разбор полетов

Антон грустный приходит домой, сняв обувь, он ставит ее на место, хотя в обыденное время, он ее разбрасывает, но сегодня не тот день, когда можно своевольничать. зайдя в комнату, юноша кидает рюкзак на кровать, а сам садится на деревянный стул, предполагая, что его сегодня будет ждать. «нет, ну по факту, я же ничего такого не натворил. ну не сделал домашку пару раз… ладно, чуть больше, ну как сказать, короче много, ну получил я всего парочку двоек, ладно, не парочку, чуть больше… ладно, легче пересчитать хорошие отметки. ну разбил я в кабинете физрука лампу, ну это же случайно… ну говорили нам не ходить туда, но это же физкультура, как можно было не зайти и не посмотреть, что находится в кабинете физрука, когда еще такая возможность будет…», — думал про себя зеленоглазый парень, но от мыслей отвлекло пришедшее сообщение на телефон. любимый папуля. Антон, это ужас, это просто не передать словами, как я зол. у тебя есть два часа, чтобы сделать все задания по предметам. приду — проверю. прочитав сообщение, Шастун тяжело вздохнул, медленно плетясь к своей кровати. взяв потрепанный черный рюкзачок, подросток достал учебники за пятый класс, принимаясь делать то, что задали, начать он решил с русского языка.

***

прошло два часа, как домой вернулся Арсений. услышав шуршание в коридоре, Шастун вышел из комнаты, идя встречать своего папу. подойдя к нему, Антошка спрятал ручки за спину, смотря куда угодно, только лишь не на Попова. — папа… что сказали? Арсений оглядел этого демоненка строгим взглядом, проговаривая. — что сказали, Антош? то что ты у нас учишься хорошо, мальчик прилежный такой. Антон засветился, смотря в глаза Арсению. — правда?! — нет! конечно же нет, Антон! все очень и очень плохо. сейчас я схожу помыть руки, а ты иди в гостиную с домашней выполненной работой, посмотрим, что ты там накалякал. сходив в ванную, мужчина мыл руки, обдумывая свой план дальнейших действий. постояв еще минут пять, он вышел с ванной комнаты, проходя в гостиную, где на кожаном диване сидел ребенок с тетрадью. Антон не хотел показывать свою работу, ведь он забылся в своих мыслях, и два часа просидел с пустыми листами. — ну что, Антон, показывай свою работу. — присев рядом с мальчиком, проговорил Арсений. Антон, поджав губки, протянул тетрадь, опуская голову. тем временем, Арсений приподнял брови, переводя свой взгляд на Шастуна. — Антон, где работа? — не знаю… — прошептал Тоша, всхлипнув. — Антон, я же попросил сделать эту домашнюю работу. это так сложно? пятый класс уже, а все не хотим учиться, это уже ни в какие рамки не лезет. — ну папуль! не ругайся, не все же так плохо… — последнюю фразу Антон еле слышно проговорил. — ну как не ругаться? ладно пару раз, ну, ладно четыре раза. но не каждое же собрание! постоянно как не приду, так сиди, перед учителями красней! я уже понял, что словами до тебя не достучаться, мое терпение на грани, можно сказать, что его уже попросту нет. Антон, напомни наш последний разговор. что я говорил, когда похожая ситуация повторилась? Антон приподнял свои заплаканные глазки на папу. — то что т-ты меня… — покраснев, мальчик опустил взгляд в пол. взяв Антона за подбородок, Арсений приподнял голову подростка, смотря в его красные глаза. — не отводи свои глазки, когда я с тобой разговариваю. продолжи ту фразу, которую я тебе говорил в прошлый раз. — ты меня отшлепаешь.— протараторил Антон, заплакав. — хоть что-то ты запоминаешь в наших разговорах. я обязан прибегнуть к таким методам, ибо ты отказываешься напрочь меня слушать и слышать. — раздвинув ноги в сторону, Арсений похлопал по своему колену. — укладывайся. — ну папа… — Антон. нет. живо ложись, пока я сам это не сделал. вздохнув, Антон на дрожащих ногах лег к Попову на колено, хватаясь за чужую ногу. Арсений перехватил младшего поудобней, снимая с него штаны с трусиками. погладив ягодицы, дожидаясь когда Антон расслабится, мужчина стал наносить хаотично удары по маленькой попе Антона. дойдя до пяти, Антон стал елозить и всхлипывать, пытаясь слезть с колен отца. но Арсений сильно его удерживал, дабы тот не кувыркнулся. когда шлепки достигли счета «десяти», Попов перестал шлепать ребенка, поглаживая ягодицы. после чего он поднял Антошу на руки, поглаживая его по спинке и шепча. — все, Антош, давай успокаиваться, все хорошо, ты у меня вообще умничка, все выдержал! потирая кулачками свои глазки, Шастун прошептал. — боли-ит, попа болит! — ну, малыш, мы все помажем с тобой и боль более менее, но утихнет. — проговорил Арсений, относя ребенка в спальню, не забывая при этом целовать его в мокрые от слез щечки.