеческим Сатана выглядел только что. — Мне нужен кто-то, кто научит моего сына правилам приличия. Пип вырвался из своих размышлений и уставился на него: — П-подождите, тогда Вы должно быть… — слова Пипа замерли. С трудом сглотнув, он спросил, — …Вы… Вы хотите, чтобы я …сделал это? — Научить моего сына быть джентльменом? Да. — Почему я? Сатана моргнул, приподняв бровь, вопросительно глядя на Пипа: — Разве это не очевидно? — когда Пип не ответил, Сатана снова, на этот раз раздраженно, вздохнул, — Ну, во-первых, ты знаешь моего сына. — Знаю? В тот момент, когда слова сорвались с его губ, он понял, про кого идет речь. В его сознании вспыхнул образ хмурого мальчика с волнистыми черными волосами и одеждой такого же цвета, а также огнем, ярко пылающим в его голубых глазах. — Дэмиен Торн, — выдохнул Пип. — Дэмиен, да. Он стал довольно… проблемным как для Рая, так и для Ада. Я в отчаянии, он никого не слушает и делает все еще хуже, чем должно быть. Даже Ганди был близок применить насилие, когда пытался помочь. Сатана уронил голову на ладони, — я уже и не знаю, что делать! Ты вроде как моя последняя надежда, пацан. — Ваша последняя надежда? — смех сорвался с его губ прежде, чем он успел его остановить, — Даже Ганди не смог приручить Дэмиена, а Вы просите моей помощи? Сатана уже было открыл рот, чтобы ответить, но Пип тут же выпалил: — Простите, сэр, но Ваш сын никогда меня не послушает! Он скорее сожжет меня дотла, как это было много лет назад, — он плотнее закутался в одеяло, вспоминая свою роль в принятии Дэмиена в школу, — если, как я понял, он стал хуже, то я думаю, вам следует найти кого-то более квалифицированного. Возможно, Сезар Миллан мог бы вам помочь. Раздалось громкое рычание, и Сатана встал с кровати. Пип подпрыгнул, широко глядя Сатане в глаза. В них отражался тот же самый адский огонь, который светился в глазах Дэмиена много лет назад. Пип вздрогнул. Он снова почувствовал себя маленьким, словно муравей под копытом Сатаны. Внезапно он потерял всю свою уверенность. Сатана с рычанием обнажил свои острые клыки: — Я знаю, что прав в своих предположениях. Человеком, который превратит Дэмиена в джентльмена, будешь ты. Пип пробормотал: — У меня вообще есть выбор? — Сатана задумчиво посмотрел в сторону, затем презрительно усмехнулся. — Нет, я полагаю, что нет, — после он указал на Пипа, из-за чего тот вздрогнул, — будь готов к завтрашнему вечеру. Тогда и начнётся твоё репетиторство, — затем огонь собрался вокруг него, и Сатана исчез. Огонь превратился в пепел, покрывавший пол Пипа — единственное свидетельство визита Сатаны, поскольку все, чего коснулся огонь, вернулось к обычному состоянию, ничего не обуглилось и не сломалось. Наступившая тишина вызвала у Пипа звон в ушах: каждый вздох и биение сердца отдавались эхом. Пип откинулся на спинку кровати, чувствуя, что запыхался. Часы, стоявшие рядом с ним, показывали три четырнадцать утра — ведьминский час. «Вдох через нос, выдох через рот», — он слушал слова своего терапевта, которые прокручивались в его голове. Глубоко вздохнув, он провел дрожащими пальцами по своим длинным светлым волосам, убирая пряди с лица. Его тело казалось тяжелым, словно весило больше его ста тридцати фунтов, как будто он мог легко провалиться сквозь матрас и никогда больше не появиться. Чувствуя, как на него давит тяжесть, он откинулся на подушки, положив руку на живот, и сосредоточился на вдохах и выдохах. Пип должен был привыкнуть к аномалиям Южного Парка. Уже в третьем и четвертом классах каждый день приносил с собой новые впечатления. Появление Сатаны в его спальне было ничем. «Кроме того, он хочет, чтобы я научил Дэмиена Торна быть джентльменом», — напомнил ему разум, и Пип застонал. Повернув голову к часам, он увидел, что ваза с розой на прикроватной тумбочке скрывала последнюю цифру: «Три двадцать с чем-то». Слишком взволнованный за последние полчаса, он снова сел и включил лампу для чтения. С таким же успехом можно было бы приступить к работе на день, посчитал Пип, вставая с постели. Позже, в более разумные шесть тридцать утра, приемная мать Пипа застала его замерзшим, с подушкой на скрещенных руках, пускающим слюни на обеденный стол, с книгой Чарльза Диккенса «Большие надежды» перед ним, где мизинец служил закладкой. Заметки были разбросаны вокруг него, а второй карандаш уже давно упал и закатился под стул. Пип проснулся из-за того, что кто-то тряс его за плечо. — Чт-кто-? — он повернул голову, чтобы посмотреть на виновника. Увидев Марджи, полностью собранную на работу, с круглым лицом, искаженным беспокойством, он расслабился. — О Боже, это просто ты, Марджи… — Что ты делаешь так рано? — спросила она, поглаживая его за плечо. Затем ее рука остановилась. — Это же не снова кошмары, правда? Пип, зевнув, провел ладонью по глазам. Он покачал головой. — Боже мой, нет. Никаких кошмаров. Я только что проснулся и не мог снова заснуть, — сказал он. — О, ну хорошо, — Марджи похлопала его по плечу, — ну, раз уж ты встал, мне приготовить тебе что-нибудь поесть? Хочешь яичницу с тостами, милый? Пип улыбнулся ей. — Было бы чудесно. Спасибо, Марджи. Он последовал за ней на кухню, слушая, как она роется в шкафах, звон кастрюль и сковородок, а также приглушенное хлопанье дверей холодильника, открывающихся и закрывающихся за его спиной. Пока она готовила им завтрак, он наполнил и включил электрический чайник. Ожидая кипения воды, он позволил себе поразмышлять. Хотя это было всего три часа назад, визит Сатаны казался сном. Он бы никогда и не подумал, то Сатана попросит его — нет, потребует от него, Филиппа Пиррипа, преподать Дэмиену Торну уроки этикета? Он выходил из себя, думая, что Дэмиену будет плевать на то, что он должен сказать, и особенно на то, что он джентльмен! В конце концов, прошли годы с тех пор, как он в последний раз видел парня. Четвертый класс, если ему не изменяет память. Всего за несколько месяцев до нападения Меха-Стрейзанд, когда его приемные родители единогласно приняли решение переехать в Северный Парк и забрать его из государственной школы. С тех пор он был на домашнем обучении, а также позже посещал промежуточные сеансы терапии, служившие для диагностики и лечения больше, чем просто кошмаров, которые у него начались. Вспоминать то время было страшно. Покачав головой, он занялся тем, что начал доставать из шкафа оливково-зеленую кружку и пакетик чая «Эрл Грей» из коробки рядом с чайником. Выключив электрический чайник, он налил свой напиток и шмыгнул носом, когда пар поднялся вокруг его лица. Теперь пришло время снова ждать. — Итак, какие планы на день? — спросила Марджи из кухни. Она бросила два куска хлеба в тостер, затем вернулась к плите, вилкой соскребая со сковородки приготовленную яичницу-болтунью. Пип подошёл, чтобы взять у Марджи «Нутеллу», зная, что она съест её со своим тостом. — У меня было раннее начало дня, так что я уже закончил уроки литературы и посты для обсуждения,— он посещал онлайн-курс английского языка на уровне ближайшего общественного колледжа и работал над сравнительным эссе со школьной программой и романом по собственному выбору, — мне осталось сделать алгебру и историю Америки, — сказал Пип, ставя «Нутеллу» рядом с тостером. — Без естествознания? — впоследствии она спросила, — не мог бы ты поставить тарелки, пожалуйста? — одновременно выключая конфорку. Как только Пип это сделал, она разложила поровну яиц на обе тарелки. Мгновение спустя выскочили тосты, и оба намазали их соответственно — Марджи с нутеллой, а Пип с джемом. На обратном пути в столовую, где они сели завтракать, он взял чашку чая. Там их разговор возобновился. — Я все еще жду, когда старшая школа Северного Парка пришлет мне материалы для лаборатории. Они должны быть в среду. — Два дня без уроков естествознания… — пробормотала она, откусывая часть тост. — Между тем я пересматриваю другие свои уроки, — заверил он, получив от нее одобрительный кивок. Пип вынул чайный пакетик из кружки и ненадолго встал, чтобы налить молоко и сахар в свой «Эрл Грей». Снова сев, он медленно отхлебнул чая и хмыкнул, одобряя вкус. В перерыве между разговорами Марджи сверилась с настенными часами и издала приглушенный возглас, подозрительно похожий на «Вот черт!», после начав запихивать еду в рот. Пип тоже взглянул на время и увидел, что уже семь. Она должна была быть на работе в половину седьмого. — Не беспокойся о посуде, я разберусь, — предложил он, когда Марджи встала со своей тарелкой. Она улыбнулась, ставя все на место, и взъерошила его длинные волосы. — Спасибо, милый, — затем она убежала в ванную, скорее всего, чтобы почистить зубы. Тем временем Пип не торопился с едой и помахал на прощание, когда она промчалась мимо него к входной двери, — хорошего дня, Филипп! Люблю тебя! — Крикнула она через плечо. — Тебе тоже! — Она закрыла дверь как раз в тот момент, когда он ответил. Несколько часов спустя Пип все еще сидел за обеденным столом, но на этот раз с ноутбуком перед собой. Фрэнк спустился в девять и с тех пор занимался некоторыми делами. Он работал над свои программированием, следя за тем, чтобы Пип успевал делать школьные задания. Фрэнк печатал на своем ноутбуке с другой стороны стола с наушником в ухе и кофейной кружкой справа от компьютерной мыши. Его очки в черной оправе светились от экрана ноутбука, и время от времени он останавливался, чтобы поправить их. Именно глухой стук и редкий щелчок пробела не давали Пипу заснуть ранним днем. Пип потер глаза и снова перечитал ту же строчку. Однако слова словно двигались, менялись рядами, переходили от аффекта к эффекту. С другой стороны стола Фрэнк, прервавшийся на глоток кофе, поднял бровь, он взглянул на Пипа, услышав зевок подростка. Вынув наушник, он спросил: — Ты в порядке, сынок? — О, я замечательно, спасибо, — машинально ответил Пип, но без своей обычной бодрости. Подперев щеку, он нажал клавишу со стрелкой вверх, чтобы перечитать абзац с начала. — Ты выглядишь уставшим, — услышал он упорство Фрэнка. — Я в порядке, спасибо, — повторил Пип, взглянув на Фрэнка, который внимательно изучал его лицо. Он вернулся к экрану компьютера, щурясь, как будто это улучшит работу мозга. — Ну если ты так говоришь., — после долгой паузы Фрэнк встал и, оставив кофе на столе, взял пустую кружку из рук Пипа, — пришло время послеобеденного чая, не так ли? Пип взглянул на настенные часы, и действительно, было два пятьдесят всего десять минут назад. Куда ушло время? — О, я думаю да. — Я собираюсь разогреть черничные лепешки, которые ты приготовил вчера. Хочешь еще чаю? — спросил Фрэнк, вращая кружку Пипа. — Было бы славно, спасибо, — на этот раз Пипу не пришлось выдавливать улыбку. Через несколько минут снова появился Фрэнк, держа в одной руке тарелку с булочкой, а в другой чай. Для них это был ежедневный ритуал с тех пор, как Пипу было девять лет, когда он впервые пришел к ним домой и нерешительно спросил Фрэнка и Марджи о послеобеденном чаепитии. Это было восемь лет назад, и традиция еще не умерла. Закрыв и отложив ноутбук в сторону, Пип поблагодарил Фрэнка, когда тот поставил перед ним булочку и чай. — Ну вот, — сказал Фрэнк и на секунду отлучился, чтобы взять свою лепешку, — а вот и я, — закончил он, ставя тарелку на место рядом с Пипом. Сев рядом с ним, он послал сыну быструю улыбку и потер руки, — а теперь попробуем твои черничные лепешки! — Дай мне знать, как они тебе, — сказал Пип, покачивая пакетиком чая вверх-вниз в кружке, и наблюдая, как Фрэнк мнется. Хотя Пип уже несколько раз готовил лепешки для своих приемных родителей, время показало, что, когда он сжигал партию дотла или использовал соль вместо сахара, его хвалили за эти творения. Он не ошибся, потому что Фрэнк застонал от восторга вскоре после первого укуса. — Как всегда, Фил, твои лепешки восхитительны! — Большое спасибо, — сказал Пип, улыбаясь. Он достал чайный пакетик — на этот раз со вкусом ромашки — и сделал глоток. Мгновенно напряжение спало с его плеч. Он довольно вздохнул. «Хороший чай». — Мне никогда не понять твою любовь к чаю, — сказал Фрэнк, качая головой. Пренебрежительно Пип сделал большой глоток чая. — Мне никогда не понять твою любовь к кофе. — Туше. Пип усмехнулся и откусил булочку. Фрэнк был прав, это была хорошая партия. Послеобеденный чай закончился после небольшого разговора, и вскоре они оба вернулись к своей работе. Прошло два часа, и благодаря кофеину в своем чае Пип смог закончить свои задания чуть позже пяти. Обычно он заканчивал работу к четырем. Больше не отвлекаясь на монотонность работы, мысли Пипа метались, когда он вспоминал подробности визита прошлой ночи. «Будь готов к завтрашнему вечеру. Тогда и начнётся твоё репетиторство», — звучали слова Сатаны, и хотя он указал конкретную половину дня, он не уточнил время. Взволнованный своим затруднительным положением, Пип направился к лестнице. Голос Фрэнка остановил его. — Фил, ты голоден? — он вышел из кухни, вытирая руки кухонным полотенцем, с легкой улыбкой на лице. — Сегодня вечером я готовлю спагетти с фрикадельками! Пип почувствовал укол вины, когда повернулся к Фрэнку, и увидел, как его лицо поникло, увидев раскаявшееся выражение на лице Пипа. — Извини, но я чувствую себя довольно неважно. Это не было полным вымыслом — тревога, связанная с тем, что он не знает, когда