5
20 июня 2023 г., 14:00
Клон негодует уже который час. Всё пялится на два пакета, один из которых того наследника трастовых фондов с рынка, наполненный телефонами. Теперь он не знает, что с ними делать. Вроде парень говорил: «Пусть пока побудут у тебя». И что это значит? Собирается встретиться вновь? Аж мурашки по телу. Вид у парня был взвинченный, но после долгих раздумий решает просто запереть их в шкафу. С глаз долой, как говорится. Есть заботы поважнее и, выдохнув, Чимин пользуется своим скорым днём рождения, как поводом увидеться с Хосоком. Пишет ему о встрече, чтобы обговорить детали. Ха должен купиться, но не помешает в самом деле всё уточнить.
Друг приезжает, как договаривались. Выглядит как обычно — бодро и весело. Не скажешь, что дома творится всякое.
— Как Тэхён? — Сразу начинает Чимин, заметив его и резво вставая со своего места.
— В порядке, вроде. Я и дома-то не бываю. Да и отец спокоен, значит, всё ок, — Хосок привычно пожимает плечами, взяв со стола бутылку воды, и это чрезмерно раздражает, он-то хочет подробностей, но не решает ссориться, когда прибыла такая помощь.
— Пожалуйста, передай это хёну, — и протягивает телефон. — Это новый и нет прослушки. Ты когда домой поедешь?
— Раз так, поеду сразу после нашей встречи, — серьёзно отвечает друг, взяв гаджет, отчего клон улыбается. Всё-таки, Хосок понимающий. Даже аппетит появляется и решает позвать его в столовую, ведь с утра крошки не было во рту.
Дальше разговор идёт уже легче, они болтают обо всём. Ощущается, будто это встреча давних друзей, а не «соучастников плана Ха». Так непривычно делить с Хосоком обед и видеть его немного другим, более спокойным и смешным. Наигранности в этот раз Чимин не ощущает. Сам даже рассказывает о поездке на рынок, про «погоню», про Мин Юнги, Кима и о том, как ему было стыдно, будто отец поймал с поличным во время любовных утех.
— Юнги? Это который?
— Не знаю. Впервые его видел. Мин, кажется, — балдея от сырного кимпаба с раменом, бормочет Чимин.
— Знакомое имя… А, это не тот, который «Мистер призрак»? — Потирая подбородок, ухмыляется друг.
— Что за «Мистер призрак»? — Клон начисто вылизывает остатки кимпаба с тарелки. Плевать, что кругом люди - слишком вкусно.
— Тот самый, что все про него знают, но мало кто видел. На наши дни рождения он не приходил, и вообще, даже его фоток в интернете нет.
А Клон где-то слышал об этом, но не припоминает. Вроде всех гостей на своих торжествах знает, но Мин Юнги нигде не фигурирует. Потом отгоняет ненужные мысли, решив купить что-нибудь ещё на перекус. Что ж, в ближайшее время он предпочитает наконец поговорить с хёном, прежде чем уснуть. Эта поездка вымотала его.
Проводив Хосока, Клон идёт в кабинет отца, чтобы выполнить приказ Ха. Какая-то серая папка с документами, с гербом его семьи. Всю дорогу думает, что же там такое? Ха бы пустяковое не поручил.
Его запросто пропускают секретарь и охранник отца, уважительно обменявшись поклонами. Закрыв за собой дверь, думает, где искать сейф.
— Что ты здесь делаешь? — Удивляется отец, вскинув голову от экрана компьютера и заставляя нервно выдохнуть. Альфа выглядит меньше, сидя за огромным столом из гренадила.
— Да так, просто хотел тебя увидеть за работой, — лепечет Чимин, пробегаясь по большому кабинету глазами и слыша одобрительное мычание, а отец возвращается за работу.
Внимание тут же привлекают две картины на стене. Неужели сейф и правда где-то за ними, как в фильмах? Клон не может вспомнить, хоть этот кабинет частенько видел на экране. Вроде должен быть поближе к отцу, отчего решает немного тихо походить, чтобы не мешать работе. Судя по виду, отец весьма занят, и это хорошо.
