В горе и в радости

Лучи утреннего света пробивались сквозь старые окна и такие же старые занавески. Солнечные зайчики ловко бегают по стенам уютной и небольшой комнаты. Пылинки кружатся в воздухе, словно танцуют друг с другом вальс под спокойную мелодию, что играет из старого радио. И нет, эта музыка совсем не кажется. Она действительно играет. Только вот не в комнате, а в коридоре, где-то там, за дверью. Кажется, мама снова затеяла генеральную уборку, и без музыки она явно не справится. Антон медленно открывает глаза, и тут же был ослеплен лучиком палящего солнца. Зажмурившись, он аккуратно нащупал рукой на прикроватной тумбочке свои очки. Сквозь приоткрытую дверь сочился приятный запах. На завтрак блины. Ольки нет в комнате, значит в очередной раз решила помочь маме. Только вот помощь её заключается в том, чтобы ещё больше разбросать игрушки, вещи. Потом ещё жалуется, что мама снова начинает ругаться. Но это уже обыденность. Так всегда. И это больше всего забавляет самого Антона. День сегодня не особо таки простой. После обеда Тоша идёт на день рождения. Да и не к абы кому. К Ромке. По его рассказам, дни рождения он не отмечает. Как сказать, не отмечает. Пьёт пиво с компанией за гаражами. Хоть какой-то праздник. И удивлению не было предела, когда он чётко решил, что хочет собрать друзей и отметить свои шестнадцать дома, в уютной обстановке. Музыка, алкоголь, пачка сигарет на всю компанию и пустой дом. Всё, что нужно для счастья. Честно говоря, идти туда было страшно. Антон весь из себя зожник. Бокал шампанского на Новый год, а курить он пробовал один раз в своей жизни, и то, Ромка его очень долго уговаривал, а потом ходил и подкалывал на протяжении двух недель. Антон идёт с одной целью: провести хорошо время в компании друзей, с которыми очень давно знаком. Да и от суеты дома он устал. И поэтому парень сразу же согласился и сказал, что обязательно придёт. Мама же даже возражать не стала. Видимо, сама все понимает. С отцом они давно развелись и большинство обязанностей свалилось на плечи Тоши. Всем сейчас тяжело, но и отдых тоже нужен всем. Сегодня сходит Антон, завтра отпустит маму посидеть у соседки. Так и сохраняется гармония в семье, несмотря на то, что сейчас им ой как нелегко. И вот, стоит только вспомнить про сестру, как тут же распахивается дверь. — Тоша, ты проснулся? — девочка подбегает к кровати и запрыгивает на нее, — Доброе утро! Парень хмурится, но все же расплывается в тёплой улыбке и обнимает Олю. — Как видишь, солнышко. Где мама? — Она внизу, приготовила тебе вещи. Ты же к Ромке идёшь, да? Я ему таку-у-ую открытку нарисовала! Она ему понравится! — Затараторила Олька, хлопая маленькими ладошками по по одеялу, в которое Антон укутался. Дома довольно прохладно… Все тело покрылось мелкими мурашками. — Ух! Ну и какую открытку ты нарисовала ему? Показывай давай! — Тоша засмеялся, наблюдая за тем, как забавно Олечка побежала в свою комнату и так же быстро вернулась. Иногда кажется, что она Ромку любит больше, чем собственного брата. Постоянно про него спрашивает, что-то просит передать. Помнится, как однажды Рома с Бяшей пришли к ним в гости… Так она из них принцесс делать стала, а потом ещё и нарисовала их в двух экземплярах. Так что, теперь у каждого из ребят есть это чудесное творение. Серьёзные мальчишки, которых боятся в поселке, стоят в образе принцесс с розовыми платьями. — Во-о-от, смотри! — Олечка положила перед Тошей листочек, сложенный пополам. На нем написано «С Днем рождения, Ромашка!». Так забавно выглядит. Под надписью портрет самого Ромки и поздравление, написанное с кучей ошибок. Хотя, сам Рома пишет точно так же. Явно разберётся, что хотела донести Оля. Тошка рассмеялся и погладил сестру по голове. — Думаю, ему очень понравится, Оль, — Парень отложил рисунок в сторону и приобнял сестру, — Хочешь, мы позвоним ему и ты сама поздравишь его? Девочка приложила свои маленькие ручки к щекам, округлила глаза и приоткрыла рот. — Конечно хочу! — Вскрикнула Олька и побежала вниз. — Тоша, быстрее! Нужно