и как будут проводиться эти уроки, заставляла его желудок скручиваться узлами. Мысль о еде в данный момент вызывала полное отвращение. Склонив голову, он посмотрел себе под ноги и сказал: — Если ты не против, я думаю, что сегодня вечером я пропущу ужин. — Конечно. Тебе что-нибудь нужно? — сказал Фрэнк, прислоняясь к перилам. Пип улыбнулся. — Я думаю, что в остальном всё в порядке, но спасибо. Я уверен, что ужин будет очень вкусным, — он сделал шаг вперед, — я буду в своей комнате, но… Фрэнк, если вдруг мы больше не увидимся … Спокойной ночи, — Фрэнк улыбнулся. — Тебе тоже, приятель. Спокойной ночи. «Надеюсь», — подумал Пип и, поблагодарив в последний раз, удалился в свою комнату. Сидя на своей кровати, Пип оглядел комнату, обратив пристальное внимание на то, где прошлой ночью появился Сатана. Он приведёт сюда Дэмиена? Обеспокоенный, он соскользнул с кровати, чтобы запереть дверь спальни. Повернувшись спиной к двери, он снова осмотрел свою комнату на наличие признаков адского огня, даже принюхался к дыму. Ничего. — Как я должен быть готов, если он не назначил время? — Пробормотал Пип, подходя к своему окну. Северный Парк во многом был похож на Южный Парк. Тип жилья был таким же: со стандартным гаражом, подвалом, соединенными гостиной и столовой, кухней на нижнем этаже и тремя комнатами на втором. Холодные сезоны были такими же суровыми, предоставляя только несколько дней лета, прежде чем мороз вернется, и зимние пальто и шапки снова станут актуальными. Как и в его доме в Южном парке, он жил в той же комнате, где и жил там. Однако вид был другим, поскольку его семья жила в самом конце домов, что давало ему удаленный вид на умирающие малые предприятия на Мейн-стрит. Судя по звуку, облагораживание Южного парка привлекало больше Северного парка. Он вздохнул и посмотрел, как солнце медленно садится, скрываясь за горным пейзажем. Пип должен был понимать, что ночь означает темноту на улице, но с его тревожными мыслями по поводу того, чего ожидать от всего этого, ему нужно быть готовым ко всему. Вот почему, увидев свое отражение в окне, он пришел в ужас. — Черт возьми, меня не должны увидеть в таком виде! — сказал он, с ужасом заметив, что на нем все еще футболка с надписью «Это чайная футболка» и синие джинсы. — Ни один джентльмен не будет пойман в таком виде на официальном мероприятии. Подбежав к шкафу, он перерыл висящие там рубашки, пока не нашел свою темно-бордовую на пуговицах. Сняв её с вешалки, он закрыл дверь и подошел к комоду, выдвинув ящик с брюками. Его прервал стук в дверь. — Фил, Фрэнк сказал, что ты плохо себя чувствуешь. Ты там в порядке? — это был голос Марджи. Еще один стук вывел Пипа из замешательства. — О, у меня все хорошо! Просто готовлюсь ко сну! — крикнул он, закрывая ящик комода с парой черных брюк под рукой. Он услышал, как повернулась дверная ручка, щелкнув в замке, удерживавшем ее закрытой. — Почему дверь заперта? — Переодеваюсь! — крикнул он, снимая джинсы, чтобы надеть более формальный низ. По ту сторону двери повисла пауза. — Хорошо, только не забудь открыть дверь, когда закончишь. Ты уверен, что тебе ничего не нужно? — Не забуду, нет, я думаю, мне ничего не нужно. Я собираюсь спать, так что, пожалуйста, не беспокойте меня, спасибо! — сказал он, и его голос на мгновение стал приглушенным, когда он стянул с себя рубашку. — Тогда хорошо, спокойной ночи, малыш. Надеюсь, завтра утром ты почувствуешь себя лучше. — О, я уверен в этом! Спокойной ночи! Он прислушался к ее удаляющимся шагам, прежде чем надеть темно-бордовую рубашку. Ему пришлось дважды застегивать ее из-за того, насколько взволнованно он себя чувствовал. В любой момент мог прийти Сатана, хотя Пипу и не нравилось все это, он должен был убедиться, что готов. В конце концов, так поступил бы джентльмен. Вот только прошло два часа, а ничего до сих пор не произошло. Марджи и Фрэнк уже укладывались спать перед телевизором в соседней комнате, а Пип откинулся на спинку кровати, уставившись в потолок полуопущенными глазами. Может, Сатана забыл о своих планах? В конце концов, он был правителем Ада, и даже Сатана может что-то забыть в своем расписании. Он моргнул. Его веки начали тяжелеть, каждое моргание становилось длиннее. Казалось, будто он только что проснулся, так как глаза стали слипаться. Повернувшись на бок лицом к тумбочке, он отодвинул вазу с розой, чтобы посмотреть время. Девять тридцать один. Между одним медленным морганием и следующим время стало девять тридцать два. — Похоже, Сатана не появился, — пробормотал Пип, чувствуя, как его сознание угасает. Глаза Пипа закрылись. В следующий раз, когда он открыл их, он увидел свою спальню. Цвета были приглушены, но вспыхивали, становясь видимыми, как стробоскоп при свете полной луны, проникающей в его окно. Потолок над ним становился все ближе и ближе. Детали были размыты. Пип потянул руку, чтобы почувствовать наощупь странную текстуру. Когтистые пальцы на его плече остановили Пипа. — Ты идешь не в ту сторону, — прошипел голос. Затем он падал. Огонь полыхал вокруг него, фигуры появлялись и исчезали, толкали и тянули его все ниже. и ниже И НИЖЕ Змеи, гротескные имитации человека, хихикающие, говорящие все сразу. Пип закричал, не в силах сопротивляться, не в силах уйти от огня, не в силах сделать что-либо против того, что его толкали все дальше и дальше вниз. Затем огненный туннель превратился в водоворот в темном небе также внезапно, как это началось. Вересковый красный смог извивался вверх, закрывая Пипу вид на высокие далекие горы. Он лежал, распластавшись на красной скале. Столь же красное было лицо, которое вторглось в его поле зрения. —Черт возьми! — взвизгнул Пип, вскакивая на ноги, чтобы отступить от существа. Это было гигантское чудовище, похожее на беса, с морщинистой красной кожей, прищуренными желтыми глазами и короткими черными рожками сбоку лба. Его тело было огромным, с толстыми и более крупными конечностями, а также с длинными крыльями летучей мыши с красными мембранами, прораставшими из его спины. Когда существо открыло рот, Пип почувствовал, как его наполняет страх от вида этих острых зубов. — Следуй за мной, — прошипело существо глубоким рычанием. Он протянул когтистую руку, и ощущение его пальцев вокруг плеча, было знакомо. — Ты… Ты хочешь, чтобы я последовал за тобой? Вместо ответа существо толкнуло его вперед. Пип споткнулся, но смог быстро удержать равновесие. — Не надо толкаться! — Возразил он и на этот раз последовал за существом, которое двинулось вперед. Они оказались в каменном круге, так как из скалы торчали рогатые серые камни. Подойдя ближе, он увидел петроглифы, вырезанные на поверхности; что они подробно описывали, он не знал. Когда они проходили мимо построек, он огляделся с хмурым лицом. От огня, пустынного пейзажа и темного неба напрашивался вопрос: — Скажите мне, мы в Аду? — Он почти испугался ответа, когда существо слегка повернуло голову, чтобы посмотреть на него. — А на что ещё это похоже? — огрызнулось существо, и это всё подтверждение, которое требовалось Пипу. Остановившись как вкопанный, он просто стоял там, замерев, пока существо продолжало идти вперед. Когда стало очевидно, что шаги Пипа больше не отзываются эхом, существо развернулось к нему лицом. — Ну же, шевелись! — Пожалуйста, скажите мне, я… я умер? — когда Пип обдумывал предложение Сатаны, на него нахлынул холодный поток ужаса, — пожалуйста, вы должны сказать мне! Я должен помогать только временно, понимаете, не… не навсегда! — Некоторое время он продолжал так кричать, едва не расплакавшись при мысли о том, что он мертв, и в Аду, если уж на то пошло, он навечно! Остроконечные уши существа дернулись, и с рычанием оно шагнуло к подростку, оскалив острые зубы. — Ради всего сатанинского, пожалуйста, можешь заткнуться? — зашипел он, и рот Пипа захлопнулся. — Ты не мертв, просто… временно перемещен. Ясно? Его когтистая рука метнулась вперед. Пип завопил, зажмурив глаза, ожидая, что боль от когтей, разрывающих его живот, появится. Однако все, что он чувствовал, был легкий ожог. Приоткрыв глаза, он уставился на свой живот, полностью ожидая увидеть, как его кишки торчат наружу. Вместо этого он увидел нетронутую ткань рубашки. — Здесь тебе нельзя причинить вреда, — сказало существо, сжимая когти, — нельзя, пока ты астральное тело, — он закончил и продолжил путь вперед. Через мгновение Пип покачал головой. — Я схожу с ума… — прошептал он и быстро закричал «Подождите!», побежав за демоном. Существо не повело его далеко. До этого он видел высокую черную гору, сделанную из скалы, возвышающуюся над Землей вдалеке. Приблизившись, он увидел то, что было на самом деле: замок. Ров лавы окружал форт, а дверь из того же черного камня плавно сливалась со стенами, к которым она была прикреплена. Пип понял, что это вход, только когда двое охранников, внешне похожих на его проводника, опустили дверь на цепи, образовав мост через опасный ров. С другой стороны появился сморщенный старик в темной мантии с редкими белыми волосами и шрамом на левом глазу. Он ждал их. — Ах, Зазул, спасибо, что доставил ребенка, — сказал он, сложив руки перед собой, — я заберу его отсюда. — Хорошо, — сказал Зазул и на прощание подтолкнул Пипа к старику, — следи за ним, он не любит шевелить ногами. С этими словами он ушел в замок, исчезнув в одном из многочисленных туннелей, протянувшихся вдоль внутренней части атриума. Пип смотрел, как Зазул уходит, прежде чем снова обратить внимание на старика перед собой. — Так ты Пип? — спросил старик, скривив рот, глядя на Пипа с явным неодобрением. — Да, это должно бы быть я, Филипп Пиррип. А Вы кто? — Демониус. Давай, ты опаздываешь. Войдя в атриум, Пип сразу заметил огонь, горящий в проемах интерьера, и дым, поднимающийся вверх к открытому световому люку, который пропускал дополнительный свет от огненного водоворота в небе. Замок, должно быть, был построен из спящего вулкана, предположил Пип, плетясь за Демониусом в широкий открытый дверной проем напротив входа. Оттуда Пипа повели по длинному коридору. Цепи свисали со стен, сверкая в свете огня. Кое-где висели наручники, поржавевшие от чего-то подозрительно похожего на кровь. Пип держался подальше от них, едва не наступая Демониусу на пятки из-за того, как близко он следовал за ним. — Забавно, Зазул сказал, что ты не любишь шевелить ногами, — сказал Демониус, бросив взгляд на Пипа из-за его близости. Пип быстро отодвинулся. Наконец, в тусклом свете из темноты появилась массивная деревянная дверь, открывающая конец длинного зала. Из-за их нарастающей близости Пип не мог не услышать повышенный голос Сатаны. — Я же говорил тебе, Дэмиен, больше никакой канадской охоты! У тебя скоро важная встреча, и тебе повезло, что ты вернулся вовремя! Двое охранников, стоявших за дверью, вздрогнули, когда от крика зазвенели даже цепи. Пип вздрогнул, успокаивающе потирая плечо, пока стоял позади Демониуса, который остановился у двери. Пип был озадачен, увидев, что на его лице было непроницаемое выражение, пока владыка Ада кричал в комнате напротив него. Он обратился к Пипу: — Ты останешься здесь, пока тебя не позовут, понял? — затем охранникам, стоявшим за дверью, он дал приказ, — Смотрите за ним. Охранники кивнули, и Пип отошел в сторону, когда Демониус заглянул в комнату. Над головой Пип мог разглядеть только кончики желтых рогов Сатаны и черную люстру с горящими внутри красными свечами. — Сатана, прошу прощения за вторжение, мальчик, которого Вы звали, прибыл. Демониус шагнул дальше в комнату, открывая взору Пипа больше Сатаны. Тем не менее, он не мог видеть, где был Дэмиен. Желтые глаза Сатаны метнулись к двери и встретились с карими глазами Пипа. — Хорошо, пригласи его. Демониус повернулся достаточно, чтобы жестом позвать Пипа, и Пип нерешительно шагнул в дверь. Оказалось, что он вошел в большую столовую, где стоял длинный черный стол со стульями из того же камня и красными подушками на сиденьях. Сатана стоял у самого большого стула в конце, а через несколько стульев Пип наконец увидел его. — Пип, ты знаком с моим сыном, с Дэмиеном. Дэмиен изменился во много в одном, и лишь немного в другом. Теперь он был выше, но ниже Пипа на дюйм, и, казалось, развивает форму клина с его широкими плечами и узкой талией, очень похожим в этом отношении на его отца. Его черные волосы все еще напоминали стрижку его юности, беспорядочно падавшие на одну сторону лба, пряди торчали во все стороны с затылка. Пара заметных отличий заключалась в том, что его уши были приподняты вверх, что-то смутно напоминающее эльфийские; затем были его голубые глаза и его суженные вертикальные зрачки, и губы, сжавшиеся в оскале, благодаря чему Пип мог видеть два ряда острых зубов. Его одежда, однако, больше подходила воину, чем антихристу или, если уж на то пошло, замаскированному антихристу. В молодости Пип помнил его вездесущую черную водолазку, штаны и то, как это в сочетании со злобным и хмурым взглядом привлекало к нему внимание готов и эмо. Теперь он носил наплечники с шипами, простые серебряные доспехи и шлем, зажатый под рукой. Рядом с ним нервный охранник сжимал два окровавленных копья, одно из которых, вероятно, принадлежало Дэмиену. — О, так это твой план? Привезти мне его? — сказал Дэмиен, с презрением глядя на