Клон проходится по всему кабинету почти на носочках, но так нигде и не находит этот сейф. Всё же, набравшись смелости, пишет Ха, что не нашёл. Это впервые, чтобы он приходил ни с чем, отчего его начинает потряхивать, но берёт себя в руки. Ха здесь нет и вряд ли покажется, когда он с семьёй, думается ему и немного спокойно выдыхает.
Ха:
«Не медли! Чтобы завтра всё подписал».
И Клон застывает в неверии. Сам Ха не угрожает и не звонит? Пишет только, чтобы завтра подписал? Однако быстро приходит в себя, когда отцу звонят, и он радостно вылетает из кабинета, поцеловав его. Так хорошо на душе, что не верится. Почему Ха смягчился?
***
Тэ продолжает ухаживать за наследником, у которого рана выглядит не так пугающе, как в первые дни. С каждым новым утром спокойствие в душе только растёт. Ему нравится такой покой. Никто не приказывает, не торопит, будто он оказался в своём самом желанном доме. Тэ даже свыкся с прислугой, которая тут как тут, если ему что-то понадобится. Альфа Чон хоть и всегда рядом, но не лезет в его личное пространство. Так же молчалив и тактичен, чем неимоверно привлекает. Иногда помогает с Чимином, когда попросит, конечно. Тогда Тэ начинают одолевать сомнения в собственной вменяемости. Ему однажды приснился довольно деликатный сон… всего однажды. Но не отпускающий до сих пор. Там Чонгук был только в длинных пижамных штанах и безумно горячим голым торсом. И всего лишь предложил помочь открыть банку с персиковым компотом, что он так любит есть, если не спится, а ощущения всепоглощающего жара накрыли всё тело. Даже во сне альфа остаётся тактичен. Ведь он тогда возжелал Чонгука, чего никогда не делал. Не думал и не гадал, что вообще ощутит столь огромное желание, и по телу будто прошёлся электрический ток. Ведь альфа так помогает, что стало стыдно от своих мыслей. Тэ не стал углубляться, думая, что окончательно превратится в извращенца, если будет прокручивать в мыслях идеальное тело слишком часто. Но. Эти крепкие мускулистые плечи, будто могут прикрыть и защитить ото всех. Эта мощная шея, притягивающая взгляд венами и кадыком. Эти соблазнительные тёмные соски, которые хочется покусать. А эти кубики пресса, которые каждый раз итак видит после душа или тренировки Чонгука — хочется покориться. Безумно желает прильнуть и провести ладонью по крепкому телу. Вдохнуть аромат после душа или тренировки. Но каждый раз отгоняет это наваждение, окажись альфа рядом. Хорошо, что получается взять себя в руки. Надо быть благодарным, а не вот это вот всё. От Ха нет вестей. Ни Чонгук, ни Хосок не передавали информацию, что ещё больше облегчает его внутреннее состояние. Сам думает про него только тогда, когда Чимин жалобно скулит, но недолго. Врач говорит, что сознание проясняется и это безумно радует. Хоть парень и питается через зонд и капельницу, выглядит довольно неплохо. Тэ даже иногда делится с ним своими переживаниями о своём мальчике, наблюдая за трепетом ресниц. Почему-то кажется, что наследник всё понимает. Когда он возвращается в свою спальню после того, как помыл Чимина, появляется Хосок, чем удивляет и заставляет понервничать. Ведь раньше никогда не приходил. Лишь общались на кухне за столом, а тут? — Тэхён, Чимин просил передать, — протягивая какую-то коробочку, проговаривает альфа. — Это новый телефон, он сам купил и на нём нет прослушки Ха. Аа, ещё Чимин сказал, что уже сохранил там свой номер. Поэтому набери, как только захочешь. Я пошёл, буду поздно. После того, как Хосок исчезает, Тэ быстро хватает коробку и выуживает телефон, не веря, что скоро услышит голос своего малыша. Когда включает, видит только один контакт: «Твой Чимин-и» — расплывается в умилительной улыбке, а сердце и вовсе глупо тает. Невыносимый