Зависимый

Чонин готов локти кусать, если его парень по школе в компании одноклассника ходит. Он готов руки в крови испачкать, если к его парню девушка подойдет. Он готов глотку перегрызть своему любимому, лишь бы голову свою в сторону других не поворачивал. Он готов себя зарезать, если его любовь так пожелает. Все, на что фантазия его способна. На все готов. Жар свой парню отдает. Себя всего. Он хочет, чтобы Сынмин с ним навсегда остался. Остался и не уходил. Сынмин сам сумасшедший. Он этого парня бросить не может. Нет. Не то, чтобы не может, не хочет. Не хочет жить в одиночестве. Не хочет страдать всю жизнь. Он готов волосы рвать на голове своей, если Ян его малиной покормить забудет. Он готов квартиру сжечь, если с ними ночевать останется кто-то. С чего-бы такая зависимость от двух подростков? Хрен его знает. Сейчас не о Сынмине. Чувства в груди переполняют, когда Сынмин имя Чонина в разговоре с "соперниками" упоминает. Руки зудят, когда волосы его лежат не так, как их утром Чонин уложил. Дыхание учащается, когда двое парней за одним столом сидят в душной столовой. Чувство азарта, когда к Сынмину его друг лучший подходит, и те общаться начинают. Чонин готов себе вены вскрыть, если Сынмин крови свежей пожелает. Он готов себя задушить, если Сынмин скажет, что в комнате душно. Он себе ноги сломает, если Сынмин пожелает этого. Сынмин — все. Все, что любит Чонин. Он ради него горы свернет и шеи переломит. Он малиной парня с ложки кормит, а если Сынмин подавится, Чонин себе в глотку ложку засунет. Не простит никогда. Он парня за руку держит везде. Оскал свой звериный показывать готов, если на их прогулке прохожий дистанцию соблюдать не будет. Если Сынмина плечом заденут, парень голову оторвет обоим. Он своим телом лужи закроет, чтобы Сынмин конверсы не запачкал. Он деревья вырубит, если те посмеют свои ветви в глаза Сынмину пускать. Он облака создаст из невисомости, так как Сынмин дождь любит. Он ему зонт из себя сделает, лишь бы тот всегда носил его с собой. Чонин дома скулит от того, что Сынмин на добрые пять минут в ванной засел. Его в дрожь бросает только от одной мысли, что от него уйти могут. Он Сынмина найдет, нож ему в сердце воткнет и шептать будет то, что Ким только ему пренадлежит. Он его голову прострелит и в кровать к себе положит, чтобы ночью обнимать, словно медведя плюшевого. Чонина в озноб кидет, когда он парня своего видит в одной футболке и боксерах. Хочется к себе это тело прижать и не отпускать никогда. Хочется целовать губы мягкие до посинения. Хочется щеки сжимать так, чтобы на них на неделю пятна красные остались. Хочется в себе Сынмина ощущать. Давать делать ему все, что он только захочет с телом чониновым. Чонин готов отдать свое тело, душу, разум Сынмину. Все, что его душенька скромная пожелает. Чонин отдает свой обед на перемене в столовой. Чонин отдает свои краски на уроках Изо. Чонин свою одежду дает, если видит, что одежда Кима на парне плохо сидит. Чонин волосы покрасил, так как Сынмин сказал, что ему блондины нравятся. Чонин есть меньше стал, так как чувствовал, что тяжелый для Сынмина. У Яна глаз дергается, когда Сынмин в шкаф за шортами лезет. Жопу свою поднимает с дивана и руку парня своего останавливает. Не нужно шорт. И так выглядит прекрасно. Сынмин-же слушается. Руки убирает и улыбается. Улыбается так, что Чонин плавится. Ян не позволит больше никому улыбку Сынмина увидеть. Он губы его на стену прибьет. Он целовать их будет каждую ночь. Он лицо его в блин раскатает и приклеит, словно плакат. Чонин на себя Кима тянет. Тот сопротивление не оказывает. В поцелуй страстрый оба парня встрявают. Чонин целует жадно. Без нежностей. Губы парня своего прокусывает до