Вам сообщение в Direct

Тэхён залипает на видео одного рецепта из инсты уже несколько минут. Лазанья перед глазами, вроде, готовится очень даже несложно, да и внешний вид заставляет желудок урчать. Стоит попробовать заморочиться с ней в выходные, только не забыть бы еще купить нужные ингредиенты… А пока видео с рецептом отправляется в надежное место на сохранение. Омега жмет на значок отправки и пересылает видос личным сообщением. – Черт, только не говори, что до сих пор это делаешь! – шумно вздыхают у него за спиной, заставляя чуть подпрыгнуть и схватиться за телефон покрепче, чтобы не выронить прямо на кафельную плитку, которой выложен на их кухне пол. – Не боишься, что когда-нибудь он подаст на тебя в суд? – И какой будет иск? Попытка довести до суицида спамом с видео-рецептами? – хмыкает Тэ и оборачивается, чтобы с легкомысленной усмешкой на губах взглянуть на Намджуна, своего старшего брата. – Ну, а вдруг он вздумает как-нибудь приготовить что-то из твоего "меню для сильных и независимых", с чем-нибудь налажает и отравится? Тебя потом вполне могут обвинить в косвенном причинении смерти… – Не может быть такого, хён. – Знаешь, из нас двоих только один учится на юриста, – стараясь держать серьезное лицо, произнес Намджун, склонившись к брату и щелкая его по носу. – И это не ты, мелкая надоедливая фанючка, которая уже несколько лет не может забыть об объекте своей любви. – Да чтоб ты знал, я его ненавижу! – Тэхён фыркнул, отбиваясь от рук старшего брата, которые продолжали лезть к его лицу, на этот раз для того чтобы потискать за щеки. – Я не его фанючка! Я его антифанат! – Ну да, ври дальше, – альфа в конце концов отстал от него, краем глаза замечая, что на кухню их маленького семейного ресторанчика зашел папа. – Вот только до тех пор, пока в твоем директе будет сохранена переписка с Айдолом-Чон-Чонгуком, никто, увы, не поверит этим словам, мой милый глупый братишка. – Па-а-ап, Намджун назвал меня придурком! – Он врет! Я не называл! – А еще снова за лицо меня лапает! Он даже руки не помыл, он хочет, чтобы у меня появились прыщи! Папа! – Прыщи у тебя из-за того, что ты картошку фри каждый день после пар лопаешь, а мои руки по сравнению с твоим лицом вообще стерильные! – Боже… вы двое – точно мои дети? – вздохнул папа, закатывая глаза и пытаясь как можно скорее испариться из поля зрения своих сыновей. Те, впрочем, не сильно расстроились. Им для продолжения традиционного вечернего спора слушатели были не обязательны. Да и тема на этот раз подвернулась весьма пикантная – Тэхён всегда заводился с пол-оборота, стоило лишь упомянуть одно конкретное имя…

***

Вся эта история с антифанатством у омеги началась еще года три назад. Тэхён тогда как раз окончил школу, поступил в университет на ресторанное дело, чтобы в будущем помогать развивать бизнес родителям, и был искренне открыт ко всему новому. В школьные годы он прослыл еще тем бунтарем: любил Токийского гуля и Тетрадь смерти вместо дорамы Мальчики краше цветов, заслушивался треками Боба Марли и свободное время предпочитал проводить за мангой в саду или на кухне с папой, когда тот готовил еду для гостей или разрабатывал новые рецепты для меню. И естественно, когда кей-поп направление с космической скоростью стало набирать свою космическую популярность, а айдолы на волне спроса начали буквально штамповаться на потеху восторженной публике, Тэхён от всего этого оказался, мягко говоря, не в восторге. С первого курса универа у него буквально уши вяли от писка одногруппников и одногруппниц, что были лишь об одном: о чертовой новой корейской волне. О камбеках, фансайнах, хореографии, фоточках из аэропортов… Черт возьми, неужели люди вокруг не понимали, что сходят с ума? Серьезно, его столько раз за три года спросили, к какому фандому он принадлежит и кто его биас, что Тэ успел бы уже купить квартиру, если ему платили хотя бы по воне за каждый вопрос! Но ему не платили. Лишь злили своим навязчивым восторгом и глупой преданностью по отношению к совершенно незнакомым людям, которые плевать хотели на простых смертных. Ведь этот фарс, эта розовая пыль в глаза и сладкие голоса… все это ненастоящее. Только обман для того, чтобы запудрить мозги и заставить себя обожать. На таком в наше время и делаются огромные деньги. Тэхён сам себя поместил в невидимый пузырь, где не было фанатской шумихи. Но все-таки позволял себе некое исключение из правил, каждый раз чувствуя легкое отмщение, когда рука нажимала на иконку "отправить получателю". Его жертва имела никнейм @jk.97 и в довесок к нему значок голубого кружка с белой галочкой. А значок этот за собой скрывал корейскую суперзвезду, самого красивого парня-альфу планеты по мнению многих официальных изданий, "золотого макне" Чон Чонгука – главного вокалиста знаменитейшей кей-поп группы современности. Можете уже начинать визжать и снимать свои промокшие трусы. Почему именно этому айдолу случилось стать жертвой Тэхёна и его сохраненок, не знал даже сам омега. Чонгук просто как-то сам подвернулся под руку, и тут, как говорится, понеслась… Рецепты, тупые мемасики, адреса для доставки жареной курочки, списки для похода в продуктовый – эта переписка видела все. Но адресат ее ожидаемо игнорировал, что Тэхёна ни расстраивало, ни удивляло. Омега продолжал со спокойной душой захламлять чужой директ, всем сердцем веря, что ничего ему за это никогда не будет. Но судьба, как мы все знаем, иногда любит с нас поугарать…

