стихотворцы

Сын Аполлона, на лире игрой одарённый искусной, Был всем известен Орфей, покорявший и бога, и зверя. В жёны себе он избрал Эвридику красы неописанной. Счастлив союз был и счастливы были влюблённые, только Тюхе недолго ласкала их, им покровительствовала: Раз Гименей, приглашённый дать браку благославение, Вдруг предсказал им нависшую бурю несчастия, горести. Как он сказал, так скоро беда и обрушилась. Раз прогуляться Пошла Эвридика и с нимфами долго блуждала по лесу совсем безмятежная. Весело было резвиться, плясать ей с подругами. Всё та кружилась, опасности вовсе не чувствуя. В этот момент, подползая к ней тихо, коварная В юную ногу, смерть впрыснув, впилась ей змея ядовитая. Долго агонией дева не мучилась, быстро мир смертных покинула, Но безутешен Орфей был, судьбу клял жестокую. Лиру с собой взяв и скорбь не скрывая, отважился юноша В мрачный Аид сойти. Боги, печалью проникнувшись, Смерть отгоняли от рано несчастье познавшего. Долго по Стиксу Орфей плыл и многое видел там. Души бродили, слонялись по царствию мёртвому, Но ни один из встречавшихся юноше призраков Не был душою возлюбленной, сколько ни вглядывайся. Лире Орфея любой покорялся, любой очаровывался; Даже трёхглавый аидов страж Цербер поддался орфеевой музыке. Даже властитель Аида, брат Зевса, с женой Персефоною Был сострадателен к горю таланта, вдовца неутешного. И разрешил он Орфею забрать Эвридику прекрасную, Только поставил его пред условием неукоснительным: Будет Орфей выводить из Аида любимую, но бестелесую, В это же время не должен он будет оглядываться. Если нарушит Орфей это правило строгое, твёрдое, Век не видать ему больше жены своей ласковой. Этим обрадован, думал Орфей, что условие данное Будет под силу ему и легко ему дастся, не вызовя трудностей. Но только начал он путь свой, закрались сомнения: «Где же шаги Эвридики? Неужто меня обманули с Олимпа сошедшие?» И, усомнившись в божественной правде и искренности, Будучи в паре шагов от спасительной цели, от выхода, Вмиг обернулся Орфей, ища взглядом любимую. Тотчас же тень Эвридики, согласно Аида условию, Стала отброшена вглубь его царства безжизненно-тёмного. Раз оступившись, сомненью предав богов искренность, Был в сей же час Орфей роком наказан, был тут же проучен. В горе своём обезумев, Орфей порывался вернуться В царство Аида к любимой. Но тщетны все были попытки. Лиру достал он, в последний раз струны задел. Песню траурную, Полную скорби, страданий и искренней, душу терзающей горечи, Он извлекал из-под пальцев, тревожащих лиру бренчащую. В песне своей умолял он о гибели, смерти, так сильно тогда им желанной. Слёзно прося о скорейшей с возлюбленной встрече, Был он растерзан вакханками — девами, что почитали Диониса. Но, опечалены смертью певца столь талантливого, Музы о нём сохранили меж смертных предание, память. Даже теперь, по прошествии многих веков, очень долгого времени, Знаем мы имя Орфея, его Эвридику прекрасную И их судьбу, и легенда живёт та печальная.