отца. Половое созревание воздало должное его голосу, сделав его более естественным, чем тот гнусаво-писклявый, который Пип помнил с четвертого класса. — Сынок, Пип здесь, чтобы научить тебя быть джентльменом, — медленно сказал Сатана, и блондин шагнул вперед. Пип застенчиво подчинился, пока не встал рядом с Сатаной, а после почувствовал толчок — с той стороны, которая была ближе всего к Дэмиену. Брови Дэмиена на мгновение нахмурились, прежде чем он фыркнул. Пип протянул руку. — Рад снова тебя видеть, — поприветствовал он с легкой улыбкой. Дэмиен только с усмешкой оглядел Пипа снизу вверх, уделяя особенно пристальное внимание его ногам. Он проигнорировал приветствие Пипа и вместо этого повернулся к своему отцу. — Он собирается научить меня быть джентльменом? Каким образом, если он даже одеваться не умеет? Возможно, это был шок от того, что его астрально спроецировали через измерения и он прошел через Ад, но за все это время Пип так и не осознал, он был обут только в носки. Более того, на нем были белые носки с черными брюками и темно-бордовой рубашкой. Несоответствие было абсолютно ужасающим! Пип обнаружил, что его лицо быстро краснеет от смущения. — Ох, мне ужасно жаль, я забыл… — он умолк, не в силах закончить фразу, когда все теперь смотрели на него. В частности, Дэмиен Торн, чьи темно-синие глаза горели с той же силой, что и в третьем классе. Пип заметно поник под пристальным взглядом Дэмиена, уставившись на свои белые носки, которые резко контрастировали с темным камнем, на котором он стоял. — Значит, он одет не по случаю. То же самое можно сказать и о тебе, сынок, — заметил Сатана, снова привлекая внимание к состоянию одежды Дэмиена. Дэмиен плотно сжал губы и оторвал взгляд от Пипа, чтобы свирепо посмотреть на своего отца. Он демонстративно сунул свой шлем охраннику, стоявшему рядом с ним, который взял снаряжение, слегка жонглируя им. Теперь два посоха были в одной руке, шлем — в другой. Следующими были наплечники, которые охранник едва не пропустил, когда Дэмиен использовал свои способности, чтобы поднимать и опускать снаряжение. Остальная часть доспехов снялась таким же образом, слетая с Дэмиена в руки сопротивляющегося охранника, и обнажив обтягивающую черную одежду, которую носил под ней антихрист. Казалось, изменилось меньше, чем думал Пип. Сатана скрестил руки и постукивал копытами на протяжении всего представления, и когда оно закончилось тем, что Дэмиен подражал действиям своего отца, владыка Ада свирепо посмотрел на него. — Не думай, что наше обсуждение твоих внеклассных занятий закончено. Вельзевул в любой момент может постучать в мою дверь по этому поводу, и я полностью рассчитываю, что у тебя будет, что ответить. — Да, как скажешь, — отмахнулся Дэмиен, глядя в сторону. В комнате воцарилась тишина, и Пип почувствовал себя неловко, стоя там, переминаясь с ноги на ногу и теребя концы рукавов. Наконец, после долгого молчаливого противостояния Сатаны и Дэмиена, тишину нарушил Демониус. — Сэр, занятия. — Что? Ах да, точно, — Сатана прочистил горло. — Сынок, твой друг Пип будет преподавать тебе уроки этикета, нравится тебе это или нет. Я полностью рассчитываю на то, что он получит все твоё внимание, а ты будешь хорошо себя вести. Понял? Равнодушный вид Дэмиена заставил Пипа снова покраснеть. — Друг? — Пип услышал, как он что-то пробормотал. — Да, черта с два, Фрэнчи мог бы научить меня быть джентльменом. Скажи мне, как джентльмен, как бы ты посоветовал мне съесть мои лягушачьи лапки? — продолжая сыпать соль на открытую рану, он спросил Пипа. — Заткни свой чертов рот! — рявкнул Пип, и этой вспышки было достаточно, чтобы все отступили на шаг. Дэмиен ошеломленно уставился на блондина, когда Пип зажал свой рот руками. Горячая вспышка гнева сменилась холодом. Сделав шаг назад и убрав руки, он повернулся к Сатане с опущенными глазами. — Мне ужасно жаль, но я думаю, самое время вернуть меня домой. Сатана умиротворяюще поднял руки. — Давай не будем торопиться. — Тогда я сам могу проводить себя, — сказал Пип и сдержал свое слово, направившись к двери. Это, по крайней мере, побудило Сатану к действию. Огненным пятном он возник перед Пипом как раз в тот момент, когда тот прошел за дверь. Пип подпрыгнул, когда над ним внезапно возвышался восьмифутовый гигант. — Подожди! Пожалуйста, ты не можешь сейчас уйти, пацан. Занятия еще даже не начались! — Думаю, я уже достаточно раз выставил себя дураком, сэр, — ответил он. — Мне казалось, я покончил с этим, — пробормотал Пип, не смотря Сатане в глаза. — А теперь, если не возражаете, не могли бы Вы, пожалуйста, астрально спроецировать меня обратно в мое тело? — более четко сказал Пип. — Пока нет. Пожалуйста, пойдем со мной. Нам нужно поговорить. — Я не хочу туда возвращаться, — вежливо возразил Пип. Сатана покачал головой. — Я отведу тебя не туда, а куда-нибудь еще. А теперь пошли. Не имея никого, кто мог бы отправить его обратно в своё тело, Пип был вынужден последовать за Сатаной вглубь замка. Они вернулись в атриум, откуда направились в другой коридор, делая несколько поворотов и проходя мимо случайных охранников, стоявших на своем посту. Наконец, после нескольких минут ходьбы в тишине, Сатана приоткрыл дверь, за которой оказалась… гостиная? Действительно, то, что он увидел, было именно этим, потому что в комнате с голубыми стенами находились бирюзовый диван и здоровые зеленые растения в горшках. Над диваном было окно, из которого открывался вид на замок Сатаны издалека. — Пожалуйста, входи, — сказал Сатана, жестом приглашая в комнату. Хотя этот парадокс утомил его, Пип осторожно вошел в комнату. Сатана закрыл за ними дверь и, обойдя Пипа, подошел к дивану. Усевшись, он похлопал по месту рядом с собой, приглашая Пипа сесть. Пип устало опустился на диван и сел с краю, выпрямив спину как шомпол. Рядом с ним вздохнул Сатана. — Итак, тебе, должно быть, интересно, зачем я привел тебя сюда, — теперь его голос звучал мягче, что составляло полный контраст с тем Сатаной, которого Пип видел прошлой ночью и ранее в зале заседаний. — Да, для начала хорошо бы узнать. — Ну, вообще-то, сначала я должен извиниться за то, что напугал тебя прошлой ночью. Это было нехорошо с моей стороны, и я сожалею об этом. Однако ты должен понять, мне действительно нужно, чтобы ты помог, по многим причинам. Видишь ли, отношения между Раем и Адом непростые, как ты мог себе представить, но в последнее десятилетие они только обострились из-за некоторых… вещей. Я не могу позволить себе снова начать войну, по крайней мере, с тех пор, как Бог начал допускать в Рай не только мормонов и из-за этого создавать большую армию, и Дэмиен… он должен ответить за некоторые вещи, которые он сделал как антихрист, чтобы сохранить мир, но поскольку он такой, какой есть, я не придавал этому значение. Но он стал только хуже! И Майкл и его группа ангелов дышат мне в затылок, чтобы получить от него ответы. Готов поспорить, я смогу сдерживать их еще недолго, но ровно столько, сколько тебе нужно, чтобы ты научить Дэмиена, но не больше. Пипу потребовалось мгновение, чтобы переварить все, что сказал Сатана. — Хорошо… Что ж, извинения приняты, но к чему всё это? — Мне нужно было увезти тебя подальше от любых любопытных ушей, чтобы я мог объяснить тебе… ну, причину поведения Дэмиена. — Продолжайте. Именно сейчас Сатана выглядел раскаивающимся. — Мне нужно, чтобы ты понял, что поведение Дэмиена — это, ну, моя вина. В детстве у Дэмиена никогда не было хороших примеров для подражания, — объяснил он, потирая затылок. — Видишь ли, Саддам Хусейн и я были вместе, когда Дэмиен был моложе и жил здесь, на седьмом слое Ада. Так что, с одной стороны, у него был Саддам — манипулирующий, абьюзивный, неуважительный мудак, а затем я, который даже не мог противостоять ему, в качестве примеров для подражания. Поэтому он… он часто видел оскорбления Саддама, а иногда и сам становился жертвой его словесных оскорблений. Я попытался отгородить его от всего этого, отправив наверх, к его человеческой матери, что немного помогло. Однако к тому времени ущерб уже был нанесен. — И сколько времени прошло с тех пор, как вы с Саддамом расстались? — Около восьми лет… — Восемь лет! Господи, я не хочу, чтобы это прозвучало так, будто отвергаю его абьюзивное прошлое, но мне кажется, что ему пора начать осознавать свои поступки, нет? Сначала Сатана выглядел неуверенно. — Он думает, что всё делает правильно. — Тогда ему нужно усвоить, что на самом деле нехорошо быть неуважительным хулиганом. — И именно поэтому ты нам нужен, Пип! Разве ты не видел его там, в зале? Он совершенно потерял дар речи после твоей вспышки гнева! Вот почему я выбрал тебя. — Этого я все ещё до конца не понимаю, — проворчал Пип. Однако когда он поймал серьезный взгляд Сатаны, то глубоко вздохнул. — Я действительно тот, кто Вам нужен, да? — Да! Очередной вздох. — …хорошо, я помогу Вам. Но! Вам нужно установить правила для наших уроков. Если я собираюсь чему-то учить Дэмиена, должны быть какие-то правила. — Конечно. — Во-первых, он должен перестать ассоциировать меня с французами! Я совсем не такой, как эти лягушки, и ему лучше понять это! — Ага. — Во-вторых, Дэмиен не может использовать свои силы, чтобы угрожать мне или причинять боль. Астральное тело или нет, но мне не очень нравится, когда мне угрожают. — Конечно, конечно. — В-третьих, мне нужно, чтобы Вы прекратили искать для него оправдания. Это только дает ему возможность продолжать вести себя плохо. Попробуйте поговорить с ним о его переживаниях, но не позволяйте ему лгать, а также станьте примером того, как ему надо обращаться с людьми — Ладно… Я попробую это сделать. Но не обещаю. Пип кивнул. — Это все, что я прошу — просто попробовать. После установления правил Сатана сопроводил его обратно в каменный круг. Пипа поставили посреди круглой поляны и велели ждать. Переминаясь с ноги на ногу, он наблюдал, как Сатана остановился за пределами круга и поднял руки в воздух. — Что происходит? — спросил Пип. Сатана ухмыльнулся. — Сейчас ты вернешься, — затем петроглифы начали светиться красным в ответ на пение Сатаны. Белый свет поглотил Пипа и сбил с ног. Обратное астральное проецирование в собственное тело похоже на глубокое погружение и всплытие обратно на поверхность. Напряжение и давление глубоководья рассеялись, и появилось чувство невесомости прямо перед тем, как подняться обратно. Пробуждение, однако, было похоже на проваливающийся сон. Сердцебиение подступило к горлу, и внезапно он проснулся, вздрогнув всем телом, когда душа и тело столкнулись. Секундой позже запищал его семичасовой будильник. Пип тяжело дышал, чувствуя себя таким бодрым, каким он никогда не был в своей жизни, в этот краткий миг, когда его сердце бешено колотилось, а руки дрожали. Оглядев комнату, он увидел, что солнечный свет проникает сквозь окно, и, взглянув вверх, отметил, что расстояние между ним и потолком вернулось к норме. Вздохнув с облегчением он перевернулся на другой бок и отключил будильник. В душе, стоя перед зеркалом, он увидел три злобных следа от когтей, протянувшихся по его животу, в том самом месте, где Зазул поцарапал его. Если у него и были какие-то сомнения по поводу произошедшего прошлой ночью, то царапины были явным доказательством обратного. Он вздрогнул, вспомнив, как Зазул без всяких оговорок доказывал свою точку зрения, проведя когтями по нему. Что, если он ошибался? Что, если физические атаки Зазула на его астральное тело не просто поцарапали его, но и повредили его душу? Он не хотел больше думать об этом. Включив душ, он быстро вымылся, обращая пристальное внимание на красные линии, пересекающие его живот. День прошел так же, как и большинство других дней: ничего кардинального не изменилось. Солнце по-прежнему всходило на востоке и садилось на западе, новостной канал по-прежнему бубнил о политике, о том, кто из знаменитостей чем занимается, время от времени рассказывая репортажи о странной активности в Южном парке, а Пип по-прежнему делал свои школьные задания, как обычно. Однако нетипичным было то, что он погрузился в размышления о Дэмиене и о том, что Сатана рассказал о его поведении. По крайней мере, это объясняло его действия в детстве, но, судя по всему, способности антихриста ударили ему в голову. Затем возник вопрос о том, как он собирается учить Дэмиена чему-либо об этикете, когда тот был так близок к крайнему проявлению неджентльменского поведения. Во время ланча, пока Пип наслаждался остатками вчерашних спагетти, он начал составлять расписание уроков. То, что он добавил свои прошлые уроки из лондонской школы-интернат в нынешний список, наполнило его одновременно ностальгией и угрызениями совести в память о своем старом друге Покете. Покет обладал терпением святого, общаясь с Пипом в тот первый день. По крайней мере, он был лучшим учеником, чем Дэмиен когда-либо станет. Он представил, как Покет терял своё хладнокровие — мастерство, которым Пип так и не смог до конца овладеть, когда дело касалось некоторых оскорблений, связанных с французами, — он захихикал. Дэмиен, несомненно, мог стать тем, кто наконец-то заставил бы Покета сломаться, это уж точно. Смех утих, и он принялся за расписание. Если он собирается чему-то научить Дэмиена, то ему следует вести себя как джентльмен.