мальчишка, который снова заставляет безумно скучать и через мгновение нажимает: «Позвонить». Чимин сидит в своём кабинете после «рейда» в кабинет отца и ждёт хотя бы весточку от хёна. Хосок должен быть давно дома. Он успел прочесть и изучить некоторую корейскую документацию. Успел сосчитать сколько шагов от стены до двери, лишь бы занять обуревающие мысли. И как только Клон садится, новый телефон внезапно вибрирует на столе, сразу же хватает его. «Хён» светится на экране, вызывая облегчённую улыбку. — Хён? — Чимин-и… — произносят оба одновременно, а дальше ком в горле. Клон, наконец, слышит такой родной голос, слегка дрожащий, но желанный, а на глаза уже наворачиваются слёзы. Ведь будто век не слышал. Тэ думал, расскажет всё, что накопилось за эти дни в первую же секунду, но когда слышит голос своего малыша, лишь прижимает телефон ближе к уху и в облегчении закрывает глаза, пытаясь поверить в реальность. — Ты как? — Начинает Клон, думая, что молчание затягивается, и больше всего хочет узнать, в порядке ли хён? Тэ рвано выдыхает, медленно садится возле полюбившегося окна и вновь смотрит на пруд, представляя, что рядом сидит сын. Сегодня просто отличная погода. Не холодно и не жарко. Бодрящий ветер вовсю гуляет по комнате, освежая напряжённое тело. — Я в порядке, сам как? Как Паки? — Немного взволнованно спрашивает хён, чем вызывает смешливое фыркание. Клон начинает рассказывать про всё, что случилось, крутясь на стуле. Каково было встретить родителей, каким жадным стал до объятий и как устроился у отца в компании. Про всё-всё. Тэ так хочет вывалить всю правду, но что-то останавливает. Ведь его малыш так счастлив сейчас, и он представляет родные искрящиеся глаза и улыбку, заставляющие его млеть. Тэ сам ощущает эту радость, поэтому решает умолчать и в этот раз. Лишь рассказывает остальное. А Клон слишком поражён поступком Ха, хотя не должен так удивляться. Сердце начинает стучать в висках, жутко жалея двойника, который сейчас у Чонов. Считает, что тот хоть и лишний, но забирать жизнь это омерзительный поступок. Также безумно благодарен Чонам, которые пустили к себе хёна и помогают с раненым парнем. Даже не знал, что они такие добрые и отзывчивые. Ведь старший альфа всегда казался каким-то высокомерным и безмолвным. Будто говорил всем телом: не прикасайся — убьёт. И они ни разу не разговаривали. Безумно соскучившись друг по другу, они даже не замечают, что уже стемнело. Продолжают ворковать, не замечая вокруг ничего и никого. Они так долго ещё ни разу не болтали. Всегда был страх, ведь Ха был рядом, а теперь, будто они лучшие друзья, живущие на расстоянии и звонят пока их родители спят. Ещё немного посидев, Клон замечает много пропущенных от своего папы. Также, что время перевалило за десять вечера. Кошмар! Хоть их здание работает до полуночи, но не думал, что так потеряется во времени. — Хён, я сейчас позвоню папе. Я быстро, не отключайся, — просит он, откладывая телефон на стол. — Чимин? Ты где? Твой отец уже давно дома, — слышит волнительный голос на той стороне и вздыхает. Как объяснить-то? — Прости, не заметил, что прошло так много времени. Засиделся за работой, — врёт Чимин, массируя шею, которая оказывается затекла. Хоть врать он и не планировал, но не знает, как связать Тэ и их семью. — Ох, ладно, приезжай быстрее, завтра закончишь, — лепечет папа и завершает вызов. Ведь дома-то не поговоришь так свободно. Да и не знает, как теперь быть. — Хён, уже десять вечера, мы что-то с тобой заболтались, — смеётся клон, слыша сдавленный смешок. Хоть Тэ и приятно разговаривать с Чимином, но не хочет доставлять неприятности. Какими бы они ни были. — Малыш, лучше езжай домой, завтра с утра буду на связи. — Но я хочу ещё с тобой