поздравить Ромку! Стоило только свесить ноги с кровати, как внизу раздался звон телефона. Послышался голос мамы: — Антон, это тебя! — Кто там ещё… — Вздохнул Тошка и, прыгнув в тапочки, быстро побежал вниз. Перехватив трубку телефона, парень медленно протянул: — Алло? — Тошка, привет! — раздался до боли знакомый голос. Потребовалось пара секунд, чтобы понять, кто же это позвонил. Это оказался Ромка. Мысли материальны? Его голос был с лёгкой хрипотцой. Видимо, тоже только проснулся. — Кто там? Ромка? — Под ногами крутилась Олька и скулила, потаясь добиться ответа. — Да подожди ты, — Шикнул Тоша и принялся слушать речь собеседника. — Так вот… Это самое. Что я сказать то хотел? А! Я жду тебя сегодня, помнишь? — Хихикнул Рома на другом конце провода, после чего громко так зевнув. — Отдай! — Крикнула Оля и выхватила телнфон из рук Антона. — Рома-а-ашка, с Днем рождения! Я тебе такую открытку нарисовала! Такую нарисовала! В обморок упадёшь! Из телефона донесся смех. — Да не смейся ты, дурак! — Девочка нахмурилась, дуя губы, — Приходи за Тошей и заодно заберёшь открыточку! А ещё… Я тебя сгущёнкой угощу! — Ну все, хватит, — Сердито произнёс Антон и забрал трубку из рук сестры, — Ты извини её. Точно, с днем рождения. Но все поздравления лично. Рома опять рассмеялся, но все же продолжил: — Спасибо, Тошенька. А мелкая твоя — ангелочек. Забавная такая. Значит, я сам за тобой зайду. Потом и девочек по пути подхватим. — Угу. Договорились, — медленно произнёс Тоша, пытаясь сообразить, сколько времени у него есть, чтобы позавтракать, сделать все дела, которые поручила мать, и одеться. — Буду у тебя через час. По ушам резанули гудки. Вот и как все успеть? Любит Ромка последнее слово за собой оставлять. И ведь не скажешь ничего, именинник как никак. Обречённо вздохнув, Антон потёр переносицу и отправился на кухню. На столе его ждали блины, чашка горячего чая, сгущёнка. Точнее, половина баночки. Опять Олька её съела. На завтрак много времени тратить нельзя. Тоша стал закидываться блинами, а те, в свою очередь, стали предательски застревать в горле. Запить все это дело чаем стало ещё одной ошибкой. Он был слишком горячим… Напиток медленно растекался внутри. Парень закашлялся, а на глазах проступили слезы. — Ну куда ты спешишь? — послышался строгий тон матери из комнаты, — Поешь спокойно. — Мне ещё дела нужно успеть доделать, мам, — с набитым ртом проговорил Антон, — Рома зайдёт через час. Ещё минуты две продолжались какие-то недовольные возгласы матери, крики и насмешки Ольки, которая то и дело забегала на кухню и спрашивала, скоро ли придут друзья. А сам Антон пытался, как сказала мама, спокойно поесть. Последний блин он доедал, поднимаясь по лестнице к себе в комнату. — Нужно убраться… — Тоша нахмурился, оценивая масштабы работы. Да не все так и плохо. Делов то. Убрать вещи, да кровать заправить. — Начнём с этого. Антон потянулся и принялся поправлять простынь. Одно из нелюбимых занятий. Это как во сне нужно ворочаться, чтобы простынь оказалась чуть ли не у самой стены? А в одеяле и вовсе запутаться можно. Большое такое… — С этим покончили, — облегчённо вздохнул парнишка, мысленно ставя галочку в списке дел, — Остались вещи. И с этим долго возиться не пришлось. Всё нужно было отнести в стирку. Даже разбираться не надо. Футболки да шорты. Ещё одна галочка. И остаётся дело за малым. Полить цветы и помыть посуду. Матери нужно помогать даже в таких мелочах. Стрелки на часах двигались настолько медленно, что казалось, будто время и вовсе остановилось. Но как только руки дошли до горы посуды… Эти стрелки будто с места сорвались и просто напросто полетели. И вот, стоило взять в руки последнюю грязную тарелку, как раздался стук в дверь. — Только не это… Ну неужели пришли… — Тоша перекрыл воду и опустил тарелку, что была вся в пене, в раковину. Стук стал чуть настойчивее. Это раздражало больше всего. Неужели подождать нельзя. Парнишка, как на зло, медленно плелся к двери, попутно вытирая мокрые руки о фартук. Замок щёлкнул. Дверь