"Наш обожаемый игрок"

      Аято вздохнул. Тяжело вздохнул.       С Аякой всё тяжелее и тяжелее.       Когда они вчера ужинали, он думал, она в нём дырку просверлит своим взглядом.       Они миллион раз обсуждали, почему Ларисе следует выйти замуж за него, а не за неё. Аяка миллион раз согласилась с доводами брата. И вот опять!.. опять она не понимает, почему нужно так поступить!       Как Аято не давил на сестру доводами о том, что нужно делать так, как лучше для Мадмуазель, для Клана — она как будто не понимала. И видела, что он просто хочет присвоить себе любимую и просто придумывает всякие благородные предлоги для этого. Это, конечно, было правдой, но… но разве Аято прежде не врал сестре? И ничего. Она ему верила. А сейчас… а сейчас что?       Сил нет на эту Аяку. И думать о ней не хочется.       «А ведь в моём доме есть ещё один соперник,» — с горечью подумал он, взглянув на старую фотографию Томы.       …После того, как он полюбил Мадмуазель, их отношения разрушились.       Аято будто прозрел. И многое, что казалось ему ценным когда-то, вдруг потеряло смысл.       Ему хотелось иметь друга, с которым можно будет вести себя по-простому?.. дурачиться?.. ну и глупое желание!       Во — первых, друзья — это первые предатели. Ведь неспроста существует столько историй о том, как жена убегала от мужа вместе с его другом, или развлекалась с ним в отсутствие супруга, или… Аято и думать об этом не хотелось. В любом случае: друзья — это угроза. Вот почему он так легко дал сестре избавиться от Итто когда-то. И вот почему сейчас создал дистанцию между собой и Томой.       Во — вторых, Аято понял… в его сердце просто недостаточно места и для друзей, и для возлюбленной. От возлюбленной он отказаться не мог и не хотел — его страсть к ней была слишком велика, впрочем, как и шансы добиться своего. Потому следовало отказаться от друзей.       И он не жалел о своём выборе ни на минуту. В конце концов, родит ли ему детей Тома? А Итто станет нежно ухаживать за ним после работы?       Вот именно.       Аято ухмыльнулся. Вдруг ему в голову пришла неожиданная мысль.       Аяка всегда была чувственной и резкой, готовой на всё ради своего счастья. И невероятная любовь усилила эти черты.       Он… он же всегда был скрытным и холодным. И сейчас буквально обращает своих врагов в лёд.       Любовь к Ларисе делала сильнее, усугубляя негативные черты характера. И хотя Аято понимал, что нет ничего хорошего в том, чтобы ненавидеть всех людей, кроме двух — сестры и любимой — ему нравилось чувствовать ненависть ко всем остальным.       Когда Аято начал подумывать насчёт того, чтобы прибавить к коллекции своих ледяных скульптур ещё одну — с рожками и в красном — в его кабинет ворвалась Саю.       — Ну, ты принесла для меня счастливые вести? — он встал с места, увидев ниндзя. Ох, неспроста она так торопится! Неужели желает возвестить о скором посещении Ларисой поместья Камисато?       Когда Аято уже мысленно раздавал слугам указания, то неожиданно увидел на глазах девочки слёзы… случилось что-то плохое?       И Саю, едва ли не рыдая, поведала ему историю. О том, как услышала зов Ларисы, но вместо неё встретила красивого мальчика и Мико. О том, как нашла похитителя исчезнувшей Лары и, чтобы не рисковать жизнью господина, отправилась на её спасенье с другими. О том, как Мадмуазель не оказалось у Моракса, когда они пришли… и о том, как госпожа Мико цинично отобрала у Саю вещи сестрички, которые она хотела отнести её законному жениху.       Лицо Аято окаменело.       Проклятая лисица.       Мысли о наказании Томы тут же забылись. Нет, сегодня на острове закопают ещё одну ледяную статую. Но это будет не статуя слуги дома.       Пока что не его статуя.       Если добралась до поместья Камисато Саю — есть ли надежда на то, что Гудзи Великого Храма Наруками уже дома?       Тем временем Яэ Мико раздавала очень важные указания своим слугам и ждала, пока войска Эи перейдут под её контроль. Ведь если не Сёгун Райден будет править Инадзумой — то кто?       Мико хотела устроить поиски Ларисы, не привлекая при этом ни один народ, кроме своего.       Какая жалость, что её мечтам не суждено было сбыться.       — Господин Камисато здесь, — оповестила свою госпожу служительница Храма. Честно говоря, она опасалась смотреть на Мико: ведь она пропала на очень долгое время, ходят слухи, что она, возможно, была в Мире Мёртвых… кто знает, кицунэ ли перед ней или призрак?..       Сама Мико на девушку даже не взглянула.       — И чего ему надо?       Честно говоря, она уже забыла о том, что когда-то они с Господином Камисато были союзниками и ему, наверное, интересно будет узнать, где же Гудзи была все эти месяцы. И где потеряла Сёгуна Райден.       Она с презрением взглянула на Господина Камисато.       «Он отвлекает меня, — раздражилась она. — Зачем?..»       И Господин Камисато с мягкой улыбкой на устах попросил Мико найти более уединённое место для них двоих. Он утверждал, что может рассказать Яэ Мико кое-что очень интересное о Ларисе.       Кицунэ насторожилась:       — И откуда тебе знать что-то о ней?       — У меня есть Сюмацубан.       «Так и знала, что поганка Саю мне чего-то недоговаривает! — решила Яэ Мико. — Я ей ещё устрою!..»       Они вместе вошли в Храм и спрятались в одной из комнат, доступ к которой был у очень и очень немногих людей. Если быть точнее — только у одной госпожи Мико. И Аято рассказал то, что знал о Ларисе.       — Тебе не стоило красть вещи у моей невесты!       И он окатил её водой. Не успела Мико и оглянуться, как слуга с Крио Глазом Бога, ворвавшись в комнату, поддержал атаку своего господина.       «Эи… — мучительно подумала кицунэ, глядя на статую подруги. — Вот мы и встретились…»