***

В ту ночь его падение в Ад было не настолько драматичным. В какой-то момент Ганди даже прошел рядом, чтобы пожелать ему удачи, когда он спускался на седьмой уровень Ада. Также постоянно присутствовала хватка Зазула на его плече, которая появилась после того, как Пип приземлился. На этот раз на ногах. — Шевелись, Сатана и Дэмиен ждут, — таково было приветствие Зазула. Как и в прошлый раз, Пипа передали Демониусу и отвели в ту же комнату в замке. Внутри зала Сатана сидел в самом большом кресле, постукивая указательным пальцем по столу, в то время как Дэмиен сидел через два стула от него, скрестив руки на груди и повернувшись спиной к двери. Пип вошел в комнату следом за Демониусом с легкой улыбкой на лице. — Господин, я привел Пипа. — Ах, Пип, я очень рад тебя видеть. Пожалуйста, проходи. Осознавая, что раз он уже находился в комнате, он воспринял это как разрешение подойти к столу. Пип проигнорировал взгляд Дэмиена, когда проходил мимо, чтобы встать у трона Сатаны. — Сатана, я составил план уроков, по которому буду заниматься с Дэмиеном в ближайшие дни. Я надеюсь выполнить каждое занятие по расписанию и хотел бы, чтобы в дни, посвященные этикету приема пищи, у нас были расставлены тарелки и столовые приборы. — О, на самом деле эти уроки не понадобятся, — сказал Сатана, сверяясь со списком, — вместо этого уделяйте больше внимания социальному и деловому этикету. — Не учить манерам за столом? Но это часть того, чтобы быть джентльменом. — Сейчас в этом просто нет необходимости. — …ну ладно. Я вычеркну это и перенесу некоторые другие уроки по мере необходимости, — Пип забрал свой листок обратно, аккуратно сложил его и сунул обратно в карман. Подняв глаза, он повернулся и встретился взглядом с Дэмиеном. Пип сделал глубокий, расслабляющий вдох, — Тогда приступим, — Пип улыбнулся и протянул руку. — Добрый день, Дэмиен. Дэмиен невозмутимо приподнял бровь, не делая ничего, чтобы разжать скрещенные руки и пожать протянутую ладонь. — Я вижу, на этот раз ты не забыл свою обувь. Пип пропустил этот комментарий мимо ушей. Он решительно не опустил руку. — Джентльмен здоровается и прощается рукопожатием. За это он получил закатанные глаза. Однако через мгновение Дэмиен высвободил руки, чтобы схватить Пипа. Хотя это было едко во всех смыслах этого слова, поскольку Дэмиен устроил великолепное шоу, поднимая и опуская их руки, судя по улыбке Сатаны, это был прогресс. Отпустив его руку, Пип выдвинул стул рядом с Дэмиеном и сел, опустив руки на колени. — Итак, для начала: руки джентльмена в состоянии покоя должны быть опущены по бокам при ходьбе и стоя, а также лежать на коленях, когда он сидит. Мужчине неприлично держать руки скрещенными, — при этих словах он бросил многозначительный взгляд на скрещенные руки Дэмиена, — руки в карманах или все время держать их сцепленными перед собой или за спиной. Иногда это нормально, но для наших целей я прошу тебя положить ладони на бедра, пожалуйста. Дэмиен с сомнением переводил взгляд с Пипа на Сатану, его челюсть отвисла, а взгляд был неотрывным. Его руки впились в плечи. — Отец, ты правда ожидаешь, что я буду серьезно относиться к этим урокам? — Дэмиен, для твоего же блага делай так, как он говорит, — приказал Сатана. К удивлению Пипа, он тоже следовал его инструкциям, поскольку теперь его руки лежали на ногах, а не на столе, — ты не можешь все испортить. Это, казалось, привело Дэмиена в движение, потому что, посмотрев на Пипа долгим взглядом, который теперь уже не был похож на кинжалы, он разжал скрещенные руки и положил их на колени. От этого улыбка Пипа стала еще шире. — Очень хорошо. Теперь, когда с этим покончено, сегодня ты будешь изучать светский этикет. Хотя поведение Дэмиена не отражало его энтузиазма по поводу учебы, Пип все равно настаивал. — Во-первых, я хочу донести до тебя важность проявления простых жестов вежливости. Говоря «пожалуйста», «спасибо» и «здравствуйте, приятно с вами познакомиться» людям, это расположит их к тебе и в высшей степени подобает джентльмену. Сыграем в ролевую игру? Прежде чем Дэмиен успел ответить, вмешался Сатана. — Я думаю, это пошло бы ему на пользу. — Окей, Дэмиен, притворись, что мы только что познакомились. — Привет, приятно познакомиться, — монотонно произнес он, стараясь не встречаться взглядом с Пипом. — Джентльмены пожимают руки тем, кого встречают, и поддерживают зрительный контакт во время разговора, — продекламировал Пип, — попробуй еще раз, пожалуйста. Голова Дэмиена откинулась на спинку стула. Наступила пауза, пока он раздраженно смотрел на стол. Похоже, ему пришлось напрячь все свои силы для выполнения этой задачи, потому что после тяжелого выдоха он выпрямился и повернулся к Пипу с протянутой рукой. Сосредоточив свои голубые глаза на Пипе, блондин почувствовал, как его щеки порозовели от серьезности. Это была битва за то, чтобы держать их взгляды на одном уровне. Тем не менее, он с улыбкой пожал протянутую руку. — Приятно познакомиться, Пип, — на этот раз он говорил убедительно и с жаром. — Я тоже рад познакомиться, Дэмиен, — ответил он и отпустил руку Дэмиена после того, как они обменялись рукопожатием. Этот напряженный взгляд вернулся к столу, и Пип внезапно почувствовал, что может дышать. — А теперь давай перейдем к «спасибо» и «пожалуйста», — Пип вскочил со своего места и повернулся к Дэмиену, чтобы тот сделал то же самое, — пожалуйста, встань. — Я бы предпочел сидеть, — сопротивлялся Дэмиен. Он снова скрестил руки на груди. Пип глубоко вздохнул, медленно выдыхая, чтобы сдержать раздражение. — Я преподаю тебе уроки того, как быть джентльменом, Дэмиен. А теперь, пожалуйста, встань. — Дэмиен, делай, как говорит Пип, — сказал Сатана с предупреждением в голосе. Дэмиен, должно быть, тоже это заметил, потому что застонал и использовал все свои силы, чтобы отодвинуть стул, как мужчина отодвигает стул дамы. Он медленно поднялся и придвинул свой стул обратно к столу. Его руки были скрещены на груди, и он, нахмурившись, смотрел на Пипа свысока. — Очень хорошо, теперь я хочу, чтобы ты снова произнес фразу «здравствуйте, приятно познакомиться», но потом попроси меня, пожалуйста, присесть и поблагодари за то, что я пришел. Если это было возможно, Дэмиен выглядел еще более раздраженным после получения инструкций Пипа. — И ты пытаешься втолковать мне, что я получаю уроки джентльменства? Улыбка Пипа погасла. — Нет, я просто учу тебя светскому этикету. Это те вещи, которые ты бы сделал на деловой встрече или на официальном светском мероприятии. Дэмиен скептически прищурился, глядя на Пипа. Однако покашливание позади них заставило Дэмиена пошевелиться, и он высвободил руку, чтобы протянуть ее Пипу. Движение было скованным, роботизированным по своей силе, но прогресс есть прогресс. Пип взял его за руку, улыбнувшись в ответ, и весело поздоровался. — Здравствуйте. Приятно познакомиться, — высокопарно произнес Дэмиен. Затем его рука метнулась в сторону стула, на котором сидел Пип, — пожалуйста, присаживайтесь. — О, спасибо, — Пип так и сделал, и после секундного колебания Дэмиен опустился на свой стул. Пип заметил, что его пальцы оставляют вмятины на предплечьях от того, как сильно он сжимал их, и на мгновение испугался, что подросток порвет рукава. Прочистив горло, он кивнул Дэмиену, чтобы тот продолжал свой диалог. — Спасибо за то, что пришли, — Дэмиен был напряжен, зубы явно скрежетали друг о друга, взъерошенный волосы встали дыбом, когда он наблюдал, как Пип хлопает рядом с ним. — Отличная игра! — Поздравил Пип. Туда, где он сидел, Сатана одобрительно кивнул. — Теперь, как ты поступил в соответствии с моими инструкциями, также для любого джентльмена необходимо, чтобы ты стал хорошим слушателем. Слушай больше, чем говоришь, и вовлекай собеседника, задавая вопросы. О! И запоминай, что говорят люди, чтобы ты мог поднять этот вопрос позже. Делая это, ты проявляешь неподдельный интерес к кому-то. — А если мне не нравится этот человек? — Нам всем приходится работать с людьми, которые нам не нравятся, — сказал Пип. Их глаза встретились и задержались на мгновение, прежде чем Дэмиен отвел взгляд, поджав губы, — давай закончим с этим, я уверен, что ты слышал это раньше: если ты не можешь сказать что-то хорошее, не говори вообще ничего. Говоря плохие вещи в адрес человека или за его спиной, ты заставляешь людей ассоциировать себя с негативом, — он бросил на Дэмиена острый взгляд. Глаза Дэмиена закрылись. — Ты слушаешь, сын? — Спросил Сатана и получил в ответ свирепый взгляд. — Да, — сказал он сквозь зубы, и когда на этот раз Пип взглянул на свои скрещенные руки, он увидел, что ладони Дэмиена сжаты в кулаки. Поколебавшись, Пип продолжил. — Я думаю, что в качестве практики ты должен сказать что-то положительное о ком-то или о чем-то. Дэмиен открыл рот, как будто хотел переспросить «должен?», но закрыл его после взгляда Сатаны. Сжав губы, он оглядел комнату, затем перевел взгляд на Сатану и Пипа. При этом он прищурил глаза, словно глубоко сосредоточившись. Наконец, подойдя к столу, он сказал: — Это хороший стол. Пип услышал, как Сатана растерянно пробормотал «хороший?», тепло глядя на Дэмиена. — Отлично сказано! Дэмиен повернул голову еще правее, чтобы скрыть Пипа из вида. — Спасибо, — проворчал он. Глаза Пипа расширились, когда он услышал это. Похоже, его урок действительно принес свои плоды. — Не за что! — довольно сказал он. После минутного раздумья он встал со своего места лицом к лицу Сатаной. — Я думаю, на сегодня можно закончить. Мне нужно еще многое рассказать о светском этикете, но сегодня я преподал достаточно. Начиная с этого момента, мы будем наращивать обороты. Сатана тоже встал. — Да, спасибо, и… — тут он протянул руку в сторону Пипа и застенчиво улыбнулся, — кажется, мне тоже есть чему поучиться. Пип радостно взял его за руку. — Тогда я рад, что смог научить вас обоих, — после этого он и Сатана повернулись к Дэмиену с выжидающими взглядами. Дэмиен заметил их пристальные взгляды и фыркнул. Стул сам собой выскользнул из-под него, и он встал. Неохотно он протянул руку, чтобы пожать руку Пипа. — Хорошего вечера, — пожелал Пип. — Спасибо, — затем он отпустил руку Пипа и посмотрел, как тот уходит с Демониусом.