крови, а зализывать и не пытается. Сынмин в поцелуй от боли и наслаждения мычит, а Ян поклясться может, никогда никому не отдаст Сынмина. Он его дома запрет, если тот уйти захочет. Он его к батареи прикрепит, если тот встать, конечно, без ведома Яна захочет. Чонин руки свои на талию старшего складывает, а они лежат там, будто родные. Чонин эту талию никому видеть не позволит, поэтому Ким всегда мешковатую одежду носит. Блондин парня на диван валит. Спина заболела, а в голове звезды. Сынмин руки свои на плечи малые складывает, лишь бы не утонуть. А Чонин утонуть не даст. Вытащит из любого болота, лишь бы Сынмин с ним был. Целует так, будто в последний раз. Языком по ряду зубов родных проводит. Нёба задевает, а старший глаза закатывает. Ян язык кислый с чужим переплетает. Так, что кажется, будто ничто на свете белом разорвать эту связь не сможет. Сейчас и в футболке жарко. Чонин одежду лишнюю с себя снимает, а Сынмина мучает. Тот сегодня одноклассницу взглядом поприветствовал, а Чонин тогда чуть не прикончил девушку и Сынмина. Он-бы истерику закатил, но решил, что есть способ получше. — М-м..Нин~и, прости,— Сынмин от губ сухих отрывается. На глазах слезы. Пот на лбу выскочил. Жарко. Очень жарко. — За что? За то, что ты..— Чонин договорить не успевает, его перебивают. — Да! Я просто посмотрел, правда. Зайка, я люблю тебя и никого больше, честно, — Сынмин на выдыхе последнюю часть заканчивает. А Чонину мало. Он своим пахом о пах парня трется. Одежда давит и больно скользит. — А-а, пожалуйста..— Сынмин слезы рукой вытирает. А Чонину нравится. Нравится то, что его парень чувствует боль, которая сравнима с болью Чонина. — Что? Что ты хочешь? Скажи мне. Скажи,— Чонин поцелуй на подбородке парня оставляет. Тот дышит тяжело. — Господи, Чонин..Я хочу тебя,— а Ян усмехается. Так не по детски, что аж в дрожь от страха бросает. Волосы блондинистые сейчас намокли слегка. Щеки алые. Сейчас можно все. Чонин на парня своего верхом садится. Футболку снимает и на прекрасное тело смотрит. — Ты мой, только мой,— шепчет Ян, а Сынмин кивает. Кивает судорожно и быстро. Чонин рукой по груди подымающейся проводит. Ногтем сосок задевает и лыбится. Он уже все точки слабые просек. У Кима вздох тяжелый из рта исходит. Руки подрагивают. Ладони на чужих ягодицах лежат. Ян вперед поддается. Губы чужие опять целует. Он их обожает. Он грызть их готов, словно птица-падальщик свою добычу мертвую. Сынмин любит нежности. Любит объятия, чмоки, теплые слова. Это все не любит Ян. Нет, Чонин готов обнимать Сынмина, если тот этого захочет. Готов целовать его легко и нежно, если тот в этом нуждается. Готов говорить слова приятные, если на душе у того тяжело. Он готов. — М, блять, Сынмин..— Чонин губы парня нехотя отпускает. В глаза смотрит. Те такой любовью нежной наполнены. У Чонина аж сердце заболело. К нему Сынмин относится с лаской, заботой, а Чонин. Чонин ревнивый. Очень ревнивый. Он Сынмина к воздуху ревнует. Просит, чтобы Ким его воздухом дышал. Он Сынмина к ветру ревнует, поэтому до сих пор окно закрыто. Он Сынмина к дивану этому ревнует. Ко всему. Сынмин это знает. Знает, что его до безумия любят. Знает, что его оберегают, словно Зеницу Ока. Знает, что Чонин души в нем не чает. Он это в глазах видит, в которых обожание читается. Он это в действиях и поступках видит. Во всем, что с Чонином связанно. Чонин щеки чужие в руки хватает. На них пятна красные останутся. Он шею бедную изуродует, лишь бы никто другой не смел ее касаться. Он талию тонкую отрежет и на палку насадит. Он ноги тонкие топором отрубит и сделает из них костыли, чтобы себе свои сломать и с костылями по улицам ходить. Чонин таким не был. Он был тихим пареньком, который