открылась. На пороге, как и думал Антон, стояли Ромка и Бяша. — Ну здравствуй, хозяюшка, — Рассмеялся Рома, увидев образ Антона, — Давно домработницей устроился? Платят хорошо? Антон театрально закатил глаза, а Бяша подхватил смех друга и выдал: — Вот это принцесска, на! Антон хотел было возразить, но его прервал детский визг. Господи, Оля вовремя, как никогда. — Бяшка и Ромашка! — закричала девочка, педбегая к парням, поочерёдно обнимая каждого, — Иди посуду мой, дурачек, а мы пойдём Ромку поздравлять. Разувайся! Рома пожал плечами и улыбнулся, присев на корточки. — Вот, кто здесь настоящая принцесса, — Парень потрепал Ольку по макушке и снова обнял, — Я ждал своего дня рождения только ради твоей открытки, золотце! Антон мысленно выругался, но скрылся на кухне. За ним последовал Бяша, стараясь завести какой-то разговор, который с трудом получалось поддержать. Голову забивали разные мысли, мешаясь с музыкой из радио и визгами Оли. Опять Ромка её на спине катать начал… Их взаимодействия не меняются. Вот сейчас она потащит его смотреть новые куклы. — Ромашка, пойдём я покажу тебе новую куколку! Да и открытка у меня в комнате. Ромка, ну пойдём! — Кричала Оля, прыгая вокруг парнишки, который явно пытался зайти на кухню и глянуть, как Антон справляется с посудой. Не каждый день увидишь своего дружка в фартуке и пеной на лице. Это выглядит забавно. Антон поправляет очки, которые вечно сползали на кончик носа, и убирает последнюю тарелку в шкафчик. Осталось переодеться, и можно выдвигаться. Интересно, сколько бутылок Ромка уже припрятал ко дню рождения? — Оль, да отлипни ты от Ромы, — крикнул Тоша вслед бегущей по лестнице девочке, на что та показала ему язык. — Не переживай, Тох, — хихикнул Рома, поднимаясь влед за Олей, — С ней даже интересней общаться, чем с Бяшей. — А че я то, на?! — Вскрикнул Бяша и обиженно нахмурился, скрестив руки на груди. Антон рассмеялся. Уж казалось бы, все, относительно взрослые, а ведут себя, будто только в детский сад пришли. И от этого на лице появилась мягкая улыбка. Антон театрально закатил глаза и отправился в комнату, чтобы забрать свои вещи и переодеться. Мама смотрела телевизор на втором этаже. Олька визжала в комнате. Бяша сидел на кухне, по-прежнему обижаясь на Рому. Тоша накинул шорты, стащил с себя липкую от воды футболку. Уставившись в окно, он стал мучаться с завязками, которые никак не хотели завязываться в нормальный бант. Солнце светило, птички пели, травка зелёная. Как в том самом детском стишке. Только вот ласточек не хватает, и была бы полная картина. Скрип половиц заставил обернуться Антона так резко, как он на что-то действительно опасное не реагирует. Перед ним стоял Ромка, уткнувшись плечом в дверной проем. — Че, Тох, прям так, сразу? Я не готов. Антон закатил глаза. Опять эти шуточки дурацкие. Так и хочется врезать за них, несмотря на то, что перед ним стоит друг. — Ром, ну вообще не смешно, — пробубнил Антон, натягивая и быстро застенивая лёгкую рубашку. Не самое, конечно, лучшее решение, но с шортами она выглядит довольно стильно. — Напомнить, какие вопросы ты мне задавал, как только мы, так сказать, познакомились? Вот, у меня тот же вопрос к тебе сейчас. — Херн… Ой, — Ромка приложил ладонь к губам и легонько ударил, — Ерунду несёшь, Тошенька. Долго тебе ещё? Девчонки будут ждать нас у моего дома. — Мы можем идти. Бяшу только с окна на кухне соскреби, а то он сейчас от приступа депрессии к стеклу прилипнет. Попрощавшись с матерью и сестрой, Антон выскочил за дверь. Неужели весь оставшийся день он проведёт в спокойной обстановке. Никто не будет забрасывать его делами, задавать нелепые вопросы, раньше времени отправлять спать. Не будут слышны тяжёлые вздохи, что бывают не к месту, как и бубнеж. Мать понять можно, но в какие то моменты она давит на нервы с такой силой, что хочется кричать. Безусловно, отец поступил ужасно. Оставил семью в глуши лесной, редко выходит на связь. Но это не значит, что нужно пилить изо дня в день своих же детей. Нужно будет