***

После пар Тэхён уже взял себе за привычку помогать в ресторанчике папе. Кроме них на кухне в качестве подработки трудился еще омега, первокурсник, обычно тот был на подхвате и мыл посуду после гостей. Готовить Тэхён любил. Разве что, не особо вел дружбу с фритюрницей, которая за долгие годы успела оставить на руках у омеги парочку "подарков на память". Папа был рад его помощи, хоть и ворчал вечно, что не мешало бы сыну заняться учебой. Намджун тоже часто крутился рядом, но альфу, в отличие от младшего сына, папа старался сразу прогнать – нахождение этого неповоротливого громилы на кухне было чревато погромом, а посуда сейчас дорогая. И вот, в этот обычный день пятницы Тэ вернулся с учебы пораньше, переоделся и по своему обыкновению спустился к родителям. Папа стоял у разделочной доски, ловко шинкуя закуски, отец же шумел чем-то в кладовке, время от времени стуча молотком. – Всех посетителей уже распугал, – пожаловался сыну папа, подставляя тому мягкую щеку для поцелуя. Тэхён улыбнулся, выглядывая в обеденный зал и убеждаясь в том, что людей и правда было не слишком много. Но того и стоило ожидать: время только-только перевалило обед, и до окончания рабочего дня наплыва посетителей ждать вряд ли стоит. – Мне есть чем заняться? – В холодильнике обеденного зала заканчивается соджу. Расставишь? Омега послушно кивнул и, подхватив коробку из кладовки, где как раз смог поздороваться с отцом, заспешил с ней к холодильнику. В светлом помещении с чистыми небольшими квадратными столиками и деревянными стульями все было заполнено ярким желтым светом. Солнце, пуская лучи сквозь персиковые занавески на окнах, вдыхало в это место тепло и с легкостью заставляло Тэхёна широко улыбаться. Он любил это место именно за такие дни – теплые, без хмурых туч, дождя и зябкого холода. Пусть ресторанчик родителей был небольшой и имел известность только среди жителей этого района, в нем были атмосфера и душа. Повзрослев здесь и продолжая становиться старше, смотря на этот обеденный зал через призму прожитых лет и своих перспектив, Тэхён чувствовал очень сильную привязанность и нежелание когда-либо покидать родной дом. И поэтому он многое для него делает. В зале находились несколько школьников, что, вероятно, прогуливали последний урок, а еще одинокий парень в черной мотоциклетной куртке сидел в самом дальнем углу, закрывший половину своего лица панамой и напустивший на скулы темные волосы. Как будто он кому-то здесь нужен вообще – про себя фыркнул Тэхён, окидывая явно альфу взглядом, пока мимо него шел к холодильнику. Будто какой-то звездой себя возомнил. Бутылки, весело звеня, вскоре все были убраны в холодильник, и Тэ с чувством выполненного долга ненадолго достал свой телефон. Ему от одногруппницы пришло сообщение, и он открыл диалог, решив не откладывать в долгий ящик. Та скинула ему очередное милое видео с котиком. Котиков Тэхён любил, потому что… ну, кто не любит котиков? Над видео он посмеялся, отправил в ответ подруге веселый смайлик и решил, что эту милоту жаль терять, а значит, нужно сохранить. Привычно отправив видео по классическому маршруту, он, весьма довольный собой, поспешил вернуться на кухню к родителям. На тихий красивый смех, раздавшийся с дальнего столика, витающий в своих мыслях омега едва обратил внимание.

***

Практически в каждой истории всегда есть место той самой фразе про "до" и "после". Типа тот самый момент, та секунда, через которую пролегает злополучный разлом. Так вот: в эту самую секунду лично для Тэхёна раздается стук в дверь его комнаты. Это поздний вечер субботы, и омега только-только закинул на плечо полотенце, намереваясь отправиться в душ. – Тэ-Тэ, – зовет его папа, прежде чем открыть дверь и появиться на пороге. Тэхён приподнимает брови, ожидая, когда тот посвятит его в свои мысли, и терпеливо замирает посреди своей спальни. Он все еще в уличной одежде – не так давно вернулся с прогулки. – Нам прямо под закрытие поступил заказ на доставку, но Намджун еще не вернулся домой, и отец занят. Ты не мог бы довезти? Омега вздыхает, раздраженно корча лицо. Чертов Намджун, доставка, тем более поздним вечером – это его обязанность, но сегодня этот засранец где-то отрывается, да ещё и Тэхёна с собой не взял, обозвав занудой! – Какой адрес? – бубнит не особо радостно, беря телефон и на автомате открывая переписку в директе с @jk.97. Папа диктует ему название квартала, улицы и номер дома с квартирой, на что омега присвистывает, узнав, что едет аж на самый Каннам. – Ничего себе, с каких пор богачи едят жареную острую курицу? – Ну вот у них и спросишь, – хмыкает папа, отступая в коридор, чтобы дать сыну пройти. – Уже все упаковал, забери на кухонном столе, хорошо? – Ладно, разберусь, не в первый раз, – Тэ улыбается и целует папу в щеку. – Передай Намджуну, что он мне должен! И спокойной ночи. Расстояние до адреса, по которому в ресторан поступил заказ, большое, но в поздний час на дорогах свободно, и Тэхён добирается относительно быстро. От яркости элитного района глаза болят, и омега в этом холодном искусственном свете чувствует себя неуютно, как будто совершенно не в своей тарелке и не к месту здесь. Но заказ есть заказ, и доставить его – вещь очень важная. Ресторан не должен терять свою репутацию лишь потому, что Тэхёну где-то не нравится. Охрана в жилом комплексе, куда он проходит сквозь раздвижные двери, никак на омегу не реагирует, его пропускают к лифтам быстро, видимо, потому что заранее предупреждены о курьере. Лифт по размерам такой огромный, что Тэхён с легкостью мог бы там жить, и места еще бы осталось, например, на то, чтобы завести хомячка. Он по мере того, как поднимается на верхний этаж, невольно рассматривает себя, всего взъерошенного из-за поездки на ветру, в зеркало, что полностью закрывает одну из стен. Тэхён со своими выкрашенными в светло-русый цвет, лохматыми волосами и покрасневшим от ночной свежести носом похож на какого-то зверенка. Даже как-то становится совестно перед богачом… или богачкой, что заказал у них курицу. Теперь, наверное, будут вспоминать их ресторан как ресторан с самым страшным доставщиком. На этаже, куда он доезжает, находится всего одна дверь, в которую он, уже заметно расстроенный своими дурацкими мыслями, звонит и, отступив на шаг, замирает в ожидании. Открывают ему очень быстро, так быстро, как будто стояли и ждали на пороге. Тэхён даже подпрыгивает от того, с какой резкостью распахивается входная дверь, являя перед собой жильца квартиры. Того самого богача, да-да. Того самого… черт возьми, это же… – Добрый вечер, – произносит альфа, оказавшийся на пороге перед Тэхёном. Он одет в простой черный комплект домашней одежды, и его черные волосы, немного влажные после душа, кудрявятся на концах. – Эм… – Ах, да! В-Ваша курочка, – омега выходит из ступора и, чувствуя, как краснеет, словно помидор, протягивает альфе курицу, надежно упакованную в крафтовый пакет с ручками. – Заказ был оплачен онлайн, чек находится внутри пакета. Приятного аппетита! Выпалив заученную речь скороговоркой, Тэхён развернулся кругом и обратно к лифту буквально удрал, оставляя позади себя слегка растерянного парня, продолжающего смотреть тому вслед. Когда створки лифта уже закрывались, омега все же заставил себя обернуться и сделал это как раз вовремя для того, чтобы увидеть, как альфа на пороге своей квартиры все еще стоит, не двинувшись с места, и наблюдает за ним, будто решил проводить. Тэхён, когда створки уже закрылись, попятился и приложился затылком прямо о зеркало, жмуря глаза до звезд. Сердце в груди с какой-то стати неистово билось, не собираясь замедлять ход. А перед глазами все еще стояла совершенно неожиданная картина, которую Тэхён и в жизни бы никогда не представил! Картина, где Чон Чонгук, мать его, открывает ему дверь своей квартиры! – Ахренеть, – выдохнул Тэ, вновь прикладываясь затылком о зеркало. – Теперь Намджун точно мне должен!

