Яндере

Поджав острые колени к себе, Дилюк ощущал себя мерзко, ему было тошно от самого себя. Осквернённый, избитый и такой слабый. У него забрали Глаз Бога, и не желали возвращать, его держат в закрытой комнате без окон… И он даже не пытается сбежать. Но ведь это не конец мучений. Скоро вернётся Кэйа и начнётся то, чего так сильно хочется избежать. А если дело дойдёт до постели, то это полный ужас… Яростный муж в постели — хуже всякой пытки. — Почему он не погиб? Почему? Я заплатил бешеные деньги за его убийство… Так почему тогда всё так? — шептал Рагнвиндр, глубоко дыша. Сердце билось быстрее, кажется, 120 ударов в минуту. В висках сильно пульсировало, из-за чего болела голова. Дыхание прерывалось. А секунда казалась вечностью. Чувство безысходности такое мерзкое. Час. Два. Четыре. Двенадцать.? Прошло слишком много времени. Дилюк начал уже волноваться за жизнь Венти и остальных жителей Мондашдта. Злость, ревность сейчас явно были сильнее здравого смысла, и рассудка. Прошло ещё около получаса, сильно хотелось спать, глаза закрывались, но каждый шорох заставлял содрогнуться и моментально проснуться. Ожидание действительно сводит с ума, доводит до безумия.

***

— Empty spaces what are we living for? Abandoned places — I guess we know the score. On and on, does anybody know what we are looking for? Another hero, another mindless crime. Behind the curtain, in the pantomime. Hold the line, does anybody want to take it anymore. The show must go on, тhe show must go on! Inside my heart is breaking, my make-up may be flaking, but my smile still stays on. — пропел тихо голос в кромешной тьме. (1) Пение заставило проснуться. Открыв сонные глаза, перед взором встала окровавленная одежда. Но вопрос… Чья это кровь? Подняв взгляд, Люк увидел лицо мужа. Алая кровь, одна царапина на щеке и хищный взгляд, пожирающий душу. — Раздевайся, — требовательно сказал Кэйа — Дважды я повторять не буду. Сил совершенно не было чтобы спорить или что-то спрашивать. Встав с кровати, Дилюк принялся снимать с себя всё, что только было на нём. Белый жилет был снят в первую очередь, а затем чёрные брюки. Осталась лишь длинная рубашка, которую не мог снять на протяжении нескольких минут. Не выдержав этого, Альберих порвал рубашку прямо на парне и кинул кусок ткани на пол. — Специально время тянул? — спросил Кэйа, прижимая оголённое тело к холодной стене, удерживая запястья рукой. Лица были в паре миллиметров друг друга, но красные глаза не желали смотреть в глаза напротив. И ответа на вопрос так и не последовало. Рык и сильный шлепок по бёдрам заставили вздрогнуть, вскрикнуть, а место удара горело и жгло. — Кэйа, за что? — непонимающий и немного обеспокоенный вид партнёра снизу. И снова удар по тому же самому месту. Сильные руки подняли Люка, переместив тем самым на мягкую кровать, а сам же Альберих раздел себя до пояса. Остались лишь штаны, которые, видимо, не спешил снимать. Он встал рядом с краем кровати, похлопав по своему бедру, как бы подзывая возлюбленного к себе. Тот, немного помешкав, всё же подполз к краю кровати, и стал ждать дальнейших действий. -Снимай. — и Рагнвиндр, как послушный мальчик, уже потянулся к молнии, но получил сильный удар по рукам. — Зубками. Без рук. Положив руки перед собой, словно опору, взял зубами бегунок и опустил вниз. Вкус железа остался на языке и кончиках зубов. Омерзительно. Зубки схватили ткань штанов и медленно спускал их, постоянно меняя сторону. Эта картина забавляла Кэйю, и в то же время утомляла, решив не стоять без дела, три пальца проникли внутрь партнёра снизу, и растягивали зад. Протяжный стон с криком и глубокое дыхание. Он не ожидал этого прямо сейчас, хотя и был готов к любой выходке мужа. Три пальца внутрь разом, всё-таки, больно. Дилюк не мог сосредоточиться на том, что было сказано делать. Лицо уткнулось прямо в стоящий член, а из-за слёз ткань намокла. Штаны стали давить, сжимать орган. Невыносимо было терпеть. — Разрешаю использовать руки. Но Дилюк не мог. Вся его опора была на руках, и лишь они не давали ему упасть всё это время, а чужие пальцы находились внутри и доставали до простаты, Локти дрожали, дрожало всё тело. Громкие стоны заполнили всю комнату. Держаться было труднее, руки просто не выдержали всего напряга, но свободная рука Кэйи успела придержать мужчину. Но всё это порядком вымотало, и капитан кавалерии, предварительно вынув пальцы, толкнул Рагнвиндера на кровать, и сразу перевернул на живот. Штаны, вместе с нижним бельём, улетели на пол, и принц Каэнри’аха навис над партнёром, до синяков сдавил чужие бёдра и, не жалея хрупкое тело, вошёл грубо резко и по самое основание, добиваясь тем самым стонов. Попытка, если её можно так назвать, оказалась успешной. Крики, стоны, умоляющие слова прекратить. Внутри всё горело, магнату не позволили даже привыкнуть к размерам, а сразу грубые толчки вдалбливали в кровать, меняя постоянно угол, пока не нашли ту самую «прекрасную точку». — Кэйа, хватит…ах. Я понял, понял всё, прекрати. Мне больно! — мольба. Ох, как же Дилюк ненавидел это. Эту грубость, злость, да и секс в целом. И Кэйа знал это. Прекрасно знал. Поэтому секс в их доме всегда был наказанием. Но движения стали ещё грубее, быстрее. Тело ослабевало, сил не было совершенно. С жалостным стоном Дилюк обильно кончил на одеяло и погрузился в глубокий сон. — Ох, какой же ты злой, милый..