поговорить с мамой как нибудь на эту тему. Объяснить, что нужно стремиться к лучшему, поддерживать друг друга во всем… — Тох, ну идём, а? — из собственных мыслей Антона вырвал голос Ромы и его рука на плече. — Да. Точно. Идём, — словно робот проговорил Петров и наконец-то спустился с крыльца. Дорога до дома Ромки была неблизкой. Солнце слегка так припекало голову. Птички все так же громко пели. В общем, погода сегодня выдалась чудесная. — Вот придём щас, — махал руками Ромка от предвкушения, — как откроем холодную полторашечку! Да под рыбку. — Ты че, на! — Возразил Бяша, — Это потом! Девчонки там салатов принесут. Сам хотел по-человечески, на. Рома недовольно закатил глаза. А Тоша шёл рядом и молчал. А что говорить человеку, который сегодня перебьется соком? Не пьёт алкоголь он не потому что мать ругаться будет, а потому что не понимает, чего в нем такого. Так ещё и голова с утра болит постоянно. Ерунда какая то. — Тоха, ты то стопку за здоровье бахнешь? — Рома ехидно улыбнулся и скрестил руки на груди, уверенно шагая по тропинке, — Или опять будешь сидеть в сторонке? — Ты же знаешь, что я не пью, — Отрезал Антон и нахмурился. — Самое время, на! — Бяша хлопнул блондина по плечу и засмеялся. Ромка тоже подхватил смех друга и положил руку Тошке на шею, притянув его к себе. — От стаканчика ничего не будет, я тебе обещаю. Уж кому-кому, а мне можешь верить. Все, что смог произнести Антон, так это тихое «ага». Дело не в недоверии. Дело в непонимании, что, как, и зачем. Всю оставшуюся дорогу Антон молчал. Бяша и Рома о чем то говорили, шутили. Даже парнишку пытались в это вовлечь. Но в голове все как-то путалось, разные мысли то накрывали, то отпускали. Какая-то тревога внутри что-ли. Сложно объяснить. И Тоша так бы и находился в своих мыслях до последнего, как любит это делать. Но дорожка подходит к концу. А рядом дом Ромы. Как-то быстро дошли. А может, Антон просто и не заметил, как пролетело время. На крыльце у дома сидели Катя и Полина. Да ещё и в одинаковых платьях. Вот они, две подружки. У каждой по два пакета в руках. — Рома! Ну наконец-то! — в два голоса начали кричать девчонки, — С днем рождения, дурачье. Пятифан нахмурился. — А че я сделал то? Че это дурачье? Полина рассмеялась. —Мы любя, Ромочка, не переживай, — Девушка обняла друга и вручила пакет. — Дома посмотришь. Следом с поздравлениями набросилась Катька. Обнимашки-целовашки, тёплые слова. И ещё один пакет оказался в руках у Ромы. — Мы салатики заранее приготовили, Ром, — Полинка подняла пакет в руках, который доверху был забит контейнерами, — целых четыре штуки. Чтоб вы с голоду не померли. Катька ухмыльнулась и подняла свой пакетик, в котором что-то так предательски звякнуло. — А здесь что по-интереснее. — Милые дамы, с этого и надо было начинать! — Ромка потёр ладони и открыл дверь и вытянул руки к проходу, — Прошу. Антон без всякого одобрения посмотрел на каждого из ребят и молча зашёл последним, захлопнув за собой дверь. В доме было уютно. Тепло. Даже прибрано. В зале стоял большой стол рядом с диваном. Напротив стулья. На большой стенке стоял телевизор. Какие-то картины и фотографии на стене. В общем, типичный домик. У каждого, кажется, так. Девчонки, обмениваясь тихими фразочками, сразу же отправились на кухню, попутно доставая салаты из пакета. Каждые пару минут доносились возгласы «Рома, а где то?», «Ромка, а где это?». Но вся эта суета была довольно забавной. Бяша ввалился, как к себе домой. Сразу же завалился на диван и потянулся. Ещё чуть-чуть и уснул бы. Тоша же, скромно присел в кресло, сложив руки на коленях, словно ожидая чего-то. Может, оказать помощь. А может, просто поболтать. С Бяшей вряд ли найдётся стоящая тема для разговора… Через минут так двадцать на столе стояла бутылка шампанского, красивые бокалы, которые доставали, вероятнее всего, только по особым праздникам, чашки с салатами. На табуретке кастрюля с горячей картошкой. И все так по-домашнему. Все такое комфортное. Будто ты пришёл не к другу на день рождения, а на какое-то