В объятиях друг друга они нашли покой.

Однажды у озёр глубоких, В подножьи гор совсем высоких, Сидел Баран, упрям и резок, Он на своем стоял всегда, Не верил он словам цветастым, И лишь Луну боготворил; На волю случая такого, В кустах дурмана Лис бродил. Лукаво он глядел на воду, Там сыр манил его глаза, И он в мечтах о сытном сне, В припрыжку кинулся туда. Но нос его упёрся в грудь, И громкий вскрик остановил, Баран в испуге стиснул зубы, И Лису нос чуть откусил. Секунд минувших не вернуть, И в шоке вымолвил Баран: «Я извиняюсь, но ваш нос, Застрял промеж моих жевал!» И вправду нос торчал из рта, А Лис сидел и ждал когда, Он сможет съесть тот славный сыр, Что что-то в озере забыл. Баран бубнел, а Лис шептал: «Вы сударь не мешайте мне, Не видите, что я охочусь? Вы лучше подсобите мне, А нос потом я приворочу!» Взглянул Баран на тиху гладь, Но сыр не видел там, Опять не мог уняться он, И злостно выкрикнул в душа́х: «Пардон, но я ведь не дурак. И не слепой совсем раз так. Вы объясните мне где сыр? Здесь лишь Луна и водный мир!» Услышав странные суждения, Лис только умным взглядом плыл, И тихо рыкнув осуждения, Нарушил всплеском тихий мир. Баран кричал ему с пирса́, Что он глупец и что Луна, В тихонькой глади отражалась, Но тот не слушал умных слов, И плыл на встречу сытных снов. Баран, отчаявшись ушёл, И был с ним Лиса нос таков. А тот доплыв в отчаянии взвыл, Увидел он, что, то не сыр, И резво кинулся назад, В надежде нос свой воротить, Но там Баран уж не сидел, И нос его в итоге съел.