Дракон для Золушки

Поезд прибывал через пятнадцать минут, и Драко сидел и наблюдал за тем, как Пэнси увлеченно спорила с Ноттом о том, нужен ли квиддич школе. Каждый из них уже несколько минут упорно доказывал свою точку зрения, и это начинало раздражать. - Квиддичем увлекается большинство парней в школе! - раздраженно кинул Тео. -Да, но зато потом эти парни ходят с расквашенными рожами и переломанными конечностями, - ехидно парировала девушка. -Послушай, Паркинсон, - Теодор приготовился привести еще один убийственный аргумент, когда Драко прервал его: -Достаточно! Вы оба утомляете своими бесконечными препираниями, у меня болит голова, я бы попросил вас взять свои чемоданы и быстренько отправится на выход, я догоню через десять минут. И поторопитесь, если не хотите чтобы тупоголовые гриффиндорцы заняли все кареты! - парень сердито выдохнул и отвернулся к окну. Они удивленно уставились на него, однако тут же забрали чемоданы и поспешили выйти из купе. Драко поморщился от боли. Да, головная боль - не самая приятная штука. Она не покидала его почти уже третий день. И усталость брала свое. Парень чувствовал ее во всем. В видении мира, в мыслях, в ощущениях. Она была практически материальна, казалось, еще немного и она навалится огромным грузом на его плечи. Чертов отец. Он определенно был одной из причин этого дикого и всепоглощающего чувства. Главной причиной. Его предательство стало слишком сильным ударом. «Все решено давно, не думаю, что ты сможешь отвертеться ». Вот хрень. И он ничего не может сделать. У него нет выбора. Драко всегда думал, что выбор существует. И он был, до этого момента. Тупиковых ситуаций не бывает. Еще как бывают. Порой они просто долго не встречаются, позже показывая себя во всей красе, сводя с ума, заставляют совершать странные, необдуманные поступки. Однако с ним все было наоборот. Холодность и равнодушие завладели слизеринцем целиком и полностью. Единственными чувствами, что он ощущал, были жгущая душу ненависть и отравляющая неизбежность. Ну и ладно. Нет ничего невозможного, прорвемся. Драко потер висок и резко встал со своего места и, подхватив чемодан, направился к своим сокурсникам. Вскоре они уже сидели в карете и обсуждали предстоящий год. - Мне кажется или этих гриффиндорцев становится всё больше год от года?- Возмутилась Пэнси. - Да, Пэнс, просто половина их семикурсников каждый раз остается на второй год, они настолько глупы, что не в состоянии выпуститься из школы!- хихикнул Нотт. Драко посмотрел на сокурсников и нахмурился: - Теперь, когда министерство официально признало войну, нашему факультету не избежать нападок со стороны всех остальных студентов… Нас будут винить в поступках наших отцов. Я думаю, надо предупредить младшие курсы, раньше все обходилось простыми перепалками, теперь же все обстоит гораздо хуже. - Но, ты же не думаешь, что на нас вот так, в открытую могут напасть? - глаза девушки опасно заблестели. - Я имею в виду, что учителя не позволят и всё такое… - Пэнси, дорогая, неужели ты не заметила, что таких как Поттер и его компания учителя и правила волнуют не больше, чем тебя история магии! Они под покровительством Дамблдора! Гребаные любимчики гребаного магглолюбца! - парень с ненавистью выплюнул имя директора. - Никто, заметь, никто, из хваленых отважных гриффиндорцев ни разу не задумался, что мы такие же подростки как они, да, волей обстоятельств наши родители на стороне Лорда, на стороне зла, но мы непричастны, не виноваты! Однако они все как один считают Слизерин воплощением зла! Они вымещают злость от потерь на нас, и остаются безнаказанными… - Драко опустошенно замолчал. В карете наступила тишина, было слышно как поскрипывает старое колесо. Да, отличное начало учебного года. Их последний год в Хогвартсе. Хорошо это или плохо, никто не смог бы сказать точно, были лишь какие-то смешанные чувства. Хотелось свободы и пугала неизвестность. *** На улице сегодня было на удивление ясно, на небе не было ни единого облака. Заходящее солнце окрашивало окрестности в яркие и теплые цвета. Медные кроны деревьев, высоко взлетая вверх, сливались с кусочками алого неба. Трава приобрела лиловый оттенок, а видневшееся вдалеке озеро, было ярко