***

— Сегодня мы будем изучать деловой этикет, — сказал Пип. Он сидел в то же комнате, Сатана — во главе стола, Пип — справа от него, а Дэмиен — рядом с ним. Позади них, у входа, стоял Демониус, безмолвно наблюдая за уроками. Понукаемый Сатаной, Дэмиен встал со своего стула, чтобы пожать ему руку. Это все еще было сделано натянуто и, скорее всего, наигранно. Пип предположил, что Дэмиен считал, что сотрудничество является ключом к окончанию уроков. Он постарался, чтобы эта мысль не беспокоила его, когда отвечал на жест, улыбнувшись и сказав: — Добрый вечер, Дэмиен. Дэмиен нахмурился, прежде чем снова сесть. Его стул скользнул под ним сам по себе. Теперь, сидя рядом с ним, Пип с радостью отметил, что и он, и Сатана уже положили руки на колени. Хотя Дэмиен откинулся назад, придвинув свой зад ближе к краю стула, он воспринял это как знак. — Теперь, согласно деловому этикету, хорошо бы смотреть кому-то в глаза и крепко пожимать руку, особенно при встрече. Это производит хорошее первое впечатление и показывает, что у вас хороший характер. Дэмиен, я бы хотел, чтобы мы повторили нашу вчерашнюю ролевую игру. На этот раз крепко пожми мне руку и сохрани зрительный контакт. — Я делал это уже, — воинственно сказал Дэмиен. — Да, но со второй попытки. Давай сделаем это с первой попытки, хорошо? Затем он полностью повернулся на своем сиденье к Дэмиену. — Привет, — поздоровался он. — Привет, — выдавил Дэмиен сквозь зубы. Пип наблюдал, как он медленно вдыхает и выдыхает, — приятно познакомиться, — затем, по его инициативе, они обменялись рукопожатием, его рукопожатие было крепким. Пип поморщился. Может быть, немного чересчур твердо. И все же, когда они отпустили руки, он сказал: — Очень хорошо! — Неважно, — отмахнулся Дэмиен, откидываясь назад. Он пошевелил руками, как будто собираясь скрестить их, но Сатана что-то быстро проворчал, и он остановился, чтобы снова положить их на колени. — Далее мы обсудим, как себя вести. Во-первых, никакой ненормативной лексики. Нет ничего страшного в случайном ругательстве, но в избытке — это невежливо. При этом я должен также посоветовать тебе разрушать с добротой. Ты всегда добьешься большего, если будешь мил, уважителен и вежлив к другим людям, чем если будешь зол. Однако не забывай постоять за себя и других. Не из корыстных побуждений, а исходя из твоих собственных принципов и ценностей. Несмотря на то, что Дэмиен отвернулся, он тихо фыркнул, игнорируя при этом свирепый взгляд своего отца. Пип вздохнул. — Я понимаю, что это Ад, и вы, ребята, поступаете не так, как поступили бы на Земле. Однако помни, что ты, скорее всего, в конечном итоге будешь взаимодействовать с кем-то, кто тебе не нравится, из Ада или нет. Но учитывай, это не значит, что ты не должен за них заступаться. Заступничество за кого-то в деловой обстановке может принести тебе больше пользы, чем проблем. Я имею в виду, честно говоря, если ты видишь, что с человеком обращаются несправедливо, неужели ты действительно будешь молчать, позволяя этому случиться? Конечно, нет, потому что правильным поступком было бы заступиться за этого человека. Взгляд, который Дэмиен послал Пипу, заставил его захлопнуть рот. Третий класс. Тебя бьют, в тебя плюют и на тебя кричат. И Дэмиен, применивший свои силы, когда он тоже стал мишенью. В то время Пип забыл свой собственный урок. Руководствуясь своими прошлыми наставлениями и словами мистера Макки, он разрушал с добротой, но забыл о том, что делает человека сильнее: возможность постоять за себя и за других. Его сценарий попал слишком близко к цели. Пип застегнул воротник на все пуговицы, внезапно почувствовав, что он стягивает ему шею. От стыда его щеки залились краской. — Приношу свои извинения, — он глубоко вздохну, — похоже, я тоже не усвоил свой урок. — Хм, — донесся до него голос Дэмиена в ответ. Ухмылка появилась на его лице. — Это то, над чем мы оба можем поработать, — сказал Пип. — Это ты можешь поработать. Мне нет, — возразил Дэмиен. Он не потрудился последовать прошлым наставлениям Пипа и положить руки на колени, потому что теперь они были скрещены, когда он пристально смотрел на подростка сверху вниз. Сильный прилив стыда, который испытывал Пип, сменился раздражением. Еще один глубокий вдох, вдох-выдох. — Может быть, сейчас ты и в состоянии защитить себя, но как насчет других? — Им нужно прекратить быть слабаками и научиться постоять за себя. — Дэмиен… — начал Сатана. — Что? Это правда. Пип разгладил складки на своих брюках. — Дэмиен, есть еще кое-что, над чем тебе нужно поработать, чтобы стать джентльменом, — он помолчал, собираясь с духом, чтобы продолжить, — твоя гордость. — Моя гордость? — повторил Дэмиен. Пип с трудом удержался, чтобы не заерзать на своем сиденье. — Твоя гордость — вот что сдерживает тебя, Дэмиен. Ты слишком ограждаешься, тебе нужно пытаться быть более осознанным. — Я не гордый, — отрезал Дэмиен. Пип не мог удержаться от мысли: «Классический ответ от человека, которому сделали замечание». — Гордиться собой — это нормально, но в избытке ты начнешь причинять вред как себе, так и другим, — объяснил Пип, игнорируя опровержения Дэмиена. В конце концов, ему нужно было преподать урок. Однако, прежде чем он смог продолжить, Дэмиен занял его место и прорычал: — Кто сказал, что в тебе мало гордости? Ты ведешь себя так, будто знаешь все. Пип отодвинулся. — Мне жаль, если я так выгляжу, но ты должен понять, что я твой инструктор по ведению себя как джентльмен, потому что ты не знаешь этого. И это нормально! Например, я не знаю всего, что есть в Аду, но ты знаешь, потому что ты испытал это на себе, точно так же, как я ходил в школу-интернат, где меня учили быть джентльменом. Дэмиен не выглядел поколебленным, на самом деле все было как раз наоборот. Пип вздохнул. — Послушай, я не пытаюсь вести себя так, будто я выше тебя. Я не считаю себя таким и мне действительно хотелось бы, чтобы мы были равны. Но пока что ты ведешь себя так, как будто я ниже тебя. Дэмиен фыркнул. — Потому что так и есть. — Если мы собираемся вдаваться в технические подробности, то ты ниже меня по положению. Я на Земле, а ты в Аду, — заявил Пип. Краем глаза Пип заметил, как Сатана переводит взгляд с одного на другого, словно наблюдая за теннисным матчем. Во многих отношениях, полагал Пип, так оно и было. Дэмиену нечего было возразить на это, и он просто пристально посмотрел Пипу в глаза. Пип непоколебимо встретил его взгляд. Наконец Дэмиен откинулся назад, в свое личное пространство, но его тело оставалось повернутым к Пипу. — Вы с папой очень похожи, — сказал Дэмиен, прерывая их противостояние, — говорите мне, что делать, думаете, что я не могу справиться сам, твердите, что мне нужно измениться. Но знаешь, что я скажу про твои слова, что мне нужно избавиться от своей гордости? Пошел на хуй, — прорычал он, подкрепляя свои ругательства ударом кулака по столу, — мне не нужно меняться. Вероятно, если бы вы двое не были такими слабаками и могли справиться со мной, тогда вы бы ничего не говорили, — его глаза слегка расширились, — может быть, это, блять, тебе нужно измениться и стать жестче. После тирады Дэмиена Пип покачал головой. — Послушай, Дэмиен, думай, что хочешь. Я буду продолжать давать эти уроки столько, сколько захочет Сатана, но факт в том, что мы никогда ничего не добьемся, если ты ничего не поймешь. Преодолеть гордыню означает слушать, задавать вопросы, признавать свои несовершенства и принимать конструктивную критику, — он подчеркивал каждый пункт поднятием пальца на руке, — я знаю, что ты не хочешь этого делать, что тебе кажется, будто нет ничего плохого в том, как ты относишься к другим. И…что ж, я продолжу тратить свое время, приходя сюда каждый вечер, обучая тебя всему, что нужно, чтобы быть джентльменом, но когда я закончу, ты ничему не научишься. Когда Пип встал, чтобы уйти, Дэмиен ответил: — Тогда не возвращайся. Если моя индивидуальность тебе не по зубам, проваливай, — Он сделал рукой жест «кыш-кыш». Он ухмыльнулся, увидев оскорбленный взгляд Пипа, — чего ты, блять, ждешь, разрешения на выход? Иди. Я могу справиться со всем сам. — Увидимся завтра вечером, Дэмиен, — сказал Пип и вышел вместе с Демониусом за дверь, игнорируя последующие крики Дэмиена. — Я сказал, не смей, блять, возвращаться! Иди на хуй со своей гордостью! Уходи, проваливай, никогда не возвращайся!..

