Высота

Иногда приходится чем-то жертвовать, чтобы другой наслаждался комфортом. Иногда приходится умолчать о чем-то, опять же, в угоду чужой улыбке. Иногда за это приходится платить шишками на лбу. Дима с сочувствием смотрел на друга, прикладывающего к ноющей голове второе полотенце со льдом. Первое благополучно отправилось в мусорку, влажно придавив пакет из-под йогурта. — У тебя скоро вторая башка на этом месте вырастет, — протянул Поз, отпивая кофе и слизывая горечь с верхней губы. — Знаю!.. — огрызнулся Шаст, пожалев об этом. Виски взорвались мигренью, появившейся с момента переселения в новую квартиру. — Узнать бы, какой гном проектировал дверные проемы… взял бы его на руки, как Симбу, и пару раз приложил лобешником о херов косяк! — Не поверишь, но есть путь легче: признаться Арсу, что проходишь полосу препятствий, как только оказываешь дома, — Димка криво усмехнулся, откидываясь на спинку стула. — Нет, ну если так нравится оставлять отпечаток своего лба на всех дверных проемах, то пожалуйста, кто тебя знает, может, ты так территорию метишь. — Очень смешно, — перекривлял друга Антон, — все не так просто. — Не так просто по кусочкам собирать лобную кость, остальное — мелочи. — Поз, я серьезно, — выдохнул Шаст, откладывая импровизированный компресс и открывая вид на желтоватый синяк. — Мы долго искали «идеальное», — русоволосый изобразил кавычки в воздухе, — место, Арсу трудно угодить, сам знаешь. А тут — и вид ахуенный, и высота нужная, и лоджия, и даже гостевая спальня, непонятно нахрена, но есть! Благополучный район, тихие соседи, солнечная сторона, мусоропровод не за стенкой, как было у меня, — хмыкнул Антон, — просторные помещения, свежий ремонт. Сказка, а не квартира. — Только вот высота не везде нужная, — фыркнул Дима, — брось, таких хат еще море, тебе реально, что ли, в кайф ходить полуприсидя? — Нет, конечно, — Шаст смахнул ледяные капли с кромки волос, — поэтому я просто уже месяц изображаю бьющиеся друг о друга бокалы вместе с проемом. — И Арс не заметил? — Я хорошо маскируюсь, — важно вздернул нос Шаст, поморщившись от пульсации во лбу. — Ты хорошо впишешься в травматологию, дурень, — покачал головой Позов. Антон мог бы спорить с пеной у рта — чем и занимался большую часть времени, когда речь заходила о новом «семейном гнездышке» — мысленно признавая правоту всех и каждого. С такими частыми «лобовыми» столкновениями он рискует получить сотрясение. Но видеть как любимый человек снова и снова сияет, обходя жилище, стоит любых синяков и шишек. Они действительно потратили немало времени, тщательно перебирая варианты, у самого Шастуна критериев было мало, так как в большинстве своем они совпадали с желаниями Попова. Оба были высокого роста, оба любили «помахать» конечностями. Должно было быть просторно, и обязательно закрытый балкон, чтобы единственный из них курильщик мог спокойно зимой дымить в окно, не будучи окруженным со всех сторон ветром и морозом. В остальном все по стандарту, ведь им нужен был дом, а не берлога для кутежа. Эта квартира стала благославлением, если бы не одно «но». Осматривая помещения до оформления договора, все было хорошо, а после подписей и печати Антон в первую же минуту столкнулся с таким ярким, можно сказать, кричащим, нюансом. Выпрямившись во весь рост, а не бегая хвостиком за риэлтором и возлюбленным, Шаст уперся лбом в дверной проем на кухню. Секунду назад Арсений свободно прошел перед ним, вписавшись в вертикальные размеры тютелька в тютельку. Ладно, один низкий свод еще можно было пережить, но, как выяснилось позже, вся квартира обладала этой примечательной деталью, стоившей сонному вечером и утром Антону здорового лба. Встреча с косяком бодрила лучше кофе. Попов и впрямь не замечал, у них редко совпадало время пробуждения и отхода ко сну, в остальном спасала шумоизоляция, заглушаюшая шипения не вписавшегося в