поболтать, — хнычет Клон, вызывая широкую улыбку и не подозревая, что подогревает этим лишь волну жадности. Тэ вдруг резко захотелось поменять их обратно местами, чтобы его малыш был только его. Подальше от Ха, от всех них, лишь только он и сын. Но душит эти эгоистичные тёмные мысли глубоко внутри. Теперь у его мальчика полноценная семья, где его любят и заботятся. Как бы сердце не было несогласно. В итоге всё же уговаривает его поехать домой. Правда, после целого часа болтовни. Всё никак не привыкнут, что теперь можно общаться без страха быть пойманными Ха. Они всю дорогу переписываются, будто впервые получили телефон в руки. Тэ даже научился вставлять эмодзи, отчего Чимин смеётся и учит новым, более современным. Так не хочется перестать общаться, но уже поздно, да и он уже дома, а вдруг Ха или прислуга увидят этот телефон и отберут. Поэтому, в этот раз точно прощаются, обещав созвониться с утра пораньше. Он прячет телефон в кармане шорт. По приезде домой, клона атакует папа. Так как день рождения уже через неделю, нужно примерить заказанный костюм. Остальное, по его словам, уже готово. Страшно-то однако. — Отец мне уже сказал, что видел тебя и Мин Юнги вместе. Это правда? — Щебечет папа, поправляя его пиджак, а он хочет провалиться сквозь землю. — Да. Но я впервые его видел, — дуется Клон, поправляя одежду, которая сидит просто шикарно, да и ткань такая мягкая и приятная, что хочется припасть щекой. — О чём говорили? — Лукавый голос раздражает ещё больше, будто нет забот важнее. — Да так, ни о чём, — немного грубо отмахивается он, снимая костюм. Почему им так интересна встреча с этим альфой? Чимин знает размах празднований своих дней рождения, но лет с десяти это перестало его привлекать. На празднике собирается только элита Южной Кореи. Нет тебе игр, танцев, лишь светские беседы для укрепления дальнейших связей, и это ужасно скучно. Одно и то же с каждым годом, только добавляются новые лица, и те старые, будто вот-вот откинут копыта. Есть и моложе, даже ровесники, но тоже ведут себя несколько однообразно сухо. Поэтому решает поговорить с папой, чтобы в будущем праздновать только в кругу семьи, максимум пригласить Хосока. — Эх, а фото случайно не сделали? Как там вы называете, селфи? — И папа хихикает, как тот самый авторитетный специалист в любой области возле подъезда, отчего Чимин фыркает и закатывает глаза. Этого ещё не хватало. Костюм оказывается в пору. Шикарный, не то слово. В прошлом году специально для него сшил самый известный дизайнер Сеула, но наследник не приехал, ссылаясь на важный экзамен. На самом же деле просто лежал в своей спальне и заказал доставку со скидкой десять процентов в честь дня рождения. Гостям в Сеуле пришлось справлять торжество без виновника. А Клон недоумевает. Может, всё дело в том, что тому Чимину тоже наскучило? Но будь он на его месте огорчать родителей бы не стал. Поэтому в этот раз, в своё самое первое торжество дома, Клон решает постараться ради них.***
Юнги уже убедился, что выхода из комнаты нет. Как только трогает окна или двери, голос робота тут же сообщает об этом и достаточно громко. Кроме дверей в уборную и ванную. Поэтому просто ходит туда-сюда, чтобы найти хоть какой-нибудь выход, но, увы и ах, ничего. Даже Намджун не заходит. Конечно, ведь это же лучший ассистент отца. Правая рука, без которой ничего не обходится. Это уже не тот маленький мальчик, который всегда бегал за ним, а уже состоятельный мужчина. Хоть и младше на год, но обогнал Юнги в развитии, походу. Другу правда интересно то, чем занимается семья Мин. Окончил Гарвардский университет с отличием, параллельно занимая должность в фонде Мин. Знает про трастовые рынки лучше всех, поэтому отец им безумно гордится. В