Всех на дно!

      Билджвотер выстоял. Совместными усилиями команды разномастной шайки отпетых героев, город остался цел. По улицам гулял солёный морской ветер, а брань портовых грузчиков перекрывала крики чаек и шум волн. Всё как всегда. Сара Фортуна устала. Чертовски устала. Расчёсывая рыжую гриву гребнем матери, сидя в капитанской каюте видавшей виды «Чаровницы», пиратка думала лишь о том, что устала. Её тело ныло, на душе скребли острыми когтями кошки, бедное девичье сердце обливалось кровью. — Хорошо, что жрица спрячет амулет, — говорил Рафен, но Фортуна почти его не слышала. В суматохе предотвращения конца света, рыжая упустила своего кровного врага — Гангпланка. Груз вины, который девушка самозабвенно взвалила на плечи, был велик. — Капитан? — Оставь меня, Рафен, — глухо прозвучал её голос. Сара стиснула челюсти, до боли прикусив щёку изнутри, но не позволила слезам обиды и скорби высвободиться. Это стоило усилий, изнуряло ещё больше. Только оставшись наедине с собой, Фортуна смахнула пелену с глаз, про себя отметив, что морская вода всё же солонее слёз. Капитан просидела в каюте до вечера. Но едва сумерки коснулись чернильной тьмой зданий родного города, Сара спустила шлюпку на воду. Уверенно орудуя веслом, рыжая отправилась к кладбищу. Могильник Билджвотера — зрелище, достойное пейзажа. Плавучие надгробия, освещаемые потёкшими свечами, мерно покачивались на волнах. Фортуна точно знала как найти увековеченную память о матери. Шлюпка едва толкнула буй, отчего портрет качнулся, будто Эбигейл приветствовала дочь. Пальцы Сары невесомо коснулись выцветшего портрета, нежно и полюбовно очертили линию точёного подбородка. — Прости меня, — Фортуну было почти неслышно. Испарились дерзость и вызов, в голосе осталась лишь пепельная сиплость. — Мама, прости меня…       Рана в сердце девушки ещё кровоточила и приносила боль. Сара наивно полагала, что убийство поможет залечить, успокоить. Но месть не свершилась, а душевный рубец вовсе загноился. От этого не было лекарства. И куда бы девушка ни бежала, ей не скрыться от себя самой. Саре чудилось, что она подвела свою семью, не отплатив кровью за смерть матери. Собственных мучений было недостаточно. Обняв себя за плечи, девушка совсем притихла. Только мелко вздрагивала от невыплаканных слез. Ей нужно быть сильной вопреки всему. Но источник этой силы, этой стойкости, казалось, недосягаем. — В Бездну! — вдруг рявкнула та, выскакивая на ноги. Бедная шлюпка, не ожидающая подобной прыти, опасно накоренилась. Приходящая волна толкнула борт, и лодка опрокинулась, заставив Сару с избытком хлебнуть прохладной морской воды. Впрочем, её это не испугало. Она всю жизнь провела с морем. При таком раскладе волей-неволей научишься плавать. — Честь убить тебя достанется только мне, — раздался тихий шёпот. Знакомый голос привычно заставил рыжую вздрогнуть. Пайк любил быть незаметным. Однако после их почти самоубийственного похода, Потрошитель из Кровавой Гавани не казался Фортуне таким уж страшным. Он её беспокоил, да. Он всякий раз обещал убить. Он восхищал своим упорством. И теперь уже не пугал. Собственная смерть, как бы это не было смешно, казалась капитану даже симпатичной…       Сам Пайк не испытывал к Саре Фортуне ничего, кроме тихого, молчаливого уважения. Или обманывался этим. На Сумрачных Островах их часто сводила у костра беседа. Бездна, они даже выпивали вместе за то, что пойдут ко дну… И, когда желание вычеркнуть рыжую бестию из списка привычным для него образом утихало, появлялся странный интерес. Прежде всего, вызванный необычным вопросом… А что было бы, если ему сталось ходить под парусами «Чаровницы»? Какая бы у него была тогда… Жизнь? — Это интересно обещание… — хмыкнула девушка, без труда поддерживая своё тело на поверхности воды. — Многие ведь считают, что я —именно та, кто тебя остановит.       