***

Домой Намджун вернулся довольно поздно, когда над городом уже светало. Уставший, но весьма довольный своим досугом, что полностью был проведен в компании его парня Чимина, альфа прошел к себе в комнату и вырубился, как только достиг кровати. Но долго проспать ему, увы, не удалось – за стенкой послышался ор. Не омежий тоненький визг, а гребаный крик из самой преисподней. Альфа тут же подорвался, не совсем еще понимающий, что и где происходит, он едва не телепортировался из своей комнаты в комнату младшего брата, который обнаружился в ворохе одеял у себя на кровати. Омега его появления, кажется, даже не заметил, он сидел, подобрав к себе согнутые колени, одной рукой накрепко зажимал себе рот, а другой держал телефон. Темные глаза-тарелки пялились в экран мобильника так, будто от этого у Тэхёна сейчас зависела вся его жизнь, и жизнь эта катилась в тартарары. – Тэ, ты чего? Что случилось? – Намджун шумно плюхнулся к нему на кровать, пытаясь заглянуть в телефон, но Тэхён не позволил взглянуть, заблокировав экран. – Да что там у тебя? – Пиздец случился, Джун-и хён, – пробормотал все еще не отошедший от шока омега, и, видимо, ситуация правда была пиздецовая, раз Намджун дождался от младшего брата уважительного обращения – так Тэхён называл его крайне редко. – Какой пиздец? На тебя все же подали в суд? – альфа ляпнул первую попавшуюся глупость, надеясь, что так он сможет хотя бы чуть-чуть разрядить обстановку. Но, судя по тому, как Тэ вздрогнул, сделал еще хуже. – Не подали, – покачал омега головой. Он все-таки вновь заставил экран загореться, поднося его к глазам брата, – пока что не подали… но, может быть, скоро подадут. Намджун ничего не понял. Нахмурившись, он обратил внимание на сунутый ему буквально в лицо телефон и попытался вчитаться в то, что видел на экране. Встретила альфу открытая в инсте переписка с давно ему знакомым @jk.97 с каким-то кошачьим видео, адресом для вчерашней доставки курицы на Каннам и прямо под ним… – Блять, – красноречиво выдохнул Джун, в неверии продолжая скользить по открытой переписке омеги взглядом и подмечая, что все сообщения, как и раньше, имели статус "не просмотрено", однако под ними оказался ответ. Ответ. Тэхёну. От Чон Чонгука. – Только попробуй сказать мне сейчас что-то вроде "а я говорил", – прошептал Тэхён, плюхаясь на бок и зарываясь в подушку бледным лицом. – Но я же говорил, – хмыкнул Намджун, отбрасывая телефон на кровать, и затем навалился на брата всей своей немаленькой тушкой, заставив того жалобно прохрипеть. – Да ладно тебе, в сообщении же не было ничего такого. – Он читал тот бред, который я ему слал несколько чертовых лет, Джун, я сейчас от позора свою руку сожру, которой скидывал эти сообщения! – Да ладно, ты же не нюдсы свои ему скидывал… или скидывал? – За кого ты меня принимаешь?! А ну слезь с меня, лошадь, и вали в свою комнату! И вообще это все из-за тебя! Если бы не твои гулянки, мне бы не пришлось тащиться с доставкой к Чонгуку, и всего этого бы не произошло! – Омеги и их логика, – закатил глаза альфа, неуклюже вставая, чтобы уйти к себе. Спать ему все еще хотелось до слез в воспаленных глазах. – Ну, может, это твоя судьба, мой противный, но любимый младший братишка… ты подумай. Тэхён в ответ на эти слова лишь пару раз хныкнул и накрылся с головой одеялом. Спустя несколько секунд из-под одеяла высунулась рука, поводила по простыне в поисках телефона и, обнаружив нужное, спряталась обратно в свое душное убежище. Омега снова открыл директ, чтобы в сотый раз убедиться, что все это ему не показалось. Что это не сон и не бред его дурного мозга. И нет, все было, как раньше: хлам из сотен его сообщений адресату с галочкой в голубом кружке. И в самом низу – сообщение: "Таким я тебя себе и представлял. Приятно было наконец увидеться." "Приятно было увидеться, до встречи в суде, иск в который уже готовят мои адвокаты," – самостоятельно додумал омега, заставляя экран телефона погаснуть. А затем с губ его сорвался тихий смешок. Да уж. К такому его жизнь явно не готовила…