***

Крики Дэмиена преследовали его в течение всего дня, и в голове Пипа постоянно прокручивались различные сценарии того, как он мог бы лучше справиться с ситуацией. Может быть, если бы он сделал это, может быть, если бы он сказал то, вот как работал его разум. Эти сценарии лучшего исхода завладели его мыслями в тот момент, когда он проснулся. Он сидел в постели, уставившись в пространство, пока не протянул руку, чтобы погладить лепестки своей одинокой красной розы, стоявшей в стеклянной вазе на прикроватной тумбочке. Это было отработанное движение, к которому он привык с тех пор, как нашел розу на своем столе в начальной школе; это успокаивало его, когда он был встревожен или расстроен, ощущая мягкую и бархатистую текстуру розы под кончиками пальцев. Однако это был будний день. Ему нужно было закончить школьную работу. В конце концов ему пришлось встать, и когда он наконец это сделал, то взял вазу с собой, чтобы слить старую воду в раковину в ванной, и снова наполнить ее свежей водой. Он оставил вазу на прикроватном столике и продолжил свой день как обычно. Учеба заняла больше времени, так как, как и в ту ночь, когда Сатана посетил его дом, он продолжал отвлекаться на свои мысли. Его разочарование, должно быть, было очевидным, потому что к тому времени, когда ужин подошел к концу и Марджи вернулась домой, она спросила его, не кошмары ли это снова. — Нет, просто длинный день, — сказал ей Пип и то же самое Фрэнку, когда за ужином тот спросил его, что случилось. Его родители переглянулись, но больше не давили, вместо этого завели разговор о событиях дня. Когда снова наступила ночь, ему пришлось стащить с кухни таблетку мелатонина, чтобы наконец заснуть. После этого прошло совсем немного времени, прежде чем он отключился и обнаружил, что плывет вверх в своей спальне. Было странно находиться там, вне времени, наблюдая, как мерцает свет и муха на его окне медленно летит к закрытому окну в поисках свободы. Он воспользовался моментом, прежде чем Зазул неизбежно потянул его вниз, чтобы удовлетворить свое любопытство, а именно увидеть самого себя. Развернувшись в воздухе лицом к лежащему себе, его внимание привлекло не собственное тело, а красное свечение слева от него. — Во имя всего святого, какого.., — прошептал Пип, пытаясь подплыть поближе и разобраться, но тут он почувствовал знакомую хватку Зазула. — Иди сюда, — услышал он шипение Зазула, и его потащили вниз, в Ад. Дэмиен не встал, чтобы поприветствовать Пипа, когда тот вошел в комнату. Теперь он был рядом с Сатаной, который оторвался от свирепого выражения Дэмиена, чтобы послать Пипу извиняющийся взгляд. Он открыл рот, скорее всего, чтобы попросить прощения за вчерашнее, но Пип покачал головой, прося его ничего не говорить. Сегодня был новый день. Он был уверен, что Дэмиен услышал и запомнил его слова точно так же, как Пип запомнил свои. В конце концов, по опыту Пипа, когда его критиковали, именно критика насчет его характера прилипала к нему, как клей. Пип сел рядом с Дэмиеном и мягко пожелал ему хорошего дня, несмотря на ауру раздражения, исходящую из каждой поры антихриста. По крайней мере, в ответ он услышал ворчание; хотя, возможно, это было приглушенное рычание, поскольку он увидел, как тело Сатаны дернулось, и услышал, как копыто лязгнуло по полу, как будто он сдвинул его с места. Пип прочистил горло. Напряжение в комнате ощущалось физически, оно душило его и заставляло чувствовать себя роботом в своих движениях. Снова прочистив горло, он порылся в кармане брюк в поисках списка планов уроков и издал звук «Ах», когда нашел планы на день. — Сегодня мы еще немного поработаем над деловым этикетом. Я уже говорил тебе о важности поддержания зрительного контакта и крепкого рукопожатия при приветствии людей., — он сделал паузу, — и о том, как важно не ругаться и постоять за себя. — Ах, значит, кое-что я все-таки сделал. Он проигнорировал комментарий Дэмиена, не желая ничего начинать. — Итак, все, что мне осталась сделать в этой области — научить тебя деловому диалогу. — Зачем мне это знать? — проворчал Дэмиен. Сатана ответил вместо Пипа. — У тебя на носу важные встречи, которые ты не должен испортить. Дэмиен фыркнул, взглянув на Пипа, прежде чем сосредоточить свой взгляд на столе Пип воспринял это как свою очередь продолжать. — Итак, конечно, важно слушать, быть вежливым и милым с другими, как я учил. Однако особенно важно уважительно высказывать свое мнение. Пусть твоё мнение звучит именно так — твоё мнение это не факты, — он помолчал, вспоминая пример, — скажем, например, ты не согласен с объемом работы, который требуется для выполнения в установленный срок, и считаешь, что крайний срок следует отодвинуть. Ты бы сказал «мне кажется», «я предполагаю», «по моему мнению». Стоявший рядом с ним Дэмиен повернул голову в его сторону. Пип принял это за знак и продолжил. — А если ты полностью не согласен с чьими-то словами, ты не говоришь им, что их мнение неверно. Ты говоришь: «При всем уважении, я не согласен». — О, так когда ты говоришь, что мне нужно измениться, я говорю, что при всем уважении не согласен. Понял. Пип замолчал. Похоже, Дэмиен хотел сделать это сейчас. — Ну, мне показалось, что твоя гордость мешает тебе учиться. Тогда я предложил тебе поработать над этим. —При всем уважении, я не согласен, — повторил Дэмиен. — Как я уже сказал, Дэмиен, я буду продолжать эти уроки до тех пор, пока мы не пройдем всё. Это твой выбор, воспринимать ли тебе всё, что я говорю, или нет. Дэмиен закатил глаза. Пип услышал, как он снова пробормотал себе под нос: «Я не согласен…» Пип встал, засовывая блокнот обратно в карман. — Я могу закончить на сегодня, если ты хочешь. — Дэмиен… — Сатана зарычал, скосив глаза на своего сына. Дэмиен вздохнул и двинул указательный палец. Стул Пипа подвинулся вперед и ударил его по коленям с такой силой, что он упал навзничь. Пип с визгом приземлился обратно на свое сиденье и уставился на Дэмиена, как только сел. — Прошу прощения, — сказал Пип. — Ты не прощен. Продолжай, — Дэмиен помолчал, затем добавил, — пожалуйста. — Однако сделай это еще раз, и я уйду отсюда, — Пип вытер руки о колени, словно стряхивая пыль, — итак, на чем мы остановились.? — «При всем уважении, я не согласен»? — уточнил Дэмиен, ухмыляясь. Пип прищурился, глядя на антихриста. — Да, на этом, — он поправил воротник своей рубашки, — также, исходя из этого, если тебе будут непонятны чьи-то слова, просто попроси его повторить. Например: «Не могли бы вы уточнить?» Затем, если ты видишь изъян в проекте, плане, в чём угодно, спроси их: «Как бы вы решили эту проблему?» Урок продолжался в том же духе некоторое время, и Пип приводил примеры делового диалога. Когда он закончил, он повернулся к Сатане и спросил: — На сегодня с меня хватит, Сатана, не могли бы вы проводить меня, пожалуйста? — он послал демону умоляющий взгляд, который Сатана поймал. Сатана моргнул и даже приподнял бровь, но последовал его примеру. — О, э-э, конечно… Э-э, Демониус, я все правильно понял? Теперь ты можешь идти. У двери Демониус нахмурился. — Если вы уверены, милорд. — Да, да, я справлюсь, не волнуйся. Я уже так делал, — Сатана вывел Пипа из комнаты. Все это время Дэмиен подозрительно наблюдал за ними. Покидая замок, они молчали. Сатана ненадолго отпустил Зазула, чтобы они могли продолжить путь к каменному кругу. На полпути Пип остановился. — Вы с ним вообще разговаривали? — Спросил Пип Сатану, скрестив руки на груди. Сатана прошел еще несколько шагов, прежде чем тоже остановиться. — Я работаю над этим, — сказал он, повернувшись к Пипу. Он потер затылок, — это непросто. — Для него это тоже непросто, но, по крайней мере, он появляется и старается. Самое меньшее, что Вы можете для него сделать — это тоже постараться. — Эй, я же сказал, никаких обещаний, помнишь? — Он Ваш сын. Вы должны поговорить с ним, независимо от того, даст он обещание или нет. Поговорите о прошлом. Сатана отвернулся. — Я знаю, ты прав, но это просто тяжело. Мне не нравится вспоминать о тех временах. — Но, очевидно, что Вы часто об этом думаете. Это может помочь, — Пип остановился, — посоветуйтесь с кем-нибудь, кто разбирается. Разговор мог бы ему действительно помочь. При этих словах Сатана оглянулся на него. Со вздохом напряжение ушло с его плеч, и он кивнул Пипу в знак согласия. — Ты прав. Я в долгу перед ним. Но ты действительно думаешь…что это поможет? — Честно говоря, сэр, я не могу быть до конца уверен. Но, я думаю, это могло бы улучшить ваши отношения и помочь вам обоим. Этого было достаточно, чтобы Сатана выпятил грудь, на его лице появилась решимость. — Хорошо, я сделаю это сегодня вечером. Спасибо, Пип, — сказал он, улыбаясь блондину. Пип улыбнулся в ответ. — Филлип, если можно. Мне нравится, когда мои друзья называют меня Филлип. — Тогда Филлип.