Пайк промолчал. На самом деле немёртвый часто почитал оставаться безмолвным. Наверное, это присуще… Таким, как он. Всё также, не обронив ни звука, Пайк перевернул лодку так, чтобы она не загребла воды. Он внимательно следил за тем, как Фортуна выбирается из оков его обители. Мужчина оказался напротив неё в мгновение ока. — Я не стану бездумно убивать, капитан. Ты — последняя в списке. — И чего ты ждёшь? Благодарности? — ухмыльнулась Сара, отжимая намоченную косу. — Я пытаюсь понять, — ответил темнокожий, не утруждая себя рассказать более подробно, что в принципе вписывалось в общую манеру поведения, к которой Фортуна привыкла. — Что? — Почему ты последняя? — в его голосе проскользнули едва заметные нотки изумления. За столько времени, Пайк успел позабыть многие человеческие эмоции, ведь именно человеком он не был уже очень давно. — Тяжко, наверное, — вдруг протянула Сара, хватая весло, норовившее вот-вот уплыть. Тогда пришлось бы загребать руками до самого причала. — Непривычно, — ответил, наконец, Потрошитель, сведя черные брови к переносице. — Мне не приходилось убивать тех, кто заслужил уважение. А ты… Ты не похожа на других, капитан. — Но вычеркнуть меня из своего списка тебе всё же не под силу, — понятливо кивнула Фортуна. Что ж, это было ей знакомо не понаслышке.       Ночной ветер забирался под мокрую одежду, холодил. Дрожь охватила пиратку, и ей грозила, как минимум, простуда. Фыркнув, рыжая занесла весло, выразительно глянув на темнокожего. Тот хмыкнул и исчез. Впрочем, грести легче от этого не стало. Тогда что-то из-под воды толкнуло шлюпку по направлению к Билджвотеру.       Она отмокала в горячей ванне, кажется, всю ночь. Ей доложили, что союзники отдыхали в местном пабе, но у Сары не было никакого желания присоединяться к веселью и прощаниям. «Чаровница» стала вторым домом, и капитан частенько оставалась на борту, не сходила на сушу, словно боялась. Но сама рыжая не могла назвать это страхом. Скорее, готовностью.       Она чувствовала чей-то взгляд, поэтому достала один из верных пистолей, взвела курок и была готова окропить ванную комнату кровью незваного гостя. Сара даже знала, кого именно принесла нелёгкая. Дуло пистолета было направлено в подбородок темнокожего, а тот навис над ней, как скала. Снизу было видно, что под банданой его губы были растянуты в улыбке. Нет, Пайк всё-таки забыл только личность, которая была в прошлом, не саму жизнь. Её привкус он чувствовал на языке всякий раз, когда очередное имя оказывалось вычеркнутым из списка. — Чем обязана? Неужели, успел всех порешить? Тогда, мне остаётся только восхититься, — в привычной саркастичной манере заявила мисс Фортуна, прикрыв веки. — Я способен на многое… — хрипло заявил немёртвый, вызвав удивление. Брови Сары взметнулись вверх. — В одежде ты выглядишь иначе. За бравадой не видно хрупкости тела. Я жаждал увидеть страх в твоих глазах. Страх, присущий многим. Первородное и искреннее чувство… Здесь ты сама с собой. Здесь ты ранима. Забываешь о мести, но она… — Пайк вдохнул, — Пропитывает тебя, словно бежит по венам вместо крови. — И ты пришёл сказать мне об этом?       