***

…Как не готовила и к тому, что происходит затем буквально в следующий понедельник. И вот Тэхён, вернувшийся с пар и как всегда принявшийся помогать родителям в ресторане, сидит, спрятавшись в кладовке рядом с обеденным залом, и боится пошевелиться, чтобы не дай бог не издать лишний звук. Но дверь в его убежище вдруг открывается, и на пороге появляется его дурацкий хён, сверкая своей белозубой улыбкой. И по глазам Тэхён видит: этот засранец в курсе, что делает. – Я убью тебя, – беззвучно шевелит он губами, смотря на альфу снизу вверх и мысленно умоляя молчать. – Чего? Я за кимчи зашел, вообще-то, и не виноват, что ты прячешься здесь от кого-то уже целых пятнадцать минут! Кстати, в зале нужно обслужить пару столиков. – Сам обслужишь, не развалишься, – цедит омега, чувствуя, как щеки позорно горят. И, собрав яйца в кулак, выходит из кладовки, гордо пробегая несколько шагов между залом и кухней, как испуганная косуля. Но буквально всей своей кожей чувствует на себе взгляд определенного человека. Тот сидит, черт возьми, в самом углу помещения, один за маленьким столиком. На нем черная мотоциклетка, черная панама скрывает добрую половину лица, и волосы, что торчат из-под нее, вьются на концах. И как Тэхён в прошлый раз не узнал его, скажите кто-нибудь пожалуйста! А люди вокруг! Что с ними не так?! Фыркнув, Тэ залетает на кухню, удивив своей взвинченностью папу, но на его вопросительный взгляд молча отмахивается и принимается греметь посудой, что-то готовя. Но все ожидаемо валится из рук, и фритюр снова обжигает кожу на запястье. Все плохо. Все очень плохо. Чон Чонгук знает, как Тэхён выглядит и где работает. Зачем он вообще снова приперся? И часто вообще так делает? Он следит за Тэхёном? Как давно? Черт, черт! Это же надо было так встрять! А ведь ничего бы не произошло, поступай Тэ как нормальный человек, сохраняя всю свою хрень в избранное. Но нет же, по-нормальному мы не умеем… – Он ушел, расслабь жопку, братишка, – произнес весело Намджун, заходя в кухню из зала. – Кто ушел? – не понял папа, отрываясь от готовки. – Твой будущий зять. – Заткнись, придурок! – Что еще за зять? – отец, имеющий способность всегда возникать из ниоткуда в самый подходящий момент, грозно нахмурил брови, по очереди смотря на своих детей. – Нет никакого зятя у вас и не будет. Намджун как всегда несет чепуху, – выдавил омега, на что его хён лишь хохотнул, но решил, к счастью Тэ, все же, от него отстать. В кармане у омеги тем временем завибрировал телефон, и Тэхён вытащил его, чтобы посмотреть, кто ему написал. И лучше бы он этого, конечно, не делал, ведь чувствовал же, кто ему написал! А написал ему тот самый Джей Кей, мать его, потому что, видимо, решил, что настала пора ему отыграться за весь тот миллион сообщений, которыми его заспамил Тэхён. И теперь спамил уже сам и со всей душой. Правда, не с официального аккаунта, а уже с другого, без чертовой галочки, но узнать его труда не составило. Тэхён смотрел на все это и каждый раз ловил паничку. Он не понимал, что Чон Чонгуку от него понадобилось. Это что, такая извращенная месть? Он бы спросил, но было уж очень очково. Да и вообще, знаете ли, Чонгук не вызывал в омеге никакого интереса, что в нем такого вообще, в этом айдоле? Хах! Тэхён, не-фа-нат, вообще-то, если кто тут забыл. И на этого альфу слюной не исходит, плевать ему, сколько у того кубиков и сколько татуировок тот себе успел набить. Пофиг. Да. А потом он дергается от вибрации телефона в своей руке, видит очередное пришедшее сообщение, моментально читает и вымирает к чертовой матери. Потому что: "Я бы хотел, чтобы ужин на этот раз был с меня. Пожалуйста, приходи. Я буду ждать тебя сегодня в девять вечера". "И я на тебя не сержусь, не переживай". "Это действительно было мило и здорово веселило все эти годы". "Так что приходи обязательно, ладно?" "Я буду ждать".

***

Весь оставшийся день Тэхён живет на измене. Все продолжает валиться из рук, и в какой-то момент папа даже прогоняет его из кухни, думая, что сын просто очень устал за длинную неделю. Но в своей комнате омеге еще хуже. Он не может усидеть на месте, и волнение подступает к горлу тем сильнее, чем ближе короткая стрелка на часах ползет к цифре девять. Зачем он вообще думает о потенциальной встрече с айдолом, который ему нахрен не упал, Тэ не знает, он не дает отчет собственным мыслям. И с логикой, насколько это видно из сложившейся ситуации, вообще не в ладах. Он не может разобраться ни в себе, ни в своих страхах, ни в желаниях. Еще совсем немного, и такими темпами заработает себе тахикардию. И умрет молодым. А на тубе с прахом попросит написать: "Умер по вине Чон Чонгука. Да, того самого, который айдол и который совсем ему не нравился". Не нравился. И не нравится. Да. Совсем не нравится. Да и как вообще можно фанатеть от этого человека с конвейера? Тэхён ненавидит стадное чувство и желание обожать то же, что обожают другие, фу и еще раз фу! А потом он каким-то образом обнаруживает себя стоящим напротив своего же раскрытого шкафа в поисках любимой белой толстовки, а узкие потертые джинсы тем временем уже лежат на кровати в ожидании, когда их наденут. Тэхён находит толстовку, кидает ее в компанию джинсов и, закрыв шкаф, какое-то время пялится на свое отражение в зеркале, что закреплено на внешней дверце шкафа. А потом медленно вздыхает и бормочет под нос: – Вот срань…