отличие от Юнги, который вырос в бунтаря, и до сих пор не видящий себя в этом «ремесле». Ему совершенно неинтересно. Для родителей он просто наследник фондов. Впрочем, они никогда и не скрывали этого. С младенческого возраста поместили в эту сферу. Даже в сад и школу ходил с такими же будущими «трастовиками». Но по мере взросления и осознания своей роли, Юнги быстро понял, что да как, и пользовался своим положением, чтобы сбегать от всех и вся. Сначала это было в кайф, адреналин на адреналине — убегать от охраны, от родителей, учителей и преподавателей. Но потом наскучило так, что перестал куда-либо выходить. Затем вообще стал убегать из дома на долгий срок, пока его не находили и привозили обратно. Нотации не работали, как и угрозы и шантаж. Ведь уже знает, что он единственный наследник и с ним ничего не сделают. До этого момента. Юнги всегда хотел себе брата. Не хотел быть один среди этих трастовиков. Даже в семь лет из веточек соорудил маленького человечка и назвал Джун, но его потом сожгли, так как засох и не подходил к интерьеру дома. Видать родителям было достаточно одного альфы-наследника. Сколько бы ни просил брата — шиш, а тут, папа беременный. В таком-то возрасте! «Это вообще законно?» — злится Юнги, пиная стул, который падает и ударяется о дверь, а голос робота снова талдычит: «Входная дверь. Удар неодушевлённым предметом». Подумав, бьёт кулаком много раз, слыша повторяющийся раздражающий голос, пока за дверью не появляется Намджун. А вот ему дверь открывается, повышая шкалу ярости. — Ну, и что ты делаешь? — Совершенно спокойно проговаривает друг, скрестив руки на груди. А лицо такое непоколебимое, аж бесит. — Скоро приедет твой папа. Будет лучше, если ты не будешь выкидывать подобное. Юнги закатывает глаза и смотрит за его спину, как и ожидалось — охрана. Кто б сомневался! Ересь какая! И это в собственном доме! Если у них будет новый ребёнок, почему его не оставят в покое, как старую ненужную вещь? — Когда ты успел так вырасти? — Бесится он, ложась плашмя на кровать. — А что будет, если я сбегу и в этот раз? В ответ раздражающая тишина. Юнги садится на кровати и устремляет взгляд на друга, который продолжает стоять у дверей и смотрит так же спокойно. А ведь когда-то он заменил ему брата, пока не перескочил на другую сторону. Предатель! После смерти родителей Ким, вдруг привезли Намджуна к ним, который был худеньким и выглядел грустным тогда. А отец просто поставил перед фактом дальнейшего соседства и братства. Юнги казалось, что вот он, наконец-то, брат. Даже имя, правда в сокращенном, но всё же — Джун. Было весело расти вместе. Делиться секретами, опытом, удачами и неудачами. Намджун везде и всюду повторял за ним, а Юнги, как старший, всегда защищал его. Пока мальчишка не начал усиленно учиться и отдаляться от него. Стал ближе к его отцу и занялся собственным имиджем. И Юнги тогда точно ничего не держало дома, и он сбежал. Дважды-предатель-Джун! — Постарайся поумнеть. У тебя два часа. Ужин в шесть, — словно робот проговаривает Намджун и уходит, так и не удостоив ответом, а следом вновь доносится: «Двери заблокированы». Юнги падает на кровать и злится от безысходности. Целый час занимается ничем. Лежит, бродит, смотрит за окном, потом опять всё повторяет. Затем решает принять хотя бы ванну. Что ж, огромное джакузи так и манит, отчего сдаётся этим «массажным пузырям». Оставшееся время проводит в расслабляющей массажно-водной процедуре. На «воле» он этого позволить себе не мог. Максимум чимчильбан. Когда стрелки часов на настенных часах показывают шесть, появляется Намджун. До чего пунктуальный. — Тебе не сбежать, поэтому даже не пытайся. Твой папа здесь, будь с ним помягче, — снова это бесящее спокойствие, отчего