Дуло пистоля коснулось кожи Потрошителя. Палец Фортуны лежал на спусковом крючке, готовый нажать в любое мгновение. Вдруг Пайк пропал и очутился уже по левую руку, преследуемый взглядом капитана. Взор же самого убийцы не сходил с женского лица. Он не был слаб, как остальные мужчины. Он не пытался жадно разглядеть её фигуру. Он, будто хищник, смотрел точно в глаза своей «жертвы», желая сломить. — Я пришёл узнать тебя, Фортуна. — И не нашёл момента лучше? — вполне искренне возмутилась девушка, поднимаясь из воды. Что-то ей подсказывало, что стыдиться Пайка было бы глупо. — Не ожидал, что оружие будет при тебе. Я не слежу за тобой всё время. — Лишь иногда? В качестве хобби. — У меня одно хобби. — Я помню, — спокойно сказала Сара. Как-то Пайк говорил, что любит убивать. Или он говорил не про это? — Не мути воду, Пайк. Зачем ты здесь?       Потрошитель промолчал. Однажды на Сумрачных Островах ему пришлось нести бессознательное тело Сары до корабля. И ему нравилось её тепло… Он пришёл вновь почувствовать…это? Шаг. Фортуна отвернулась. — Не поворачивайся ко мне спиной.       Ей пришлось обернуться. Темнокожий стоял совсем вплотную, чтобы увидеть его лицо, рыжей пришлось запрокинуть голову. Его дыхание не обжигало. Оно было ледяным. Мурашки пробежали по коже Сары, затвердели соски. — Я тебя не боюсь, — прошептала пиратка, скрестив руки на груди. — Я знаю. Глубина не зовёт тебя. Пока. — Смерть наложила на тебя этот флёр загадочности? Впрочем, найдутся те, кому это понравится.       Пайк прорычал что-то в ответ, коснулся мокрой пряди насыщенно алого цвета, словно чужая шёлковая кровь, мокрые волосы Фортуны заструились меж пальцев Потрошителя. — А тебе, капитан? — Я ведь пиратка, Пайк. Сколько россказней наслушалась про различные тайны и загадки мира… — Я не услышал ответа. — Да, и вряд ли услышишь. Почему ты не снимаешь платок? — Чтобы моя жертва не видела как я улыбаюсь, лишая её жизни, — хмыкнул немёртвый. Руки Сары сами собой потянулись к завязкам банданы. Маска слетела с Потрошителя, открывая взору сухопарое хищное лицо, покрытое шрамами. Девушка аккуратно коснулась широкой тёмной скулы. Пайк не дёрнулся, не отшатнулся. Мужчина, не моргая, продолжал смотреть аккурат в глаза Фортуны. И вдруг улыбнулся. Широко. Пугающе. Даже не улыбнулся, оскалился. Теперь уже Сара не отпрянула. Впрочем, Потрошитель и не смутился. — Я пока ещё не твоя «жертва». — Всегда, — шепнул убийца, резюмируя. Констатируя факт, который должен был быть озвучен, хотя и так был очевиден. Капитан фыркнула, отошла. Но темнокожий мужчина не позволил. Сильные руки сжали в тисках объятий, почти не давая вдохнуть. — Сара… — Пусти! Пусти! Сейчас же! — Никогда. — Пайк!       Потрошитель из Кровавой Гавани был совершенно мёртв. И был мёртв уже очень давно. Он не помнил прошлую жизнь. Не помнил прошлых эмоций, не помнил чувств… Или обманывался этим…       Сара Фортуна была жива. Сколько себя помнит, она была жива. Даже после смерти матери — единственного родного существа — Сара оставалась живой. Она чувствовала. Испытывала эмоции. Ярость, боль, тёплую любовь, печаль обиду, грусть. Она чувствовала… Или обманывалась этим…       …Потому что вдруг, в холодных объятиях того, кто сотню раз обещал её убить, всё остальное померкло. И остался только Пайк. Его светящиеся глаза. Сильные руки. И оскал. К которому уже сама рыжая прижималась губами, словно страждущий знаний неофит. Пиратка не сильно