***

На этот раз до жилого комплекса Чон Чонгука омега добирается на такси, решив раскошелиться, но зато потом никого не пугать своим внешним видом. Охрана вновь не останавливает его и пропускает к лифтам, а Тэхён думает только о том, как стремительно заканчивается его спокойное время. Встречаться с айдолом, которого вроде как несколько лет, мягко говоря, недолюбливал, стремно. Но… каким-то странным образом сделать это Тэхёну все-таки хочется. Любопытство говорит ему пойти и узнать, что это за человек и почему так хочет его еще раз увидеть, что не перестает написывать и даже снова пришел в их ресторан, чтобы помозолить омеге глаза. Может, он сталкер? Может, Тэхён это все делает зря, и лучше бы ему свалить, пока не стало слишком поздно? Может, охранники не обращают внимание, потому что омеги к Чонгуку захаживают частенько… а потом – уже не уходят, потому что он расчленяет их в своей ванной? – У тебя глаза сейчас из орбит вылезут. Все хорошо? Хэй, выдохни, честное слово, я не ем людей. И давно он успел подняться? Тэхён облизывает губы, постепенно осознавая, что уже каким-то чертом успел выйти из поднявшегося лифта, дойти до двери и даже в нее позвонить. А Чон Чонгук снова встретил его на пороге. И, кажется, сразу заметил его шаткое состояние, раз смотрит с легким беспокойством. – Зайдешь? – спрашивает, отходя чуть вглубь своей квартиры, и Тэхёну приходится заторможенно кивнуть. Омега делает несколько маленьких шагов, оглядываясь по сторонам и крепко сжимая в пальцах края своей толстовки. – Привет, – снова подает голос альфа, возвращая на себя внимание. – П-Привет. Чонгук улыбается. Так по-странному широко, что становятся видны крупноватые передние зубы, глаза щурятся, а нос забавно морщится. И Тэ вдруг совсем не вовремя вспоминает, что фанаты часто сравнивают айдола с кроликом. И чувствует досаду от того, что согласен – сходство огромное. В квартире приятно пахнет едой – сливками, сыром и какими-то пряностями. – Итальянская кухня? – предполагает Тэ, и в ответ ему кивают, не переставая улыбаться. Чонгук зовет следовать за ним и ведет на кухню, которая совмещена со столовой. – Решил опробовать твой рецепт лазаньи. Вроде бы, даже вышло неплохо. Тэхён резко выдохнул, пряча взгляд в пол. Да, чего еще он, в принципе, ждал от этой встречи? Что тема с инстой обойдет их стороной? Конечно же нет. Но как ни готовься, стыдно было до желания сунуть голову под землю, как страус. Правда, под ногами у омеги на данный момент была каменная плитка, и это – проблемочка… – Кстати об этом… – Тэхён вдохнул и медленно выдохнул, собирая всю свою храбрость по разным дальним углам. – Я… прости. Мне не стоило столько времени надоедать тебе и… черт, это так глупо! Честно говоря, я даже не знаю, зачем это делал. Мне просто… в какой-то момент это показалось хорошей идеей, но сейчас я понимаю, что в прошлом думал не головой, а задницей. Еще раз прости. Чонгук хмыкнул, и омега машинально поднял на альфу свой взгляд. Рассматривать вблизи лицо, которое привык часто видеть по телеку или на рекламных билбордах – странно, но в глаза бросаются различия практически сразу. Кожа у Чонгука в реальности более смуглая, и так даже красивее, на лице заметны небольшие мимические морщинки и пара следов от акне. И каким-то образом от этого Тэхён слегка расслабляется: он вдруг понимает, что общается с настоящим, живым Чон Чонгуком, у которого общего с тем-самым-золотым-айдолом, разве что, имя. И неожиданно осознает еще кое-что – этот Чон Чонгук ему, кажется, даже нравится. Альфа тем временем, раздумывая, что ответить на произнесенную речь, заходит за барную стойку и принимается наливать красное вино в два приготовленных бокала. Омега тихо подходит и садится на один из высоких стульев прямо напротив. В поле зрения на этот раз попадают сильные руки, увитые венами и черным орнаментом сложной тату. Смотрится красиво и горячо, до щекотки где-то внутри. – Сначала я принял тебя за сасена, – наконец подал голос альфа и после своих слов поднял взгляд, встречаясь им со взглядом Тэ, а тот против воли сморщился, чем заработал слабую улыбку. – Ну да, а ты что ожидал услышать? Самый распространенный вариант: эти ребята даже мертвого достанут, только дай им карт-бланш. Но ты не был сильно навязчивым, присылал что-то время от времени и явно отобранное с душой. Иногда полезное, иногда смешное, иногда всякие заметки для себя, чтобы не забыть… Наверное, в итоге сасеном стал я, потому что незаметно подсматривал за твоей жизнью из года в год. И так я узнал очень много: и о семье, и о школьных друзьях, и об университете… я знаю, что ты любишь персиковое мороженое, американские комедии двухтысячных и коллекционируешь пачки от разных видов рамена. Ты любишь гулять один по городу вечером, потому что часто фоткаешь закат, а еще много читаешь, потому что время от времени ты скидывал понравившиеся тебе цитаты в наш чат. А еще тебе нравятся котики. И ты не в восторге от кей-попа, а значит, и от меня, явно, не в восторге тоже, я прав? – Во всем, – Тэхён, как и Чон, ответил не сразу. Ему понадобилось какое-то время на перезагрузку, так как от потока информации о себе у него едва удержалась на месте крыша, упорно желающая поехать. Вау. И как этого парня еще не взяли в оборот ЦРУ или северокорейские шпионы? – В смысле… э-э-э… котиков я люблю, да. – Но меня как-то не очень. – Это не личная неприязнь, не пойми неправильно. Я просто не люблю стадный инстинкт, и все это массовое обожание поп-индустрии в нашей стране… Черт, иногда это напоминает зомби-апокалипсис. Однажды я случайно наткнулся на видео из аэропорта, где ваша группа вернулась в Сеул, и это был просто какой-то пиздец. Чонгук хохотнул и протянул омеге бокал с вином, а Тэхён пододвинул тот к себе, обхватив пальцами тонкую ножку, и сделал довольно приличный глоток. – Значит, ты не в восторге не от меня или кого-то из айдолов, а просто от… атмосферы вокруг? Тэхён пожал плечами. – Не люблю бесконтрольную шумиху. Буду честен: я не знаю, хорош ли ты в своем деле. Скорее всего, хорош, раз ваша группа добилась таких высот, что прославилась на весь мир. Но… о вкусах ведь не спорят, так? – Поверь, мое эго сейчас не пострадало, можешь не оправдываться и ничего не объяснять. – Но если дело не в злости на меня и не в пострадавшем эго… то в чем тогда? Почему ты меня пригласил? Чонгук слегка прищурился, поднося свой бокал к губам и тоже пригубляя вино. Альфа так и оставался с противоположного края стойки, опираясь на столешницу предплечьями. Так он вроде как находился далеко, потому что между ними было препятствие из куска гранита, но близость и тепло чужого тела омегой также ощущались. – Мне давно хотелось узнать, что ты за человек и как выглядишь. У тебя закрытый аккаунт, а на аватарке вообще какое-то… что это вообще? – Летающий лапшичный монстр. – Летающ… что? Черт, ладно, я не буду спрашивать, потому что явно не готов к этому, окей? Так вот, мне было интересно, какой человек скрывается за этим… прости, это реально смешно… монстр! – альфа рассмеялся, сгибаясь над столешницей, и у Тэхёна губы сами по себе разъехались в ответной улыбке. – Наверное, это и есть причина, понимаешь? Ты… необычный, смешной, у тебя интересные мысли и романтичная натура. На самом деле, хоть ты меня и не знаешь от слова "совсем", но мы очень похожи. А еще я верю в судьбу, так что… Я просто рад, что ты не испугался и пришел. Вот так. Омега затаил дыхание, пока слушал, что говорил ему Чонгук. Парень казался таким искренним с ним и открытым, и все эти слова, что тот копил в себе, пронося сквозь года… Это правда трогало за душу и притягивало с такой скоростью, что позавидовал бы самый современный космический шаттл. – Я тоже рад, что не испугался и пришел, – признался Тэхён, и Чонгук улыбнулся ему еще шире, кажется, вздохнув с облегчением. Неужели тоже волновался, что что-то может пойти не так? Что Тэхён останется верным своей неприязни и уйдет? Но ничего такого омеге делать не хотелось, да и их вечер только начался. – Мм… так что с лазаньей? Чонгук оживился и отпрянул от стойки, начав суетиться у плиты, где стояло блюдо, полное еды. Вскоре лазанья оказалась в двух красивых плоских тарелках, а тарелки вместе с вином перекочевали на низкий журнальный столик в гостиной перед широченной плазмой, закрепленной на стене. Чонгук, явно уже привычными движениями, накидал с дивана подушек прямо на пол и помог омеге на них удобнее устроиться. – Прости, но ничего другого и более интересного я не придумал, но вечер в моей квартире – самый безопасный вариант, – пожал он плечами, когда сам уселся рядом, щелкая пультом. – Но я порылся и нашел комедию из твоего любимого жанра, которую ты раньше, кажется, еще не видел, так что…