***

Пип почти не вспоминал таинственное красное свечение до самой следующей ночи, когда он снова улегся в постель и заметил свою розу. Сбитый с толку, он вытащил её из вазы и стал вертеть в разные стороны. Она, вероятнее всего, была тем, что светилось, так как его будильник показывал неоново-зеленые цифры, а не красные. Итак, вопрос был в том, почему? В ту ночь, когда Пип отправился в замок, мысли о розе покинули его, когда он заметил, что Демониус был не один. Сатана стоял рядом с ним и, заметив приближающегося Пипа, улыбнулся и помахал ему рукой. Пип с любопытством помахал в ответ и ускорил шаг, чтобы добраться до Сатаны. Теперь, стоя у него за спиной, Зазул ворчал по поводу того, что Пип наконец-то шевелит ногами. — Здравствуйте, сэр. — Я сделал это, Пип, — первое, что сказал Сатана, обращаясь к Пипу, — я сделал, как ты сказал, и поговорил с Дэмиеном. — Серьёзно? — спросил Пип, гадая, радоваться ему или нет, — и как всё прошло? — Ну, возможно, он сжег левое крыло моего дома и снес крышу, но я бы сказал, что все прошло относительно хорошо, учитывая обстоятельства, — улыбка медленно расползалась по его лицу, — и все это благодаря тебе. Услышав это, Пип смутился и потер затылок. — На самом деле, это было несложно, — они вдвоем направились к комнате, а Демониус следовал за ними на расстоянии нескольких шагах, молчаливо наблюдая, — теперь, поговорив с ним, Вы чувствуете себя лучше? — Я чувствую себя великолепно! Лучше, чем я ожидал, как будто груз свалился с моих плеч, — он выпятил грудь, но после недолгого раздумья сдулся, — думаю, нужно некоторое время, прежде чем все будет прощено. — И это был первый шаг к прощению, — успокаивающе сказал ему Пип. — Да, я полагаю, — сказал Сатана. Как только они оказались перед дверью в комнату для совещаний, он придержал дверь, чтобы Пип мог войти. Пип поблагодарил его и зашел. Пип не мог сказать, что урок, проведенный после беседы Сатаны и Дэмиена, привел к большим переменам. Дэмиен действительно сидел прямее, положив руки на колени, но при этом он был тише, чем обычно, почти отстраненным и необычайно покладистым. Пип не был уверен, что его слова действительно доходят до него, подозревая, что они проходят через одно заостренное ухо и вылетают из другого. К концу урока у него были смешанные чувства по поводу того, насколько хорошо на самом деле прошло занятие. Он встал, обменялся рукопожатием с Сатаной и после недолгой паузы подошел к Демониусу. Он уже собирался выйти, когда услышал, как стул заскрипел по полу. Обернувшись, Пип увидел Дэмиена, который стоял рядом со своим стулом, опустив глаза. — Спасибо, — сказал Дэмиена по-прежнему безрадостным голосом. Его глаза на мгновение встретились с глазами Пипа, прежде чем опуститься куда-то за левое плечо. На его щеках появился румянец, — ты… ты хороший учитель, — последнюю часть он произнес вполголоса, но достаточно громко, чтобы Пип услышал. Пораженный будто громом, он чуть не забыл поблагодарить Дэмиена, прежде чем Демониус проводил его обратно к выходу из замка. Оттуда Зазул повел его обратно к кругу острых камней. И когда Пип утром проснулся от звонка будильника, он все еще не мог поверить в случившиеся.

***

На следующем уроке Дэмиен был более внимательным. — Таким образом, смол ток нужен, чтобы спросить кого-то, как у него дела, рассказать о погоде и так далее. Мы могли бы попрактиковаться, если хочешь. — Окей, — сказал Дэмиен. — Хорошо! Тогда я начну, — он улыбнулся антихристу, — как у тебя дела, Дэмиен? Дэмиен молчал, опустив глаза и глядя куда-то вправо. Судя по всему, Дэмиен глубоко задумался. Пип наклонил голову, пытаясь поймать его взгляд. — Дэмиен? — спросил он мягким голосом. Антихрист оглянулся на него, встретившись с ним взглядом с непроницаемым выражением лица. — У меня все хорошо, — сказал он. Облизнув губы, он сухо спросил, — как у тебя дела? — У меня все отлично! Спасибо, что спросил, — искренне сказал Пип, с теплотой глядя на Дэмиена. На щеках Дэмиена появился румянец, и Пип почувствовал, что его лицо тоже краснеет. — Как там погода на Земле? — поинтересовался Дэмиен, опередив Пипа в продолжении разговора. Пип рассмеялся. — Ну, сейчас я живу в Северном парке, но там определенно не сильно лучше, чем в Южном. По-прежнему снежно и холодно, как обычно. — Это сильно отличается от Ада. — Ага, это точно, — Пип не смог удержаться от широкой улыбки и прищурил глаза, — прости, с моей стороны не очень-то по-джентльменски так говорить, но я должен сказать, что не понимаю, как ты можешь носить брюки и кофту с длинными рукавами в Аду. — К этому привыкаешь, — Дэмиен ухмыльнулся, пожимая плечами. — Полагаю, приходится привыкнуть, особенно, учитывая, что вы заперты здесь на целую вечность. Дэмиену больше нечего было сказать на это, кроме как кивнуть, но ухмылка с его лица не исчезла. — Все прошло очень хорошо! У тебя здорово получается вести смол ток, — объявил Пип, решая закончить беседу. — О, э-э, спасибо, — заикаясь, пробормотал Дэмиен и прикрыл глаза, по его нахмуренным бровям было видно, что он расстроен. Его руки ходили вверх-вниз по бедрам. — Всегда пожалуйста. Вскоре после этого урок закончился, и Дэмиен даже не удосужился пожать руку и пожелать доброго дня, прежде чем Пип вышел из комнаты. Покидая Ад, у Пипа не было никаких сомнений. Это был прогресс. С этого момента он собирался позаботиться о том, чтобы этот маленький бутон расцвел.

***

— Дэмиен, иди сюда, будем практиковаться. Незадолго до начала следующего вечернего занятия Пип готовил проверку своих прошлых уроков. Однако вместо того, чтобы спрашивать у Дэмиена вопросы о том, как быть джентльменом, Пип заставил его выполнять прошлые инструкции. Дэмиен сделал, как просил Пип, и подошел к нему, держа руки в карманах брюк. Он устало посмотрел на Пипа, но тот только тепло улыбнулся в ответ. Они снова провели смолк толк, приветствуя друг друга и интересуясь как у кого дела, чтобы разогреть Дэмиена перед проверкой. Поначалу было неловко. Долгие паузы, когда Пип ждал, пока Дэмиен расставит слова по порядку. Если Пипу и приходилось угадывать, то только потому что Дэмиен не привык поддерживать разговор без обязанности защищаться. Однако с каждым разом все шло быстрее. Пип был шокирован, когда Дэмиен неожиданно спросил его, какой чай он любит больше всего, и смущенно признался, что помнит, как Пип попросил горячий напиток во время бейсбольного матча Кайла, Стэна и Картмана. Конечно, Пип назвал ему «Эрл Грей». — А теперь, Дэмиен, я хочу, чтобы мы попрактиковали наше знакомство. Помни, это важный первый шаг. Нужно крепко пожать руку, смотреть в глаза и, самое главное, быть любезным. Как только Дэмиен кивнул, Пип протянул ему ладонь. Тот сделал небольшой шаг назад, чтобы восстановить дистанцию между ними, но после короткой паузы вернулся на прежнее место. Он медленно сжал руку Пипа. — Привет, — поздоровался Пип. Рукопожатие Дэмиена было крепким, но не слишком, и его голубые глаза встретились с карими глазами Пипа. — Привет, — ответил Дэмиена. — Рад познакомиться. Меня зовут Филлип Пиррип, — сказал Пип, — но я предпочитаю, чтобы меня называли Филлип, — тут Пип сделал паузу, прежде чем добавить, — особенно мои друзья. Дэмиен прервал рукопожатие. — Друзья? — повторил он, будто попугай. — Друзья, — подтвердил Пип. Дэмиен молчал, и пальцы его, сжимавшие ладонь Пипа, подергивались. — Меня зовут Дэмиен Торн, — представился он, — рад знакомству… Филипп. — Взаимно, — Пип улыбнулся.

***

— Я хотел бы еще раз поблагодарить тебя, Филипп, за то, что ты дал моему сыну уроки этикета. Ты действительно сделал из него джентльмена, — сказал Сатана, пожимая руку Пипу. Они были у порога замка, Зазул стоял в стороне с Демониусом, молча ожидая, когда Пип отправится к кругу камней. Дэмиен тоже был там, прячась за Сатаной, пока его отец не отошел в сторону. Они молча смотрели друг на друга, Дэмиен нахмурился, а Пип улыбнулся. С того дня, как эти двое вновь познакомились, в поведении Дэмиена произошли изменения. Как и прежде, все еще было неловко. Дэмиену еще предстояло пройти долгий путь, прежде чем его гордость перестанет мешать ему общаться: иногда во время занятий он срывался, что расстраивало и его, и Пипа. Однако было и много ярких моментов. Смолк токи переросли в более продолжительные беседы, в ходе которых задавались вопросы и давались ответы, и оба узнавали друг друга лучше, чем когда-либо прежде. Через несколько дней после таких занятий родители начали спрашивать его, чему это он улыбается, не скрывая своих же улыбок. Конечно, Пипу приходилось врать, говоря, что он возобновил общение с тем, кого знал ещё в Южном парке. Хотя его родители были рады за него, упоминание о Южном парке заставило их нахмуриться. Несмотря на это, они предлагали ему взять машину на выходные, на случай, если он захочет встретиться со своим другом. Пип благодарил их, находя забавным саму идею поиска дороги в Ад. Теперь всё подошло к концу. Они занимались две недели. Пип на самом деле не думал, что это однажды произойдет, что Дэмиен когда-нибудь действительно начнет учиться, вместо того, чтобы просто неохотно подчиняться и сотрудничать ради своего отца. Произошло много событий, и Пип улыбнулся, когда увидел как Сатана выставил Дэмиена перед собой, из-за чего на лице антихриста появилось раздражение. — Давай, Дэмиен, попрощайся. — Я пытаюсь! Не придирайся, — отрезал Дэмиен. Затем его голубые глаза снова обратились к Пипу, и, хотя он по-прежнему хмурился, его брови слегка сдвинулись, выражая что-то еще. Очередное выражение, которое Пип никак не мог понять, — спасибо, — сказал Дэмиен. — Спасибо, что пригласили меня и что был хорошим учеником. Губы Дэмиена дрогнули. — Да, хорошим учеником, — повторил он. — Смогу ли я… Увидимся ли мы снова? — спросил его Пип, слегка склонив голову, чтобы избежать зрительного контакта. Лицо Дэмиена вспыхнуло. — Ты можешь приходить в любое время. Просто переверни любой крест, который у тебя есть, и мы поймем, — Сатана ответил за него. — Ну, или я могу прийти к тебе, — вмешался Дэмиен. Его лицо исказилось, — если ты не против… этого. — Конечно, Дэмиен, — Пип улыбнулся, — я буду только рад встретиться с тобой. Просто знай, что с понедельника по пятницу у меня домашнее обучение, обычно с восьми до четырех. Но после восьми или в выходные я свободен. — Хорошо, — кивнул Дэмиен. Он отвел взгляд от Пипа и, к удивлению, снова покраснел. — Тогда увидимся позже, — сказал Пип, — удачи Вам с Дэмиеном в переговорах с Раем, — пожелал он Сатане. Пип увидел, как глаза Дэмиена слегка расширились, когда тот взглянул на отца, приоткрыв рот. Он, казалось, хотел что-то сказать, но, взглянув на Пипа, закрыл рот. Пип удивленно приподнял бровь, но, усмехнувшись, перевел взгляд на Сатану. — Спасибо, Филипп. Я уверен, что благодаря тебе переговоры пройдут хорошо. — Я рад, что смог помочь. После этих слов Пип попрощался и обернулся, чтобы помахать Сатане и Дэмиену, когда дверь замка начала закрываться. Зазул терпеливо ждал, пока Пип вернется на прежнее место. После этого Пип был астрально спроецирован обратно в свое тело. Его дни вернулись к нормальной жизни.