семейное застолье. Вот-вот, и приедут бабушка с дедушкой. Откуда нибудь выскочит Олька. Мама что-то кричит на кухне, но сложно понять, что именно. Как жаль, что это всего лишь воспоминания, которые никак не хочется забывать. Бяшка, словно самый голодный, сразу же уселся и полез к салату, второй рукой хватая кусок колбасы. — Куда руки свои тянем? — вскрикнула Полинка, хлопнув парнишку по рукам, — Ещё Рома не пришёл. Бяша недовольно глянул на девушку и театрально закатил глаза, передразнивая её. Виновника торжества долго ждать не пришлось. Уже через минуту он появился в дверях с ещё одним стулом, чтобы всем хватало места. Сам же, как и положено, уселся во главе стола. Рядом села Полина. Напротив Ромы уселся Антон. А в качестве контроля рядом с Бяшей села Катя, чтобы он не сметелил все, что видит на своём пути. А то как пылесос. И так каждый раз. — Ну-с, дамы и господа, — Ромка потряс в руках бутылку игристого, — Благодарю, что вы все здесь собрались. Молимся, чтобы все выбрались отсюда живыми. Из бутылки вылетела пробка, да так громко, что рядом сидящая Полина взвизгнула. Пока по бокалам разливалось шампанское, Тоша потянулся к графину с соком. Рома поднял взгляд на блондина и нахмурился. — Тох, не дури. Один бокал. Больше не прошу. В этой игре остаётся только сдаться. И ведь действительно, что будет от одного бокала шампанского? Не водку же он вёдрами пить собирается. Хотя, есть вероятность, что и этого ему потом предложат, под предлогом «от одной стопочки ничего не будет, Тош». А сами уже и на ногах стоять не могут. — Ладно… — протянул Петров и подал свой бокал, — Но только немного. — А я тебе много и не налью, — хихикнул Пятифан, наполняя бокал Антона. И началось веселье. Из старого радио доносилась музыка. Играет что-то новое… Сразу хочется пуститься в пляс. Но мало того, что саму музыку заглушают редкие помехи, так ещё и звон приборов о тарелки перебивает практически каждое слово, о чем поёт, кажется, Буланова? Салаты, что приготовили девочки, были действительно вкусными. Удалось попробовать каждого по чуть-чуть. Картошка? Картошка просто прелесть. Чего не скажешь о шампанском, которого в бокале стало меньше всего на один глоток, пока остальные пьют уже по второму. Не доставляет оно никакого удовольствия. И самое страшное, что это не все, что есть в холодильнике. Две бутылки водки. И это только то, что увидел сам Антон. Пиво, о котором говорил Ромка по дороге. Ещё одна бутылка в пакете у Кати, что так звенела вместе с шампанским. Опять дурные мысли лезут в голову. И уже слух не заостряется на словах песен из радио, речах, которые толкают девчонки. В особенности Полина. Заваливает Ромку комплиментами. Вот дурная, крутится вокруг него уже который год. А ещё более дурной сам Ромка. Вообще внимания не обращает на неё. Оба странные. То ли дело Бяша с Катей. Как две крыски. Сидят, обсуждают кого-то за каждые грехи. Раньше и подумать нельзя было, что у них будет что-то общее. А это общее — мания собирать сплетни. Точнее, одна их собирает, а второй внимательно слушает и только рот успевает открывать. Хотя, почему это должно волновать Антона? Потому что они его друзья? Скорее всего. Но сидят они все сейчас, так сказать, парочками, а он… А он сидит и смотрит в тарелку, периодически поднимая голову, да ловя на себе взгляд слегка покрасневшего Ромки. Вечер оказался чуть скучнее, чем думал Антон. За час ситуация не изменилась. Полинка о чем-то спрашивала Рому, а он с огромным интересом отвечал. Катя махала руками и шушукалась с Бяшей. А Антон со стула переместился в кресло, закинув ногу на ногу. Неожиданно для всех, Рома поднялся из-за стола и, слегка хлопнув по нему ладонями, звонко произнёс: — Скучно сидим, ребят. Ай да за бутылочкой? По комнате пролетело это одобрительное «О-о-о!». Один Тоша мотнул головой и закатил глаза, пробубнив себе под нос: — Вот, начинается. Любой хаос в доме Ромы начинается после этой фразы. Так было и в Новый год, да и тогда, когда они все решили собраться без повода. Каждый раз одно и то же. У