***

Этот вечер вполне мог претендовать на самый странный за всю жизнь Тэхёна. Раньше он думал, что провести время за просмотром фильма и поеданием лазаньи с настоящим айдолом можно, разве что, выиграв в лотерею… либо продав душу одному конкретному чуваку с рогами. Но, оказывается, есть еще один путь, где ты просто год за годом терроризируешь его своими глупыми сообщениями, и вуаля. Спустя пару-тройку лет он уже рядом с тобой, сидит на полу, обняв обеими руками подушку с кисточками на концах, и смеется над глупыми шутками в комедии про очередную американскую красотку с проблемами в личной жизни. И кажется Тэхёну в голубоватом свечении телевизора вдруг таким уютным… солнечно-теплым. Омега больше не чувствует страха, не нервничает – он полностью спокоен и осознает, что находится в безопасности. Чонгук не собирается его обижать, он не смеется над ним, не пристает и не угрожает, он просто старается сделать приятно и поближе узнать. Странно и непонятно отчасти, учитывая его статус и риски, но кто такой Тэхён, чтобы его судить? Возможно, в голове у Чонгука реально существуют веские причины, по которым тот принимает то или иное решение. И если альфа решил, что Тэхён достоин его доверия и искреннего отношения, то, возможно, это обоснованно. Остается лишь одно – это доверие не подвести. И Тэхён вдруг от всего сердца себе обещает, что не подведет. Он тоже хочет узнать человека рядом с собой. Не потому что тот знаменитость, не потому что имеет горячее тело или красивое лицо, не за образ на журнальной обложке. А просто потому что чувствует его теплоту. И тянется к нему, будто к солнцу. Согретый, расслабленный смехом и вкусным вином, омега не замечает, как постепенно погружается в сон. Последним, что он помнит, становится ощущение чужого плеча под щекой и пальцев, что осторожно заправляют ему за ухо волосы.