ожидала ответа на поцелуй, но всё же получила его. Неаккуратный, грубый, жёсткий, властный. Поцелуй холодил кровь, заставлял поджилки трястись. Поцелуй немёртвого что-то обещал, но Фортуна не понимала, что именно. Однако от всего спектра разнообразных чувств её собственное желание взвилось до самых небес, распаляя нутро, как мехи — кузнечный горн. Едва сумев оторваться от Пайка, рыжая глубоко вздохнула. Руки мужчины требовательно изучали обнажённое женское тело, проходились по изгибам бёдер и высокой полной груди, задевая затвердевшие соски. Он срывал стоны с её губ, раз за разом, топил их в поцелуях. Беспорядочных и терпких. — Пайк, — простонала хрипловато Сара, чувствуя совершенную, сладкую слабость. Девушка могла чувствовать, что тело убийцы не было мёртвым, оно реагировало на близость. — Капитан? — в голосе Пайка появилась новая интонация. Грассирующие нотки. Игривость? Не веря собственным ушам, Фортуна распахнула бирюзовые глаза, чтобы наткнуться взглядом на насмешливую улыбку. Ему понадобилось одно мгновение, чтобы рельефное, испещрённое шрамами тело оказалось обнажённым. Пайк был отлично сложен. Широкоплеч, высок и массивен. Он не был обширен, как знакомый северянин Браум, но сомневаться в силе, скрытой в видных мускулах не приходилось. Не разочаровало и очевидное мужское желание. Пиратка мысленно облизнулась. С этими спасениями мира девушка совершенно позабыла об обыденном, осознавая, что давно не делила ни с кем ложе. Сдерживаться не особенно и хотелось, несмотря на вопящее внутреннее «я». Её неожиданный любовник оказался нетерпелив, несдержан и груб. Пайк оставлял сине-фиолетово-красные засосы, следы укусов на коже Фортуны. Везде, словно метки, проявлялись синяки. Кажется, Сара ободрала кожу спины, когда Пайк, подхватив её под покатые бёдра, прислонил к стене, чтобы стремительно оказаться внутри. Одним резким уверенным движением. Коротко вскрикнув, Сара обхватила ногами поясницу темнокожего, отчаянно не желая дать ему отстраниться. В ней было узко и влажно, и Пайк смог почувствовать тепло. Как тогда, на Сумрачных Островах. Мужчина качнулся вперёд, проникая глубже. Чувствуя, как головка упирается в самую матку. Его не волновали царапины от ногтей Фортуны, её тихие, но страстные обещания убить, перемешанные с новыми стонами.       …Его ведь в принципе мало, что волновало. Но сейчас он чувствовал жгучую смесь: азарт, желание, интерес. Это не было присуще ему, но нравилось. Эмоции оседали солоноватым вкусом на кончике языке. Жар податливого женского тела пробуждал в нём давно позабытое.       По ванной комнате раздавались шлепки. Опустив Фортуну на ноги, Пайк повернул её спиной, схватив за рыже-алую гриву. Прямая линия позвоночника, поцелованная загаром кожа, мелкие шрамы от боёв, пороховые ожоги и маленькая ссадина, которая кровоточила — самое приятное увечье. Тонкая, но крепкая талия и объемные ягодицы, над которыми игриво виднелись ямочки; Потрошителю нравилось смотреть, как капли пота стекают по её коже, рисуя влажные узоры. Ему нравилось слышать как с каждым новым толчком стоны Сары Фортуны становились громче. Как она выгибалась от сексуального напряжения, как мелко тряслись стройные ножки, а нутро сжимало его член крепче. В какой-то момент, изнемогая от желания, рыжая начала двигаться сама, буквально насаживая себя на половой орган Пайка. Мужчина хрипло выдохнул, обхватывая одной рукой полную грудь. Пальцы сжались на соске, вызвав ощутимую дрожь Фортуны. Она была на пике наслаждения, несмотря на почти неприкрытую грубость любовника, усиливала ощущения тем, что ласкала клитор, всякий раз, когда заклятый враг капитанов проникал до упора.       