девок разговоры по душам, Рома курит на крыльце, а Бяша требует тазик. Пить он так и не научился. Но, как оказалось, Рома отправился не за одной бутылочкой. Вернулся он с этими же двумя бутылками, которые Антон видел в холодильнике. И где они все это достали… — Ты чего, краёв не видишь?! — Вскринкула Катька, когда Рома налил ей чуть меньше половины бокала. — Где тебя искать то потом? — Рассмеялся Рома, доливая до самого края. — Ты ещё скажи, что выпьешь все это залпом и даже запивать не будешь. — Думаешь, слабо? — Катя прищурилась и взяла в руки бокал. — А вот давай. Антон округлил глаза, когда увидел, что Смирнова опустошила стакан, даже не поморщившись. — А-ху-еть… — Всё, что и смог сказать Рома, опуская прозрачную бутылку на стол. — Екатерина, женский алкоголизм — это очень-очень плохо. — Молчи, дурак, — Девушка цокнула языком и потянулась за кусочком яблока. Вот и понеслось. Бокал за бокалом. Только звон раздавался. И фрукты с тарелки мгновенно пропадали. Музыка стала громче. На удивление, помехи в радио прекратились. Девочки стали подпевать знакомым песням. Рома о чем-то разговаривал с Бяшей. — Антон, ну чего ты сидишь? — вскрикнула Полина, подходя к юноше, — Пойдём танцевать. Смотри, как Катька в отрыв пошла. И правда, Смирнова уже на своей волне. К ней присоединились и Бяша с Ромкой… Хорошо, раз уж все танцуют, чего сидеть на месте? И Антон пошёл танцевать. Совершенно не обращая внимания на свои мысли, не обращая внимания на то, что вокруг него пьяные подростки. Совершенно забыл о том, о чем думал раньше. И действительно становится легче. И все это безумие длилось минут сорок от силы. Ноги устали. В горле пересохло. Стало душно, от чего пришлось открыть все окна. Как оказалось, ребята открыли последнюю бутылку ещё минут десять назад. И от неё осталось совсем немного. Хотя, куда им больше? Как и предсказывалось, Бяша завалился на тот же диван и, походу, уснул. Катя и Полина сидели на одном кресле и о чем то тихо болтали. Только вот Ромы не было. Самое первое место, где стоило проверить, так это крыльцо. Антон накинул тапки, что стояли у двери, и, аккуратно приоткрыв дверь, вышел на улицу. Только вот там никого не было, кроме одинокого фонаря, который освещал маленький участок тёмной улицы. — Значит в комнате… — Тихо произнёс Антон, почесав затылок. Под ногами скрипел пол. Из зала доносился тихий шёпот девочек и храп Бяши. Ничего нового. Придерживаясь рукой стены, Тоша по темноте поднялся на второй этаж и наконец-то добрался до комнаты Ромы. Он стоял и курил у открытого окна, стряхивая пепел в небольшой стаканчик. Всю комнату заполнил едкий дым, от чего Петров слегка поморщился. Запах не из самых приятных. Было темно. В окно падал лишь свет того самого фонаря. Он помогал хоть что-то разглядеть. Но с зрением Антона… В этой темноте был виден только силуэт. — Ром… — Антон положил руку на плечо друга и слегка погладил. С пьяным Ромкой только так. — Может спать? Я помогу тебе. А хочешь, вообще останусь, чтобы присмотреть за всеми вами? Пятифан затушил окурок, но поворачиваться не стал. Получилось разглядеть его профиль. Его чудесные глаза. Ощущение, будто он чем-то озабочен. Что-то его расстроило. Или все это кажется? Сложно, на самом деле, понять. Ни на одну из фраз Антона Рома не ответил. — Наверное, задешься вопросом, почему я на Полинку внимания не обращаю, — На удивление, спокойным тоном произнёс Ромка, будто и не пил вовсе. — Видел же, как ты на нас поглядывал весь вечер. Тоша, от удивления, округлил глаза и вскинул брови. — Ром, пожалуйста, ложись спать, — Уговаривал Антон, понимая, что сейчас начнётся какой-то пьяный бред, на утро о котором даже никто и не вспомнит, — Херню несёшь. Ни о чем я не думаю. Я думаю о том, как вас спать всех отправить. Рома усмехнулся. Он будто не слышит Антона, а принципиально продолжает свою тему: — Не спорю, девка она умная. Поступит куда нибудь в Москву… Будет там на своей скрипке брынчать дальше. Антон, не выдерживая всего этого, силой пытается развернуть Рому в сторону