закатывает глаза и сжимает кулаки крепче. С папой-то справится, не сомневается. Его радует, что не стали снова ковать в наручники. Тяжело вздыхая, решает больше не говорить с Намджуном. Не заслужил, думается ему. В столовой за большим семейным столом, наконец, видит родителей. Папа о чём-то говорит по телефону и звонко смеётся, а отец сидит рядом и разделывает ему лобстера. Приятная была бы картина, если бы они не держали его взаперти. Юнги не помнит, чтобы отец возился с папой, как с ребёнком. Поэтому немного стопорится. Затем тихо подходит и садится на своё старое место, уловив зоркий взгляд отца, а рядом садится Намджун. Однако, всё-таки, забытое чувство семейной атмосферы закрадывается вдруг. Прошло довольно много времени, когда он вот так сидел с родителями за одним столом. Было даже мило и тихо. — Юнги-я! — Вдруг кричит папа, заставляя его дёрнуться, да и Намджуна тоже, что аж вскакивает. — Отец рассказал мне всё. И то, что ты дома тоже. Давно не виделись, сынок! Резко оказывается рядом, сжимая в объятиях. А он и не знал, что папа такой сильный. И который, расчувствовавшись, достаточно долго причитает и обнимает. Юнги бы обнял в ответ, но руки зажаты сбоку чрезмерно сильным захватом. Поэтому выдыхает и стоит истуканом, позволяя папе делать всё, что захочет. Стало как-то боязно огрызаться в ответ, всё-таки, сорок три года это срок. Пушистые кудрявые волосы лезут в нос, отчего чихает пару раз, а папа отлипает лишь через бесконечно долгое время. Но садится рядом, а за ним плетётся и отец. Одарив хмурым взглядом, начинает совать в рот ужин болтающему мужу. Папа весь светится, рассказывая про дела в больнице. Юнги не вникает и желает лишь одного — чтобы покушать в тишине. Однако Джун и отец сказали, папа сейчас эмоциональный, отчего, выдохнув раз сто, продолжает играть роль послушного сына. Кажется даже, что не было этих полгода. Ах, тишина-тишина. Наверное, дальше будет только сниться. Ужин на удивление проходит гладко. В основном болтают родители, кое-где и Намджун вставляет свои пять копеек. Вот эти трое действительно смахивают на настоящую семью, а Юнги так, гость. Да и ощущает себя им. Наспех покончив со своим ужином, переводит глаза на окна, что тоже закрыты решётками. Даже представить себе не может, что за дичь творит семья, и всё это лишь для того, чтобы удержать его? Жестоко однако. И думает, может, там тоже новомодная сигнализация, как у него в спальне? — Я рад, что ты снова с нами, сынок! — Щебечет папа, снова хватая его в медвежьи объятия. — Пойду на вечерний уход, сегодня масса-аж, — и, распевая, быстро удаляется, поцеловав в обе щеки. — Почему вы носитесь с ним, как с больным? Он же только беременный, — Юнги решает озвучить свои мысли, думая, что папа стал ненормальным. Раньше бы отделался от родителя парочкой тумаков и не злобных угроз, а сейчас только поёт и обнимает. Жуть как жутко. — Ну, мы наслышались и насмотрелись всякого в интернете — как таким немолодым сложно рожать и так далее, поэтому лучше перестраховаться, — бурчит отец, доедая за папой. — Ни-ка-ко-го стресса! Усёк? — Даже грозно тычет вилкой в грудь. — Да, — протягивает Юнги. Что ж, пускай делают, что хотят, лишь бы его оставили в покое. Намджун и шесть охранников снова провожают до спальни, а Юнги уже всё это надоело. Увиделись и хватит. Реально хочется сбежать, и как можно дальше. — Слушай, мне тут передали кое-что. Он от Паков, — таинственно начинает Намджун, остановив в коридоре. Юнги лишь вопросительно уставился. Становится любопытно. Он припоминает того парня с рынка, который оказался сыном Пак Шихёка. Неожиданно для него. Вроде Юнги ещё с детства ни с кем не дружил, а про множество наследников и слышать не хотел. Тут на тебе. Он-то