дверной проем Антона. Мужчина думал, что это дело привычки, немного помучиться и тело запомнит, что нужно нагибаться вовремя, но прошел месяц и ничего даже отдаленного похожего на привыкание не наблюдалось. Антона квартира начала раздражать, и все плюсы перекрывались одним огромным минусом. Голова начала болеть сутки напролет, еще и небольшая гематома над бровями превратилась в постоянного «сожителя», издеваясь над человеком в отражении. Но Арс счастлив — думал русоволосый, притормозив у входа в гостиную. Вильнув шеей, Шаст кинул в рот сухарик, с большой чашей направляясь к дивану. Планировался киновечер, и никаким чертовым косякам его не испортить. До момента, когда разомлевшее под хлемем и нежными ласками тело перестанет координировать путь и впишется в оба проема — гостиный и туалетный — и повторит это на обратном пути, вырывая из горла недовольное чертыхание. Когда подобное случается пару раз на неделю — жить можно. Когда это повторяется изо дня в день — настроение не поднимается выше нуля. И именно этого не может не заметить второй обитатель дома. — Дорогой, все в порядке? — спрашивает Арс, выглянув из-за угла кухни. Шаст стоял спиной к двери, сгорбившись. До этого до ушей Попова донеслось отчетливое и громкое: «да еб твою мать, ссаный кусок дерева». — Да… — прошипел Антон, злясь от непроходящей боли. — Что на завтрак? — Твое любимое, покупные круассаны и капучино без сахара прямо из кофемашины. — Здорово, — скуксился Шастун, понимая, что насладиться пищей не сможет в полной мере. Черепная коробка бухла от постоянных ударов. Еще чуть-чуть и он начнет убивать. Неважно что или кого. — Все точно нормально? — Арс обеспокоенно пытался поймать чужой взгляд, но от вопроса отмахнулись. Завтрак проходил в тишине. Антон вяло пережевывал выпечку, за которой Попов заходил после пробежки в восьмом часу утра, сам же Арсений, не скрываясь, наблюдал за парой. В последнее время Шастун все больше ходил смурной и дерганый, и причину вычислить все никак не удавалось. До этого утра. Этот странный возглас имел непосредственное отношение к тому, что сейчас русоволосый сидел мрачнее тучи, то и дело касаясь… лба. Господи. Арс округлил глаза, замечая наливающийся тонкий синяк на коже. Будучи без трех сантиметров двухметровой шпалой Шастун имел склонность к неуклюжести, часто получая мелкие травмы на пустом месте. Попов давно перестал заострять на этом внимание, принимая как данность. Теперь же пазл сложился органично в знак «не нравится». — Милый, — Арсений кашлянул, — ты что, не проходишь в дверные проемы? Антон подвис. Крошки сыпались из открытого рта. Наспех проглотив почти не разжеванный кусок круассана, Шаст замотал головой. — Все я прохожу!.. Фигню не выдумывай. — Тогда встань, пожалуйста, рядом с дверью. Плечи русоволосого поникли. Он мог и дальше отпираться, настаивать, и у него бы получилось заверить любимого, что все в порядке, да только этого не хотело чувство личного комфорта. Ему пиздец как надоели эти проходы для гномов. — Да, я не прохожу в дверные проемы. — И ты молчал?! — Арс шумно выдохнул. — Почему ты вообще согласился на эту квартиру, если она… мала тебе? — Она тебе понравилась, — повел плечами Антон, — да и не сразу я понял, что здесь ловушка Джокера. Попов разом обмяк. Шастун похож на большого кота, заботящегося об уюте других, а не себя. В кошачьей стае ему не было бы места. Арсений фыркнул своим мыслям, вставая. Устроившись позади сидящего возлюбленного, он обнял его за шею, уткнувшись губами в затылок. — Надо было сказать сразу. Эта квартира может тебя убить. Мне такое точно не нравится. Антон довольно хмыкнул, прикрыв глаза. Ладно, возможно, чем-то жертвовать ради блага любимых нужно, но не своим здоровьем. — Получается, мы снова в поисках! — О, нет, опять? — Не опять, а снова. С милым Рай и в шалаше, а если он подходящей высоты — это больше, чем сказка.