кровати, но тот совершенно не поддаётся. — Но в тебе, Тоха, — Ромка шумно втянул воздух, шире открывая окно, — В тебе есть то, чего нет в ней, сечешь? Ты ж со мной и в горе, и в радости ты тоже рядом! — Ром, ты несёшь полный бред. Тебе выспаться нужно, — с нотками злости произносит Антон, — Пожалуйста, пойдём. — Не-ет, подожди. Рома самостоятельно разворачивается и прижимается спиной к холодной стене, скрестив руки на груди. — Думаешь, почему я за тебя всегда переживаю больше, чем за всех остальных? Почему к тебе первому домой прибежал? Почему всегда рядом именно с тобой? Рома оказался так предательски близко… Дыхание его настолько горячее, что хочется выбежать на улицу. Прыгнуть в ледяное озеро и достать до самого дна, а после идти мокрому по посёлку, чтобы обдувал холодный ветер. — Ром, пожалуйста… — уже умолял Тоша. Он готов падать на колени, лишь бы Рома лёг в постель. Ведь явно отрубится сразу же, как почувствует мягкую подушку под головой. Руки Ромы накрыли плечи Антона, сминая под собой ткань рубашки. — Если ты перестанешь со мной разговаривать после этого, я тебе этого не прощу, — серьёзно произнёс Рома и слегка нахмурился. Но смотрел он прямо в глаза. Его ладонь коснулась щеки блондина, оглаживая большим пальцем нежную кожу. Вмиг отяжелевшие веки опустились. Внутри Антона все замерло. Запах спиртного и сигарет кружил голову. Все как в тумане. И, сам того не понимая, парень подаётся вперёд. Сухие, искусанные губы Ромы касаются мягких и влажных губ Антона. Приподнимая подбородок Тоши двумя пальцами, Ромка углубляет поцелуй. Руки его спускаются ниже, на талию. И снова он, по-хозяйски, притягивает к себе. Кусает нижнюю губу, слегка оттягивая. А после зализывает оставленный укус. Антон готов свалиться в обморок от чувств, что он сейчас испытывает. Жар, бабочки в животе. Его буквально трясёт. Так даже девчонки не целуются… Странно это все. Ведь не должно так быть, правда? Все это неправильно. Но тем не менее… Нарушая все «правила», не отвечая на свои вопросы в голове, Антон стоит в темной комнате, целуя в ответ своего друга, который и сам на ногах стоит еле-еле. Сейчас меньше всего хочется отстраняться. И Рома, словно слышит то, о чем думает Антон, разрывает поцелуй. И Петров даже глазом моргнуть не успел, как на его рубашке расстегнулась верхняя пуговица, а чужие губы коснулись кожи у ключиц, оставляя маленький влажный след. Тоша закидывает голову назад, приоткрывая рот. Дышать тяжело. Он, словно рыба, хватает ртом свежий воздух. А Рома увлечённо зацеловывает его шею. И Антон не думает о последствиях. Не думает о том, что останутся следы. Не думает, что о нем подумают всякие гадости. Сейчас все это не так уж и важно. Он отдан моменту, о котором даже и подумать не мог. И в голове складывается пазл. Значит, все эти, как казалось, шутки, вовсе не шутки. Как там говорилось? В каждой шутке есть доля правды, так ведь? Но такое он мог бы подумать на кого угодно. На Бяшу, например. Ему за свою жизнь ни одна девчонка не нравилась. Но на Рому… Всегда вокруг него девочки. И ему, в классе шестом, даже нравился кто-то, только вот он не говорил, кто. И Антон так бы и стоял, подставляя свою шею под горячие поцелуи. Это безумно приятно. Разум отказывался соображать. Но нужно уложить этого Ромэо. А самому постараться забыть о том, что случилось… *** Утро начинается не с чашки кофе. Начинается оно со звуков динозавров из комнаты на первом этаже. Антон уснул рядом с кроватью Ромы, сидя на полу. Всю ночь он беспокоится о том, как бы этому бедолаге плохо не стало. Гладил по коротким волосам, приносил воды. Услышав какую-то возню, Тоша вскочил, и, перепрыгивая ступеньки, спустился вниз. Это был Бяша. Никто не удивлён. Девочки давно проснулись. Навели порядок. Сейчас они сидели на кухне и пили. Катя выглядит слегка потрепанной. Конечно, залпом водку пить. Не каждый так сможет. Проходя мимо зеркала в коридоре, Антон замер. Его внимание привлёк маленький красный след на шее. Он вскинул брови и расправил воротник рубашки, чтобы