***

Вокруг светло и пахнет свежестью лавандового кондиционера для белья. Тэхён морщится и тянется руками вверх, чтобы потянуться и прогнать сладкий сон, который все продолжает цепляться за него своими путами. В мире грез хорошо, комфортно… но за пределом всего этого что-то не так. В его спальне пахнуть должно по-другому, да и одет он не в пижаму, а в какую-то огромную футболку, матрас слишком удобный – совсем не как на его кровати. А откуда-то издалека раздается тихий звук музыки и чей-то голос. Тут-то омега и понимает, в чем дело. Он распахивает глаза и резко садится в постели. Зря, конечно, потому что головная боль после выпитого на ночь вина ждать себя не заставляет, да и резкая смена положения сама по себе – идея не лучшая. Омега морщится, но оглядывается кругом: просторная спальня, судя по всему, гостевая, напротив кровати высокий шкаф с зеркалом, которое любезно отражает его, сидящего в центре кровати с растрепанными волосами и помятым лицом. Футболка на Тэхёне не его точно – она ему как платье какое-то, да и приезжал он вчера сюда в толстовке. Но своих вещей омега нигде не видит. Он снова прислушивается к доносящейся из-за двери музыке. Пытается вспомнить, чем именно закончился вчерашний просмотр фильма, но обрывки этих событий никак не хотят ему открываться, раздражая и так больную голову. Решив повременить с восстановлением памяти, омега осторожно встает с кровати. С облегчением отметив, что нижнее белье на месте, да и никакого дискомфорта внизу не ощущается, а значит, ничего совсем уж страшного ночью не произошло, он нашел ванную за второй дверью, находящейся в комнате, умылся и не поленился почистить зубы найденной не вскрытой щеткой. После Тэхён насухо вытер лицо полотенцем, пригладил волосы и уставился на себя в зеркало, резко выдыхая. Оттягивать больше уже не выйдет. Нужно выйти из комнаты и встретиться с хозяином квартиры, в которой вчера он так некстати заснул. И вроде бы накануне у них все было очень даже хорошо: готовил Чонгук, оказывается, вкусно, фильм был смешной, и их разговор вышел интересным, а присутствие близко друг к другу не напрягало, а дарило омеге чувство покоя. Но настала пора это заканчивать, так? Тэхён Чонгуку вряд ли теперь нужен, альфа закрыл свой гештальт: увидел и узнал, кто надоедал ему в директе. Вряд ли ему в жизни нужны лишние люди, и представить сложно, как много его окружает желающих стать кем-то, кем альфа мог бы дорожить. Куда уж Тэхёну… – А ты – соня, – Тэхён замер у самого входа на кухню, как только Чонгук, стоящий у плиты, обратился к нему. Альфа обернулся и подарил ему быструю улыбку, прежде чем вернуться к поджариванию чего-то на сковороде. – Доброе утро. Омега обнял себя руками и поспешил сесть за барную стойку, на то же место, которое выбрал ещё вчера. Стоять перед альфой в одной футболке, причем в футболке, которая, вне всех сомнений, ему и принадлежала, было смущающе. – Прости, что уснул здесь вчера, – пробормотал Тэ, уставившись на широкую спину, которая теперь маячила совсем рядом. – Все в порядке. Было уже довольно поздно, это я не подумал, извини. У меня не было в планах тебя спаивать и заставлять оставаться… но, если честно, это было мило, я был не против твоей ночевки. И еще ты очень забавно сопишь. – А где… кхм, что с моей одеждой? – Ты не помнишь? – Чонгук обернулся, выключая плиту. Омега пожал плечами. – Я разбудил тебя после того, как фильм кончился, но ты не сильно соображал. Видимо, ты и правда большая соня. Так что я предложил тебе остаться и дал свою футболку, чтобы тебе было удобнее спать. Но ты не дошел до спальни, переоделся кое-как и вырубился прямо на диване. Так что твои вещи остались в гостиной. – Но я-то тогда каким образом оказался в кровати? – Я тебя перенес. – Настала очередь Чонгука пожимать плечами. Альфа улыбнулся шире, замечая, как щеки Тэхёна наливаются красным. Не став больше смущать своего гостя рассказами о прошлой ночи, он поставил на столешницу две тарелки с яичным рулетом и две чашки с кофе. – Ты точно тот самый айдол Чон Чонгук, а не герой кулинарной телепередачи? – Просто люблю готовить. Это из-за тебя, кстати. Я как-то раз решил попробовать один рецепт, что ты прислал, и понеслось. Омега не удержался и улыбнулся ему, берясь за палочки. – У тебя хорошо получается. Альфа в ответ широко улыбнулся, вслед за Тэхёном начиная свой завтрак. Они ели в комфортной тишине, и хоть у Тэхёна в голове все еще оставались волнения о том, как им дальше расходиться, и попрощаются ли они этим утром навсегда, сейчас, рядом с альфой, выходило об этом не переживать. В кухне было тепло и уютно, из колонки тихо звучала подборка каких-то современных корейских песен, и в какой-то момент, даже особо не прислушиваясь, омега понял, что слышит в этих песнях партии Чонгука. – Это песни вашей группы? – догадался он, изгибая брови и сильнее прислушиваясь. – А ты и правда не фанат, – рассмеялся Чонгук. – Подборка с нашими песнями играет весь последний час. Было интересно, когда до тебя дойдет. – Обычно я просто игнорирую кей-поп, – омега пожал плечами, глубже вникая в смысл слов, мягко звучащих под музыку. – Это… красиво. – Что красиво? – Твой голос, – брякнул Тэхён, и когда понял, что несет, поспешил закрыть рот и больше никак ничего не комментировать. Чонгук рассмеялся, замечая его смущение, но тактично не стал допытываться сильнее. Поведение омеги казалось ему очень милым, и то, как он смущался показывать свой интерес – было в новинку. Обычно Чонгуку было знакомо совершенно другое поведение: люди вокруг наоборот спешили выказать свое восхищение, похвалить и как-нибудь его умаслить. Тэхён так не делал, омега просто продолжал внимательно слушать, расправляясь с завтраком на своей тарелке, и иногда украдкой подсматривал за Чоном, но всегда попадался за этим и быстро отводил взгляд. Смешной. И еще – красивый. У Тэхёна была естественная, притягивающая взгляд красота. Мягкие черты лица, золотистая кожа, с которой замечательно гармонировали русый цвет его волос и шоколадные радужки глаз. Омега был достаточно высоким, но стройным и хрупким на вид, да и в руках у Чонгука прошлой ночью казался совсем невесомым, маленьким. Взгляд альфы завис на изящных руках без колец на длинных пальцах. А затем, когда правая рука поднесла ко рту палочки, настала очередь взглянуть и на губы. Тут-то все и пошло крахом. Крахом пошли все те годы, что альфа жил мыслями, что же это за человек, но теперь, когда тот настолько близко… Тэхён явно растерян и пытается найти слова, но без успеха, когда альфа встает, обходит стойку и оказывается совсем рядом. Он разворачивает омегу на сто восемьдесят градусов, так, чтобы стоять напротив лицом к лицу, касается пальцами скул, слегка запрокидывая тому голову. Он смотрит в широко распахнутые глаза Тэхёна одну, две, три секунды… а затем склоняется ближе, склоняется медленно, чтобы не напугать и дать шанс все прекратить. Но никто ничего не прекращает, и их губы мягко встречаются. Они у обоих влажные, со вкусом терпкого кофе. Слышится шумный вдох. Скрип табурета по кафелю, потому что Чонгук шагнул еще ближе, припечатывая друг к другу их тела. Руки альфы соскальзывают со скул, чтобы сжать талию, сминая свою же футболку на чужом теле, которое вздрагивает, но не отстраняется, а податливо льнет к его. Тонкие руки осторожно ложатся на грудь, подушечки пальцев давят на твердые мышцы, и омега снова шумно дышит. – Я… обычно такого не делаю при первой встрече, – торопливо бормочет Тэхён, стоит их губам отпрянуть друг от друга. Чонгук не отстраняется сильно, все еще нависая над ним. Он даже глаз не открывает, просто слушает тихий, наполненный волнением голос, упираясь в чужой висок своим лбом и вдыхая приятный запах кожи омеги, еще такой уютный и теплый после сна. Он его хочет, всего хочет и уже так давно, что кружится голова. – А я обычно не позволяю себе делать такого с фанатами, – отвечает альфа, пока его руки опускаются еще ниже, переходят на бедра, едва касаясь голой кожи там, где кончается край футболки. От его прикосновений кожа покрывается мурашками, и Тэхён замирает. – Но я – не фанат. – Ну, а я уже больше трех лет думаю о тебе. К тому же, мы встречались как минимум четырежды. А это по меркам нашей страны уже можно считать серьезными отношениями, дорогой. Омега нервно смеется, но смех его обрывается, когда Чонгук снова, не удержавшись, целует