***

С последнего занятия прошло несколько дней, прежде чем режим сна Пипа пришел в норму. Часто проблема заключалась не в том, чтобы заснуть, а в том, что он не мог проснуться. Его будили сны, где он поднимался на огромную высоту, пока его кровать и он сам, спящий на ней, не становились отдаленным предметом в его квадратной комнате. Затем он падал, отчего Пип резко просыпался, тяжело дыша и постанывая, когда замечал, что прошло всего двадцать минут. Для него все наконец-то начало возвращаться в нормальное русло, и он часто чувствовал, что скучает по ночам астральной проекции в Ад. Ирония заключалась в том, что, будучи католиком, он скучал по Аду. Но это то, что он получил, как ему казалось, из-за жизни в Южном парке. Странные вещи случаются со всеми, кто жил там, раньше или нет. Три недели прошло без вестей от Дэмиена. Пип знал, что тот, вероятно, занят своими делами с Раем, но… что ж, он скучал по нему. И вот однажды ночью, когда Пип рылся в ящике прикроватного столика в поисках своего золотого крестика, который можно было бы повесить вверх ногами, он вздрогнул от громкого щелчка и внезапного появления огня, распространяющегося по всей комнате. Он вскочил, крест выскользнул из его пальцев и со звоном упал на пол. На мгновение Пип подумал, что, возможно, произошел взрыв, но затем из огня появилась знакомая фигура, которая, спотыкаясь, направилась к его кровати, пыхтя и отдуваясь, когда из его рук поднимался дым. — Дэмиен? — потрясенно переспросил Пип. Антихрист сидел на краю кровати, ссутулившись и положив руки ладонями вверх на колени. Кожа на них стала ярко-желтой, покраснела и казалась горячей на ощупь. Дэмиен дышал часто, почти задыхался. Пипу потребовалась секунда, чтобы понять, что у Дэмиена гипервентиляция. — Эй, эй, эй, все в порядке, — сказал он, садясь рядом с Дэмиеном. Пип оставил между ними значительное расстояние, как из осторожности, чтобы Дэмиен не обжег руки, так и на тот случай, если ему будет некомфортна такая близость. Тем не менее, он храбро преодолел дистанцию, положив руку на согнутую спину Дэмиена, успокаивающе поглаживая его по спине, — сосредоточься на мне, хорошо? Дыши глубже, — он делал глубокие вдохи и выдохи, — если можешь, сосредоточься и на моей руке. Из-за густой челки было трудно разглядеть выражение лица Дэмиена, но, судя по тому, как он наморщил нос, им двигала не растерянность, а гнев. Прошло несколько минут, пока Пип давал указания, помогая Дэмиену справиться с гневом, пока, наконец, учащенное дыхание Дэмиена не начало замедляться. Жар его рук спал, желтые складки и багровые ладони снова превратились в бледную кожу. Дэмиену потребовалась еще минута, чтобы заговорить. — Пип. — Да, Дэмиен, я здесь. Все в порядке? — Ага, — Дэмиен выдохнул, — спасибо. — Без проблем, — ему потребовалось мгновение для осознания, что он все еще гладит спину Дэмиена. Пип покраснел, на секунду заколебавшись, но когда почувствовал, что Дэмиен слегка наклонился на прикосновения, он продолжил, — ты хотел о чем-то поговорить? — Встреча. С ангелами, — напыщенно произнес Дэмиен. Его пальцы сжались, и Пип на мгновение испугался, что они снова начнут нагреваться. — О, и как все прошло? — Все было нормально. Мы просто… обсудили кое-что. — Должно быть, это был очень тяжелый разговор, — сухо заметил Пип. — Да. — Ох. — Они говорили разные вещи, выдвигали обвинения. Я… — Дэмиен с трудом сглотнул, — …я сохранял хладнокровие до самого конца. Я сделал то, что ты мне сказал. — И как? — Это помогло, — немного застенчиво признался Дэмиен. — Это замечательно. По крайней мере мои уроки были полезными, — Э-э.., — он не был уверен, стоит ли спрашивать, но все же, — …тогда всё наконец-то закончилось? — Да, в основном. Папа заканчивает дела. — Хорошо. — Пип, я должен тебе кое-что сказать, — Дэмиен поднял голову, — наша встреча с Раем была о… это было., — его темно-синие глаза скользнули вдоль левого плеча Пипа и остановились на прикроватном столике. Он открыл и закрыл рот, — она все еще у тебя, — сказал он. — Все ещё что..? — Пип обернулся и увидел только свою розу, лампу и будильник. Он сосредоточился на своем будильнике, — а, мои часы? Я знаю, они старые, но все еще работают. Нет смысла их менять. — Нет, я про розу, — Дэмиен встал и подошел к вазе. Он провел рукой по красным лепесткам, — ты так и не избавился от нее. — Дэмиен, о чем ты говоришь? — до этого Дэмиен никогда не был в своей спальне, или, по крайней мере, не должен был в ней находиться, поскольку это происходило, очевидно, без разрешения Пипа. — Роза. Я подарил ее тебе, — сказал Дэмиен, поднимая цветок и перебирая стебель между пальцами. Пип встал, чувствуя волнение как из-за смущения, так и из-за того, что Дэмиен прикасался к его розе. — Бред, я бы запомнил, если бы ты это сделал. — Это было на следующий день после того, как Картман и его банда отказались с тобой дружить. Ты был таким грустным в тот день. Я оставил её в твоей парте, когда весь класс ушел на перемену. А потом, в конце рабочего дня, ты нашел мою розу, она лежала в ящике с принадлежностями. Ты улыбнулся и забрал ее с собой. Он повернулся к Пипу. Его лицо не выражало самодовольствие, как мог бы подумать Пип, взгляд его был мягким и нежным. Дэмиен был немного смущен, о чем свидетельствовал румянец, заливший его щеки. — Как, по-твоему, все эти годы роза оставалась живой? У Пипа перехватило дыхание, сердце забилось быстрее. Он был уверен, что его лицо покраснело не меньше, чем у Дэмиена. — Ты? — спросил он и взял розу, которую Дэмиен протянул ему, — Ты подарил ее мне? — Да. — Но зачем? Зачем тебе делать это? — Я., — казалось, тут Дэмиен и потерял уверенность в себе. Он обхватил себя руками, опустив голову и отведя взгляд в сторону, — тогда у меня не получилось,.. я… кое-что сделал. Не думаю, что ты смог бы меня простить. — Простить тебя за что? — Пип, ты.., — он глубоко вздохнул, — ты был мертв, — из всего, что Дэмиен мог сказать, это было определенно не то, что он ожидал Пип. Он моргнул. — Что? — Ты был мертв, Пип. Когда Меха-Стрейзанд напала на Южный парк, ты был убит. Предполагалось, что ты попадешь в Рай — Подожди, подожди, я умер? Что., — он оглядел себя, как будто хотел каким-то образом найти признаки гниения или увидеть себя насквозь, — я призрак? — Нет, я возродил тебя. — Ты возродил меня. — Это не та сила, которую я могу часто использовать, чтобы вернуть душу из загробной жизни. Но я восстановил твое тело после того, как Меха-Стрейзанд раздавила тебя, — Пип поморщился, — прости. — Нет, нет, это… Ну, если честно, это слишком сложно для понимания. Но тогда это объясняет, почему мне снятся кошмары. — Кошмары? — Сейчас уже не так много, но мне часто снилась та ночь, как она меня раздавила, как я попросил ее остановиться, — он посмотрел прямо на Дэмиена, — я помню, как на меня чуть не наступили. Я потерял сознание и пришел в себя, когда мокрый снег бил меня по лицу, я лежал на улице, а приемные родители бежали ко мне. Подумать только, я был., — он замолчал, уставившись на свой цветок, и вдруг до него дошло — красная роза, его ночные кошмары, причина встречи Дэмиена с Раем. — Ты разозлил ангелов, — сказал он, резко вдохнув. — Да, — губы Дэмиена дрогнули. — Потому что я умер. — Да. — А ты возродил меня. — Да, — Пип глубоко вздохнул. — Почему ты никогда не рассказывал мне? — тихо спросил он. — Это сложно осознать, и мы в детстве не были особо близки. В основном это моя вина. Но я просто… Я не хотел, чтобы тебе казалось, что ты в вечном долгу передо мной или типа того, — пробормотал Дэмиен, отводя взгляд в сторону. Его щеки порозовели, резко контрастируя с бледной кожей. Он потер затылок, нахмурившись, — чтобы ты согласился, типа, быть со мной. — Я нравлюсь тебе? — он хотел услышать это. Румянец на щеках Дэмиена стал ярче. Он неохотно посмотрел ему в глаза. — Да, ты мне нравишься. Пип не смог удержаться от смеха. — Должен признать, у тебя интересный способ показать это. — Я не силен в таких вещах, — возразил Дэмиен. Он прищурился, глядя на Пипа, — говорить о чувствах и все такое. Я лучше показываю это через действия, — для пущей убедительности он щелкнул пальцами, и с их кончиков сверкнула огненная струя. — У всех нас есть свои сильные и слабые стороны, — Пип мягко улыбнулся, — но мы всегда можем стремиться стать лучше, — он подошел ближе к Дэмиену, который с интересом наблюдал за сокращающимся расстоянием между ними. — Ох, — Пип увидел, как Дэмиен судорожно сглотнул. Он начал теребить кончик своего черного рукава. Дэмиен открывал и закрывал рот, и не смотря Пипу в глаза, искал, что сказать. Наконец, сделав глубокий вдох, он спросил, — так ты прощаешь меня? И, может… Ты хочешь попробовать? Я имею в виду, быть вместе. — Конечно, умалчивание того, что я умер и был воскрешен парнем, которому я нравлюсь — это довольно тяжело для восприятия, но я понимаю. И прощаю тебя, — он протянул руку и убрал волосы Дэмиена со лба, — и, конечно, я хочу дать нам шанс, — это удивило Дэмиена. Он уставился на Пипа дрожащими глазами. — Можно я тебя поцелую? — улыбка Пипа стала еще шире. — Конечно, — сказал он и нахально добавил, — разве ты не говорил, что ты «парень с характером»? Не прошло и секунды, как Дэмиен наклонился и запечатлел мимолетный поцелуй. Пип моргнул, едва успев осознать, что губы Дэмиена только что прижались к его губам, как все исчезло. Дэмиен отстранился, показав свое красное лицо с недовольным выражением, и уставился на подбородок Пипа. Пипу пришлось прикрыть улыбку рукой. Судя по всему, это был первый поцелуй Дэмиена. — Нормально? — спросил Дэмиен. Он поднял глаза и встретился взглядом с Пипом, — поцелуй? Приоткрыв рот, обнажив зубастую улыбку и раскрасневшиеся щеки, Пип протянул свободную руку и запустил пальцы в волосы на затылке Дэмиена. — Да, а теперь иди сюда, — сказал он и притянул Дэмиена ближе для настоящего и долгого поцелуя. Незамеченная между ними, ярко сияла красная роза.