Баллада о волчьем сердце

Не успела маем земля согреться, как уже июнь у дверей томится. У кого с рождения волчье сердце, тем ночами лунными плохо спится. Старый дом для сердца безбожно тесен. Обжигает светом луна в зените. Приходили волки, просили песен. Говорила им она: «Отвалите. Я пытаюсь жить, как меня учили, кто давно успешен, богат и счастлив.» Волки вроде верили, уходили, но с луною полною возвращались. Выходили в лето из темной чащи, говорили с нею по-человечьи. И казалась жизнь ей не настоящей, и болело сердце о чем-то вечном. Полумрак лесов и пьянящий запах зверобоя с клевером и душицей оседал пыльцою на волчьих лапах, соблазнял довериться и решиться, отпустить на волю свои печали, раствориться в сказке, поверив чуду... Но упорно им она отвечала: «Все равно мне надо! Я буду! Буду!» Им она твердила: «Ещё немного. Я почти добилась, почти сумела»... За окошком грозы ворчали строго, был июль укутан туманом белым. Ей бы жить свободно, смеяться звонко, ей бы в лес, где август рассыпал звезды, но она давно уже не девчонка: и хотела б чуда, да только поздно. И когда осталась сама с собою, а в лесах зима намела сугробы, разорвалось сердце протяжным воем, отворяя двери на волчьи тропы. И уже не думалось мало ль, много — только петь, к луне потянувшись мордой... Уходили волки к лесному богу. Ни один ещё не вернулся мёртвым.