его. Не углубляет пока, но руками ведет уверенно, забираясь под футболку и подхватывая под ягодицы. Он заставляет омегу обнять себя ногами, обвить руками за шею. Тэхён путает пальцами его волосы, пока альфа несет его в спальню, продолжая целовать в губы. А когда они оба падают на кровать, сплетаясь ногами, Чонгук наконец толкается своим языком в чужой теплый рот, срывая с губ омеги мычание. Бедра под ладонями альфы напряжены и ощущаются потрясающе, мягкую гладкую кожу хочется бесконечно сжимать, скользить по ней в прикосновении, срывая вздохи в свой же рот. Он как будто и правда именно этого и ждал годами, и сопливые мысли про судьбу не кажутся больше бредовыми, когда Чон отстраняется, нависая над парнем под собой на руках. Тэхён запыхался, пытается отдышаться, его волосы раскиданы вокруг головы, а футболка задралась, открывая плоский загорелый живот и кружевное нижнее белье, которое красноречиво топорщится. Безумно красивый, такой манящий, и желание задержать омегу рядом такое сильное, что до боли вонзается прямо Чонгуку в сердце. Он опускается ниже, нежно целует в щеку, скользит к виску и затем по скуле, чтобы остановиться губами на шее, целуя сильнее, так, чтобы прихватить кожу и заставить омегу простонать, непроизвольно поведя тазом вверх. Альфа отвечает толчком более сильным, придавливая собой к постели, сплетает их пальцы на руках, поднимая руки над головой и раскрывая омегу себе, делая совсем беззащитным. – Это прозвучит ужасно слащаво, но, кажется, я был влюблен в тебя все эти годы, – признается Чонгук, не прекращая его целовать. Он водит Тэхёну по животу большими теплыми ладонями, касается ребер и затем осторожно тревожит соски, заставляя их стать твердыми. – Это прозвучит ужасно наивно, но могу я надеяться, что вчера ты пригласил меня не только ради одноразового секса? – Конечно, – Чонгук отпрянул, взглядом вернувшись к глазам Тэхёна. Он посмотрел на омегу серьезно, одной ладонью накрыв его щеку. – Я бы ни за что так с тобой не поступил, Тэ, я об этом даже не думал. И больше всего я хочу, чтобы ты после нашего первого раза остался, я хочу, чтобы ты был со мной, если… если того же хочешь и ты. – Я х-хочу, – запинаясь, лепечет Тэхён севшим голосом, привлекая альфу за плечи ближе к себе, – хочу. У меня голова от всего этого кружится, но в своих чувствах сейчас я уверен. Пожалуйста, продолжай. Их губы встречаются вновь, и прикосновения к голой коже кажутся чем-то огненным. У обоих между ног твердо, и прелюдия в конце концов переходит в томительный петтинг, когда члены из раза в раз встречаются и трутся через одежду. Приятно до сдавленных стонов и поджатых на ногах пальцев. Тэхён дергает альфу за футболку, побуждая ту снять, и сам послушно приподнимает руки, когда наступает его черед обнажиться. Прощается с чужой вещью и со своим нижним бельем тоже, хоть и смущенно прикрывает глаза, чувствуя, как жадно его изучают, пока не касаясь. Он знает, что успел сильно возбудиться, что головка на члене уже покраснела. Сам напряженный орган, больше не стесненный кружевом, откинулся на живот, а кожа под мошонкой и бедра испачканы во влаге. Чужие ладони касаются коленей, просят те развести, чтобы быть ближе, и омега поддается, хоть и не открывает обратно глаз. Лишь чувствует, как альфа целует его живот, выпирающие косточки таза, чуть прикусывает кожу на бедре, сжимая пальцами ягодицы. – Повернешься? Повернуться – значит позволить себе стать еще более уязвимым, но омега соглашается. Он вспоминает о том, что Чонгук уже доверился ему – он оставил его в своем доме на ночь, хоть в этом существовал огромный риск. К тому же, Тэхён хочет того же, чего и альфа. Вожделение уже вовсю ударило в голову, и чувство опьянения заставляет перевернуться на живот, шире расставив бедра и уткнувшись в сгиб локтя лицом. Теперь поцелуи ощущаются более ярко, до остроты и язычков синего пламени на чувствительной от возбуждения коже. Губы ведут вниз по позвонкам на изящно выгнутой спине, останавливаются отдельно на каждой ямочке на пояснице, пока пальцы шире разводят в стороны мягкие половинки, чтобы язык мог беспрепятственно провести по расщелине. Омега судорожно выдыхает, сжимая в кулаках простынь, его тело застывает от долгожданного прикосновения, и возбуждение срывает чеку. Хочется больше, от желания кроет настоящим сумасшествием. – Насколько осторожным мне стоит быть с тобой? – уточняет альфа тем временем, подушечкой большого пальца давя на податливый вход. – Я не девственник, если ты об этом. Все в порядке… но перестанет таковым быть, если ты продолжишь медлить. Альфа усмехается, но потакает услышанным словам и тому, что от своего собственного возбуждения скоро тоже свихнется. Он давит сильнее на вход, погружаясь большим пальцем внутрь и, согнув его, заставляет омегу от ощущений еще сильнее прогнуться, тихо простонав. Тэхён ведет бедрами назад, насаживаясь сильнее, запрокидывает голову и жмурится. Большой палец в нем быстро заменяют двумя, проникая на всю длину и пачкаясь в смазке, проход растягивается без труда от того, что омега сильно возбужден и ждет бо́льшего. Растягивая его, Чонгук потирает подушечкой большого пальца место под мошонкой, снаружи стимулируя простату, омега дергается, чуть ли не хнычет, пытаясь уйти от болезненного удовольствия. Его член потирается о простыни и постоянно вздрагивает. В конце концов все звуки, что срываются с его губ, превращаются в один длинный стон, а Чонгук прикусывает его за загривок, перестает растягивать пальцами и, приставив к растянутому отверстию член, плавно входит, заполняя собой на всю длину. Приникает грудью к напряженной спине, обхватывает одной рукой поперек живота, а локтем другой упирается в матрас. Он глубоко и шумно дышит, когда делает первый короткий толчок, едва отстраняясь. Они друг к другу так плотно, что малейшее движение в телах у обоих отзывается электрической вспышкой. Тэхёна уже не держат ноги, и он опускается совсем, только немного приподнимая бедра, чтобы альфа мог войти максимально глубоко. Так ему еще ни разу не срывало крышу, инстинкты еще не кричали так оглушительно о желании отдаться и рассыпаться в чьих-то руках. Но здесь все именно так, все запредельно, когда его берут, медленно, вжимая в упругий матрас, разводят ягодицы широко в стороны, покрывают поцелуями плечи и затылок, зарываясь носом во влажные пряди волос. Когда судорожно дышат и стонут на ухо и показывают всю силу своего собственного желания, возбуждения и любви. Чонгук чуть смещается, ложится на бок и тянет омегу на себя, приподнимая одно его бедро, входит уже более резко, до шлепка об испачканные в смазке ягодицы, а вторую руку подсовывает под Тэхёна и, обхватив его член, принимается водить по всей длине, втирая влагу с головки в горячую нежную кожу. Тэхён поворачивает голову, распахивает пересохшие от частого дыхания губы, прося о поцелуе без слов, и его целуют спустя мгновение, сразу проникая в рот языком. Толчки ускоряются, член внутри тревожит чувствительную железу, а руки держат крепко, не позволяя соскочить, и все вместе сводит с ума, поджигает фитиль внизу живота, и в конце концов взрывает разом все нервные окончания. Тэхён замирает, долго и сильно кончая, и затем расслабляется. Он стонет от того, что после оргазма становится слишком чувствительным, и непрекращающиеся в него толчки приносят слишком сильное удовольствие, от которого на уголках глаз появляются слезы. Это слишком хорошо и плохо одновременно. Он лениво прижимает к себе подушку, оплетая ее ослабевшими руками, расслабляется, пока его прижимают к себе теснее, сильнее, и после резко выходят, пачкая спермой поясницу и ягодицы. Чонгук переводит дыхание, касаясь губами острого плеча. Он отбирает у Тэхёна подушку, осторожно заставляет того повернуться, прежде чем снова крепко обнять, но на этот раз таким образом, чтобы смотреть друг другу в глаза. Альфа касается подушечками пальцев его щеки, улыбаясь уголками покрасневших губ, и Тэхён улыбается ему в ответ. Со стороны кухни в спальню доносится тихая музыка, в словах песни что-то о любви. Под ладонями Тэхёна, напротив стучащего сердца альфы – что-то о любви тоже. – Поцелуешь меня еще? – просит омега. – Сколько захочешь, – произносит Чонгук. И целует снова. Мягко, заботливо. Так, как целуют с надеждой на то, что два человека больше никогда не расстанутся. И будут вместе, несмотря ни на что.