думал, что это обычный парнишка, который может позволить себе дорогие телефоны. Теперь хмыкает, вспоминая карие большие глаза с лакомыми пухлыми губами. Отпрыск Паков оказался довольно красивым. Помнит даже, как обменялись удивлёнными взглядами, и ощущения становятся какими-то странными к этому блондину. — Это приглашение на день рождения Пак Чимина. Ему исполняется двадцать один, — продолжает Намджун, протягивая довольно красивую лиловую коробочку с золотисто-переливчатым бантом. — Или мне выбросить? — Нет! — Он резко хватает её, отлично давая себе отчёт. — Юнги, что тебя связывает с Паком? — А вот серьёзный тон ощущается так, будто отец говорит через Намджуна, отчего становится дурно-плохо, и весь съёживается. — Тебя это не касается… — Касается. И ещё как! — Вот как? А если мы встречаемся? — Хмыкает Юнги, довольный реакцией друга, который уставился, будто увидел йети в живую. Конечно, где это видано, чтобы Мин Юнги ходил на свидания, тем более встречался? Он как дикарь. Познал свободу в восемь лет и с тех пор даже ни с кем не сдружился. Юнги и не планирует заводить дружбу в ближайшее столетие, однако, видимо стоит. Ради своей свободы. — Кхм, об этом не может быть и речи. Ты знаешь, довольно скоро родители начнут искать тебе жениха. Тут Юнги бесится не на шутку. Намджун говорит в точности, как отец. Он злится, так как друг превратился в его точную копию. Даже думает про промывку мозгов. Может у родителей есть тайное место, где порабощают таких наивных идиотов? — Юнги? — Намджун машет рукой перед глазами, отчего раздражается ещё больше, смотря в тепло-зелёные глаза напротив. — Я ещё не передавал твоему отцу, так что, — и многозначительно кивает на коробочку. Юнги только сейчас догоняет. Он сошёл с ума или Намджун намекает пойти на вечеринку с целью сбежать? Оказывается, с дружбой не всё потеряно. Пока он приходит в себя, его успевают закрыть в комнате. Юнги слишком поражён, не может собрать мысли в кучу. Намджун ему помогает? Но тут коробочка падает из рук, звонко ударяясь о пол. Из неё вываливается небольшая чёрная толстая древесная рама, внутри которой красивым шрифтом написано: «Пригласительное». А на белоснежной толстой бумаге бликующими бриллиантами выгравированы: «21». Нужно подтвердить присутствие на обратной стороне, отправив назад. Слишком вычурно и пафосно, но это его билет на свободу. Юнги недолго испепеляет глазами пригласительный. Узнаёт, что торжество состоится в загородном особняке Пак в 16:00, с обычным официальным дресс-кодом. Значит сбежать не составит труда. Да и столько охраны родители не посмеют нанять и выставить своего пока что, единственного сына в плохом свете. А там можно уйти в лес, оттуда уже знает, куда идти. Юнги весь встрепенулся. Будто глоток свежего воздуха или открылось второе дыхание. Аж оживляется и пишет на белоснежной бумаге с цифрами- бриллиантами свой ответ: «Мин Юнги принимает приглашение». И, ухмыльнувшись, начинает тарабанить дверь. — Судя по взгляду, ты точно идёшь туда, — появляется Намджун, запирая двери изнутри. Что ж, на это и рассчитывал, верно? Ким тяжело вздыхает, прочитав ответ. Юнги слишком взбудоражен, даже хочет обнять друга. Ему важна эта поддержка, так как слишком долго был один. Привык не доверять никому и во всём полагаться только на себя, а сейчас так хорошо чувствовать себя не одиноким. Ощущать эту связь с Намджуном, как когда-то в детстве, заставляющую трепету внутри растечься. — Джун, — впервые после стольких лет зовёт его так. Но всё равно звучит по-родному. И ловит неоднозначный взгляд. — Вали уже. Мне надо ложиться спать. Тот хмыкает, помахав бумагой в воздухе. Сейчас только половина восьмого, Джун как никто другой знает, что Юнги спать не собирается.