розовым. Его недвижная гладь точно отражала заходящее светило. Непонятная и пугающая красота всегда восхищала людей, останавливая дыхание и заставляя замереть на полуслове. Закат. Для каждого этот закат обозначал свое. Последняя черта. Самая неизведанная, самая странная, самая короткая. Каких-то несколько минут. Еще не ночь, но уже не вечер. Самое спокойное, самое задумчивое время суток. В Большом зале царила суматоха первого дня. Восхищаясь красотой и величием старинного, но изрядно потрепанного временем замка, будущие первокурсники взволновано гудели и с интересом вертели головами. Длинные дубовые столы уже были заполнены учениками, постепенно прибывающими в зал. Почти все уже собрались внутри. Помещение напоминало муравейник, в котором вдруг объявили выходной. Тишина не восстанавливалась ни на секунду. Все время кто-то говорил, громко смеялся, радостно размахивал руками и бурно жестикулировал, завидя очередного друга или знакомого или же удивленно присвистывал. Каждый год, именно в этот день, в зале собирались все, до единого ученики. Коридоры, гостиные комнаты и классы казались пустынными и нежилыми. Но это всего лишь на пару часов. Через некоторое время юные маги шумной толпой отправятся по своим гостиным и медленно будут засыпать, предвкушая грядущий первый учебный день. Ночная тишина будет нарушена лишь некоторыми особо дерзкими нарушителями правил, шастающими по коридорам древнего гиганта. Но это потом. А сейчас Дамблдор взглянул на столы, где собрались ученики, и встал, собираясь произнести ежегодную речь. Распределение малышей уже давно было закончено и все, с первого по седьмой курс были увлечены трапезой. - Дорогие ученики. Теперь, когда все утолили свой голод, я хотел бы пожелать вам всем удачного и плодотворного учебного года. Как и в предыдущие года, хочу предупредить младшие курсы об ограничении на походы в Хогсмид, и всех, о запрете посещения Запретного леса по каким-либо причинам, во избежание неприятных происшествий и несчастных случаев. Так же вы все в курсе, что сейчас идет война, хотя об этом не пишут в газетах, наше министерство предпочитает скрывать подобную информацию, - с некоторых мест послышались испуганные вздохи, - и поэтому, в этом году ужесточается контроль над тем, чтобы никто не покидал приделы замка в темное время суток. Наказание будет столь же, и даже более суровым, чем было до этого. Всем спасибо за внимание, а теперь, приступим к десерту. Директор улыбнулся и слегка кивнул головой, и на столах появились различные кондитерские изделия и лакомства. Студенты с радостью накинулись на сладости. *** Драко Малфой зашел в гостиную Слизерина, и устало опустился на диван, рядом Блейзом Забини. Некоторое время они сидели молча и глядели на огонь в камине. Потом Блейз не отрывая взгляда от пламени заговорил: - Вчера отец вызывал меня к себе для «разговора по душам», - голос парня был тих и ровен, но Драко знал, что таким образом его друг изо всех сил пытается скрыть эмоции. - он сказал, что достигнув совершеннолетия я должен буду принять метку…- он оторвал взгляд от камина и посмотрел на блондина. - Драко, дружище, знаешь, я не хочу этой метки, я не хочу этой бессмысленной войны… понимаешь…- голос сорвался. Драко знал, что для Забини значит принятие метки. В конце прошлого года друг познакомился с девушкой из Когтеврана. И, как не странно, полюбил. Она была полукровкой. Сначала Драко смеялся над их отношениями, думал что это очередная игра хитрого слизеринца, но потом понял… и позавидовал. Да, он, Драко Малфой завидовал чувствам, которые Блейз питал к нечистокровной девушке. И вот теперь он с такой же ясностью как и сидящий рядом парень видел только два выхода: принять сторону Лорда, и этим спасти девушку, или… Нет о другом выходе думать было страшно: еще ни один человек не мог скрыться от Волан-де-морта. - Держись. - тихо шепнул Драко. Оно того стоит… наверное, я никогда не любил, и теперь у меня уже не будет такого шанса, - Забини вопросительно посмотрел на него - меня женят, изменить ничего нельзя, магический контракт был предусмотрительно подписан еще до нашего рождения… - Блейз не ответил, он тихо вздохнул и снова уставился в огонь. Драко грациозно