Он и он: Хроники привычки

Я спокоен… И почему я спокоен? Послезавтра родительский день на который никто из моей семьи не придет, потому что их не уже в живых. Пару минут назад я целовался с парнем. И мне черт побери было хорошо! Наруто. Мне кажется ему тоже лучше. Боже до чего мне хочется его поддержать, сказать что я рядом… Почему? Что за чувство двигает мной? Я ведь не так давно его ненавидел и презирал. Так что же заставило меня измениться? Его настойчивость? Может быть… Доброта? И это тоже… Но все же что это за чувство? Кто бы дал ответ? Но таких людей нет. Я просто не смогу спросить. Гордость, та что еще осталась, не даст мне сделать этого. А дойти сам. Может позже? Только насколько позже? Ответ то нужен сейчас… - Наруто… - тихо на выдохе. Я не зову, но сердце замирает, как будто ждет отклика от него. - Саске! – звонкий крик от школьных ворот. Солнечный мальчик машет мне рукой, грусти в нем как не бывало. А ведь всего несколько минут назад… Сердце судорожно стучит, как будто пробежал марафон. Что за реакция? Почему именно так? - Пошли вместе! – подбегая и хватая меня за руку. И снова вперед. У него всегда так? По жизни. Я убедился, что он бежит вперед, редко оглядываясь, спеша наполнить жизнь новыми красками и людьми. Менять все вокруг. В этом весь он. Я таких раньше не встречал, хотя вряд ли есть еще один такой. - Хн! – пытаюсь разозлиться, но взглянув ему в глаза, сдаюсь и кивнув, спешу следом за ним. А он смеется. Что веселого? Все кидают на нас недоверчивые взгляды. Действительно, я и сам не верю, что согласился. - Зайдешь ко мне? – переминаясь с ноги на ногу у калитки спрашивает это солнце. Я настраиваюсь на грубый отрицательный ответ. Глаза Узумаки неуловимо меняются. И почему их изменение вижу только я? Снова грусть, знает, что я отвечу… И родительский день ужас для нас обоих. Ведь Наруто тоже живет под опекой. Что у него случилось? Стоп! И чего это вдруг начало меня интересовать? А ведь я не хочу идти к нему, и домой не хочу. И что делать? Рядом с Наруто можно помолчать, а расспросов Орочимару не избежать. Я не хочу отвечать на его последний вопрос! Я сам не знаю почему признаюсь ему в этом. Какой же я дурак… Но он лишь кивает и тащит меня к себе. Понятно за меня все решили. - Пошли. Выговоришься, а потом перейдешь по балкону, не встречаясь с опекуном… - шепчет он, заводя меня в дом. Внутри что-то теплеет и хочется улыбаться как дебил. Нет этой улыбке не бывать на моем лице. - Я не смогу прыгнуть. Слишком далеко для меня… - шепчу в ответ, надеясь что он отпустит. Наши взгляды встречаются, и мне становится противно за отговорки, которые все еще пытаюсь придумать. Все просто как задачка первоклассника, я просто боюсь снова сдаться оставшись с ним наедине… - Я помогу – глаза Наруто смеются. Он тоже понимает, что это просто отговорки. - Мы пришли! – крикнул он во всю силу легких, оглушив меня. - Угу! – раздалось неопределенное приветствие откуда-то слева. Из кухни наверно… - Пошли. Извращенец занят своей писаниной. В такие моменты он ничего не замечает – снова прошептал он. И потащил уже не сопротивляющегося меня вверх по лестнице. Вопреки ожиданиям в комнате было чисто. Мне даже показалось, что так же как и вчера после того как я устроил здесь генеральную уборку, чтобы хоть чем то занять себя. - Ты не был в комнате? – удивился я. - Был…- протянул Наруто, вдруг покраснев. - После того как я ушел? – уточнил я. - Эээ… Нет… - почему-то, говоря это, Наруто отвел глаза. Я решил не уточнять, хотя где-то глубоко внутри проснулся интерес. Если он не был в комнате, то и ночевал он не тут. Тогда где? Чего это я прикопался? Он имеет право ночевать, где захочется. И все же… Я неопределенно хмыкнул. Чем-то я сам себе в данный момент напоминал Узумаки. Только он всегда задавал вопросы вслух. - Ладно, забыли… - великодушно протянул я, плюхаясь на идеально (не одной складочки) заправленную кровать. Наруто вытащил из шкафа рамку с фотографией, опустил на нее взгляд и загрустил. - Родительский день… - его задумчивая фраза. Как будто мысль вслух. Очень личная мысль, В которую не имеет право лезть никто. Он, тяжело вздохнув, протянул мне фото. На нем была утонченная женщина с длинными рыжими волосами и светловолосый мужчина с огромными голубыми глазами. «Вылитый Наруто» - пронеслась шальная мысль. На руках у мужчины сидел маленький блондинистый мальчик с ослепительной улыбкой. Вся фотография лучилась светом, уютом и любовью… - Это моя семья… - прошептал Наруто, странно всхлипнув. Я наконец оторвал глаза от фотографии. Наруто плакал. По его щекам текли горячи слезы, а уголки, всегда улыбающихся губ, были обреченно опущены. Бледные пальцы стирают соленую влагу с его лица. Вздрагиваю от осознания того, что эти смелые пальцы принадлежат мне. От себя я такого не ожидал. Это странно для меня сочувствовать кому-то, кого-то жалеть. - Расскажи …- просящее шепчу ему в ухо, прижимая к себе горячее, вздрагивающее от слез, тело. Он молчит. Долго молчит, а я жду, понимая его нерешительность, давая время собраться с мыслями. Просто молчу. - Я… Они…- наконец не смело шепчет блондин между всхлипами: - Мы были хорошей семьей. Мать… - снова всхлип: - С отцом…- рыданье, я лишь молчу, ласково гладя свободной рукой по его спине. - Любили меня… Это чувствовалось… Мне было три, когда они просто исчезли… Их так и не нашли… Все что мне осталось от них, это – эта фотография, расплывчатые детские воспоминания, рассказы Джи о них и боль от потери каждый раз, когда всплывает эта тема… Он снова всхлипнул, касаясь трясущимися губами оголенного участка кожи на моей шее. По телу как будто ток прошел. Что-то потеплело внизу живота. Снова эта реакция на случайное прикосновение Узумаки. Ну, почему стоит ему меня случайно задеть и все? - А ты? – вопрос все туда же. Это действие вызывает неконтролируемую реакцию. По спине пробегают приятные мурашки и появляется желание прижать это чудо к себе еще крепче, зарыться руками в волосы и поцеловать, передавая свое желание ему. А потом верить, что он все поймет… Черт! О чем я опять думаю? - Что я? – резче чем надо переспросил я. Злюсь… Не на него. На себя. За странные мысли и желания. - Твоя… Твои… - Наруто пытается, правда пытается, сказать это. И я понимаю. Ему трудно сказать: Семья, родители. - Автокатастрофа. Мне было восемь, – мой голос без единой эмоции. Хотя внутри все сводит от боли. Но я ведь тоже теперь могу зареветь, если дам волю эмоциям. Я совсем не понимаю нового себя… - Прости… - шепчет Наруто, тоже сжимая меня в объятиях. Надо же понял. Не знаю почему, но он понял. Не знаю как, но он смог сделать это. И что-то подсказывает, что только он смог бы… А ведь родительский день уже завтра…