носил большие очки. Его травили, буллили и оскорбляли. Вот, в его жизни Сынмин нарисовался. Ян полюбил его еще с первых дней их знакомства. Чувства задушили, когда рука парня на плечо легла. — Знаешь, я люблю тебя. Очень люблю. Слышишь? — А Сынмин слышит. Он не то, чтобы слышит, он видит. — Я тоже. Я тоже тебя очень люблю,— Ян опять к губам льнет. Он целует жадно. До боли. До посинения. С Сынмина последнюю одежду снимают. Чонин бы эти тряпки сжег, но вот на Кима смотреть будут. Яна инфаркт схватит. Чонин рукой пах хватает. Садится полностью. На всю длинну. А что, он когда Сынмина ждал, подготовился. В голове план всегда был. Всегда. Сынмин выдыхает счастливо, так как его достоинство вырвалось из под лишней одежды. Тряпки на пол не полетели. Чонин их рядом положил. Чонин бережет все, что с Сынмином связанно. Он его одежду по полочкам складывает. Он его украшения развешивает по подставке. Он в его шоппере приборку наводит. Главное, Сынмину угодить. А Сынмину приятно до боли. Даже таким Ян занимается. Со лба парня пот течет на подбородок, а с подбородка на живот Кима. Волосы блондинистые хочется в хвост собрать, чтобы не мешались. Ян поднимает свой зад и опускает. Темп создает. Такой, который обоим угодит. Он этого весь день школьный ждал. От начала, до самого конца. С того, как они проснулись в обнимку. С того, как Чонин в столовой Сынмина малиной кормил. С того, как их класс на площадке баскетбольной физичискую культуру проводил. С того, как они домой вернулись. С того, как Сынмин из душа вылез. Ян хотел. Хотел почувствовать в себе Сынмина. — Мне было больно. Очень, — начал Ян. Его голос дрожал от того, что он скакал на Сынмине. — Знаешь, ты же знаешь, что я обожаю тебя. Зачем ты так поступаешь? — слезно закончил Чонин. Ян сам на себя небыл похож. С чего-бы он слезы свои отвратные Сынмину показывал? Эмоции верх взяли. Слезы текли не из-за грусти или печали, а из-за удовольствия и наслаждения. Мозг не переваривал то, что сейчас происходило. Чонин темп ускорил. Так, что аж простонал громко. В квартире напротив люди живут, а Чонин во все горло стонет. Те явно рады не будут. — Ты прав. Знаю. Хочу посмотреть на то, как ты себя почувствуешь, — еле ответил Сынмин. Чонину хотелось этого парня к полу прикрутить шурупами, чтобы не убежал. Хотелось в стену влить, чтобы рядом был. Чонин стал совсем быстро двигаться. Каждый удар точно по простате. Стоны были приглушёнными на столько, на сколько это вообще возможно сейчас. Суставы хрустели и болели. Кости ныли от быстрых движений. Ноги затекали. Сынмин-же руку свою от бедра Чонина убрал. На член положил. Чонин аж вздрогнул. Легкая тряска охватила тело юное. Сынмин пальчиком водить по головке начал. Опять дразнится. Потом ниже опускается. Так медленно, хочется руки ему сломать. Ян ладонью шею Кима хватает. Сжимает крепко. Сынмин ухмыляется и быстрее начинает водить. Такого Ян не ощущал давно. Он никому не позволит такое ощущать от Сынмина. От его любви. Ян ускоряется на максимум. В глазах галактика новая. Из-зо рта стон наслаждения вырывается и Чонин падает, когда изливается на живот Сынмину. Падает на грудь своего парня. Тот выдыхает тяжело. Чонин слышит это. Из последних сил встает с Сынмина и додрачивает ему. Долго ждать не пришлось. Сынмин кончил в руку Яна, а тот грохнулся на Сынмина. Оба пытались перевести дыхание. — Прости, Чонин, — — Люблю тебя, любовь моя, — Чонин готов кормить малиной Сынмина хоть каждый день. Готов глотки перегрызть за то, что на Сынмина посмотрят. Готов себя убить, если Сынмин пострадает. Готов его задушить, если тот ему изменит. Конечно, это все гнусные вещи, как — любовь и ревность. Но Чонин уверен, что Сынмин никогда не оставит его.