хоть как-то скрыть метку. Бяша сидел на диване, опустив лицо в ладони. — Что б я ещё раз с вами пил, — тихо произнёс парень и поднял голову, посмотрев прямо на Антона, — Будь другом… Принеси водички. Медленно шагая на кухню, Антон ещё раз посмотрел на лестницу, которая вела в комнату Ромы. В голове всплывали отрывками воспоминания вчерашнего вечера. Внутри снова все сжалось. — Доброе утро, Антон, — донесся голос Кати с кухни, — Чай хочешь? — Да было бы оно добрым, — Тоша подошёл к графину и налил стакан холодной воды в стакан, — У вас там Бяша умирает, а вы сидите. — Он с семи утра умирает, — Буркнула Полина, допивая свою чашку, — Он выжрал почти два литра воды. Антон рассмеялся. Ничего нового не произошло. Чуда не случилось. Стоило сделать шаг в коридор, как Полинка обеспокоенно спросила: — Как там Рома? — Спит твой Рома, — буркнул Тоша и скрылся. Пока он возился с Бяшей, за дверью раздался скрип полов. Чьи то медленные шаги приближались к комнате. — О-о-о, картина маслом. Бяша и сотый стакан воды, — Слегка хрипловатый от сна Рома сразу же начал издеваться над другом, — Тош, он уже говорил о том, что больше не будет с нами пить? Антон обернулся, встречаясь взглядами с Ромкой. Опять вспышки воспоминаний. Снова бросает в жар. — Д-да, говорил, — медленно произнёс блондин, кивая головой. — Как я мог пропустить такое шоу? Теперь я не переживу этого, — Ахнул Рома и театрально приложил руку ко лбу, закрывая глаза. — Ладно, в следующий раз я встану раньше, чтобы снова все это послушать. —Лёд к голове приложить нужно… — скулил Бяша, снова опустив лицо в ладони. — Тебя мудака приложить нужно. О стенку головой, — с усмешкой буркнул Ромка и ушёл на кухню. Господи, он не помнит о произошедшем. Как камень с плеч свалился. Бяша ещё что-то бубнил, но это уже не имело никакого значения. Главный страх сейчас прошёл. И снова стало легче. И какое счастье, что сейчас нужно уходить. Нужно переварить все это на свежую голову. Чай допит, Бяша более менее в состоянии передвигаться. Уже и шутки шутит сидит. — В общем, было весело, — с улыбкой произносит Ромка, — Обнимая девчонок по очереди. — Очень рад, что вы пришли. Пили бы мы с Бяшей вдвоём… Ходи потом, ищи нас по деревне. Все дружно рассмеялась, подтверждая, что все это звучит довольно правдоподобно. Было так однажды. Антон улыбнулся. Стоило только сделать шаг в сторону двери, как чужая рука накрыла плечо. — Тох, на минутку, — Рома потянул блондина за собой, — А вы идите. Вас не касается. Сердце застучало с бешеной скоростью. Руки затряслись. Сейчас меньше всего хочется что-то обсуждать с Ромкой. Пятифан уселся на стул на кухне. Антон встал напротив. — То, что было ночью… Я не отказываюсь от своих слов. Все, что было сказано — чистая правда. Но, не особо важно, что я чувствую… Важно, что чувствуешь ты. Антон и слова сказать не мог. Мысли путались. Но он понимал, что это единственный шанс. Ещё год назад он осознал, что не видит себя в отношениях с девчонками. И из всего класса он засматривался на одного человека. На Рому. И он боялся одного. Того, что его не примут, не поймут. Боялся того, что он один такой на всей планете, и ему срочно нужно лечиться. А ответ на все переживания всегда был рядом. — Но я хотел сказать, что я… — Рома запнулся. — Я тебя тоже, Ром. — Меня что? — с недоумением спросил Рома. Но по улыбке на лице стало понятно, что после фразы его сразу накрыло осознание. — Люблю. Ромка вскочил с места, заключая Петрова в крепкие, но такие тёплые объятия. — Как ты там говорил? — Антон рассмеялся, — И в горе и в радости, а? Смех Антона подхватил и Рома, осторожно целуя его в лоб. И эта история просто так не закончится. Уже через неделю об этом узнают друзья. Через месяц мать, которая полностью поддержит сына и не станет мешать этой влюбленности. И это также хорошо для Ольки. Рома станет чаще появляться у них в гостях, от чего малышка будет в восторге. Любит его безумно. И скучная, до этого момента, приобретёт смысл. Наполнится яркими красками. И станет как-то легче и проще.