Темп увеличился. Любовные соки, вытекающие из лона девушки, заводили. Пайк легко проскальзывал внутрь, чтобы повторить цикл пытки. Сара будто чувствовала каждый рельеф, каждую вздутую венку на члене мужчины. Она достигла оргазма быстро, сказывалось воздержание. Кончила обильно, громко, восторженно, подёргиваясь в конвульсиях остаточного экстаза.       Сара была удивлена, узнав, что и немёртвые, существа, подобные Пайку, могут достичь удовольствия. Вязкое белёсое семя стекало по спине и капало на деревянный пол. На дрожащих ногах капитан подошла к ванне, зачерпнула остывшей воды полупустым графином с вином и вылила всё на себя, при этом выглядя как обездоленное дитя, наблюдавшее все ужасы и мрак мира. Потерянно. — Я… — Ты, — спокойно проговорил девичий голос. — Тебе понравилось?       Сара не искала одобрения или похвалы. Пайк и не ответил. Заключил подбородок пиратки в цепкую хватку пальцев и запечатал на губах поцелуй, отдающий кровью. Её кровью из прокушенной им губы. — Что за…?!       Но Пайка уже не было. Подняв с пола «зубастую» бандану, Сара сплюнула в сердцах, и решила смыть с себя грязь этой встречи. «Не лги себе, Сара. Тебе все понравилось.»       Сара требовала крови врагов, тьма копилась в ней. Встреча с Пайком только подстегнула её болезненное желание свершить свою месть, исполнить волю. Собрав верных бойцов, капитан Фортуна нагнала ужаса на банды Билджвотера этой ночью. — Билджвотер принадлежит мне. Если Гангпланк хочет его вернуть, пусть попытается, — кровожадно улыбнулась рыжая. Рафен обеспокоенно глядел вслед Саре, но главный помощник был по-щенячьи верен своему лидеру. К тому же, девушка лишь укрепляла свою власть. Капитан никого не убила этой ночью. Спалила пару таверн дотла, на которых виднелся знак бывшего короля пиратов. Но что-то в бирюзовых глазах полыхало. Что-то жуткое. Что-то опасное… — Мы возвращаемся на «Чаровницу», капитан? — Только мы, Рафен. Надо обсудить план-перехват этого ублюдка. Мне нужен только он, только Гангпланк.

***

      Благородная серебристая седина сменила алую кровь её волос. Она и в старости не сменила штурвал «Чаровницы» на мягкое кресло в её особняке. Капитан Фортуна осталась капитаном. Гангпланк был изгнан из Билджвотера. Сара вытравила его погань из своего города, отделавшись малой кровью. Прошло много лет. Много… Сейчас, рассекая прибрежные волны неспокойного сегодня моря, пиратка ждала только одного, последнего свидания. — А вот и ты.       Он не постарел ни на год, застыл в мгновении. Только глаза потухли да поистерлась извечная бандана. Из-за дыр и протёртостей не виднелась улыбка, когда он доставал свой кривой кинжал из-за пазухи. — Капитан, — привычно бросил Пайк. — Почему ты носишь бандану, Потрошитель? — Чтобы моя жертва не видела, как я улыбаюсь.       Он подошёл медленно. Сара отпустила штурвал. В это плавание она вышла одна, оставив на посту верного Рафена. Тот как-нибудь разберётся, да? — Что ты чувствуешь? — Впервые я не хочу убивать. В первый раз я не чувствую наслаждение.       Женщина положила ладонь на рукоять, мягко улыбнулась, отчего морщины стали виднее, и подалась вперёд. С её губ сорвался резкий стон… «Всех на дно», — подумал Пайк, ныряя в бесконечную бездну, чувствуя, как в груди что-то непривычно болит.

Всех на дно!