поднялся с дивана и, коротко махнув рукой, направился в свою комнату, за мантией. Ему необходимо было немного пройтись. За окном уже стемнело и понемногу начал накрапывать дождь. Захотелось побыть одному, под этими мелкими прохладными каплями, в сумрачной темноте, где никто не увидит. Парень схватил непромокаемую мантию и, стараясь не попадаться на глаза оставшимся в гостиной ученикам, вышел из комнаты. После упоминания о войне в разговоре с Блейзом, в голову вдруг хлынул нескончаемый поток мыслей. На часах была половина двенадцатого, когда высокий светловолосый юноша покинул замок и побрел в никому не известном направлении. Он знал, что если его увидят, наказания не избежать, но все равно упорно шел. Подальше, поглубже в заросли. А в голове у него все еще была война. Война между кем и кем? Четких границ не было. Ее не было видно, о ней могли лишь догадываться, но, для кого-то, ее доказательством уже стала смерть близких людей, а иногда и собственная. И Драко не хотел в ней участвовать. Абсолютно. Хотелось отойти в сторону и отгородиться прочной, высокой стеной, чтобы все забыли о его существовании. Война окончательно отняла у него отца. Нет, он все еще был жив, но его душа, если она когда-то и была, погибла именно в этой битве. Этот чертов Темный Лорд был виновен в смерти отцовской души. Люциусу было дозволено слишком много. Слишком много власти, слишком много убийств и слишком близкая ему цель. Всего было слишком. Драко не хотел быть продавшим все за власть, но мог и не удержаться. Он отлично это знал и поэтому сбежал бы с этой «Войны двух кровей». Он настолько же боялся потерять себя, насколько боялся потерять свою мать. Как-то очень сентиментально, правда? Он же Малфой, никаких сантиментов. Просто в нем осталась единственная и последняя капля человечности, ничего больше. Капля, которую он, вопреки всему, хотел сохранить. С ней он чувствовал себя живым. Не заметив, слизеринец приблизился к чему-то, в темноте отдаленно похожему на загоны. Оттуда не доносилось никаких звуков, только едва слышное шуршание травы. Осторожно, стараясь не наступить на валяющиеся повсюду сухие ветки, Малфой двинулся к загонам. Ночную тишину нарушил шелест, и тьма несколькими метрами дальше немного заколыхалась. Парень был рядом, и уже мог разглядеть, что было за невысоким заборчиком, но любопытство взяло свое и, он двинулся еще ближе. Теперь уже четко можно было увидеть, кто был в загонах. Копыта, гнедой круп, лошадиный хвост, того же цвета, что и бок. И… крылья. Пегас? Их не существует. Взгляд проскользнул дальше и наткнулся на полоску, где бок животного начинает покрываться перьями. Парня передернуло. Перед ним были загоны, в которых стояли гиппогрифы. Наверное великан-остолоп уже приготовил животных для третьего курса. Драко с ужасом и восхищением смотрел на существ. Величественные. Единственное слово, приходящее на ум, при взгляде на них. Юноша стоял перед спящим гиппогрифом. Он был гнедым с красновато-коричневыми перьями, крылья сложены, видимо, не слышал, как к нему подошел человек. По обе стороны от этого загона тоже были гиппогрифы. Один из них спал, второй же щелкнул крепким клювом и теперь смотрел своими оранжевыми глазами-бусинками на оцепеневшего парня. -Нет… это… этого не может быть! - перед ним гиппогриф, которого он раздразнил на третьем курсе. Да, это действительно был он. Серый в яблоках бок лошади и белый хвост сочетались с голубоватыми, дымчатыми перьями на крыльях, шее и голове. Парень прекрасно помнил этот день и это животное. –Клювокрыл… - В голове начало зарождаться огромное чувство вины. Из-за него, неизвестно каким чудом, чуть не казнили это прекрасное существо. И тогда, ему в голову пришла довольно странная мысль, которой он впоследствии сам удивлялся: он решил попросить прощения. Малфой просит прощения? Да, наверное ему просто нельзя так много думать. Он, медленно, не моргая, глядя на животное, поклонился. Прошло несколько минут, они показались вечностью, Клювокрыл не отрываясь смотрел ему в глаза. Наконец, гиппогриф едва заметно кивнул и подпустил его к заборчику. Драко протянул руку и слегка погладил жесткие перья. Могучий зверь зажмурился и тихонько заклокотал. - Прости меня.