Сказка о жизни

Молли всегда завидовала семье Малфой. Но не той горячей грязной завистью, из-за которой так и хочется пустить ту или другую скверную сплетню или порадоваться чужим бедам, а настольгической. Малфои заставляли ее вспоминать то, что в данных обстоятельствах, она хотела бы забыть. Она любила своего мужа, а как иначе? Молли сбежала из дома чтобы быть с Артуром навсегда разорвав связь со своей семьей, пусть Гидеон и Фабиан, нет-нет, да иногда чиркали ей письмо другое, но и в них она не смогла спрятаться от упреков и нравоучений. Молли соврет, если скажет, что не скучает по своей старой жизни. Жизни, когда не приходилось считать каждый кнат, не нужно было стыдливо отворачиваться от сына, коря себя за то, что у них нет денег, чтобы купить ему палочку и нормальную мантию. Когда не приходилось на кухне корячится часами, ведь всю еду готовили эльфы, когда Молли стоило лишь ткнуть пальчиком в мантию и мама, критически оценивая выбор, кивала и отправляла девочку на примерку. Деньги не были проблемой для чистокровной семьи Пруэтт. Уизли же разорились намного раньше. От их былого величия и состояния не осталось и ломаного кната. Мать Артура не смогла пережить краха и быстро зачахла, а его отец, который не смог расправится с долгами деда, внезапно свалившимися на их семью, как пикси на голову, заметно сдал. Последние года Хогвартса Артур уже дохаживал в видавших виды мантиях, на несколько размеров больше, чем нужно. Ее, наивную и романтичную девчонку, тогда это не смущало. Она не слушала родителей, которые в один голос рычали «Одумайся, дура!», не смотрела на братьев, которые мрачно качали головами, она — любила и ей казалось, что ее жизнь вместе с Уизли сложиться как в сказке. Но сказка поддерживалась только ее любовью к жениху, а после и к детям. Молли была уверена — без любви, которая помогала ей закрывать глаза на очевидные недостатки мужа, она бы давно свихнулась. Романтичной и наивной Молли, уже Уизли, пришлось приподнять розовые очки, закатить рукава и, скрепя зубами от тяжести ноши, учить бытовые чары, учить рецепты, учить, учить и еще раз учить. Слушать советы и читать книжки по садоводству. Полоть сорняки в саду, гонять гномов, одновременно укачивая в колыбели сына, каждые пол часа колдуя Темпус, чтобы точно знать, когда начать готовить ужин для мужа. Будучи Молли Пруэтт ей пророчили состоятельного жениха с Гриффиндора и Халфпаффа, который бы окружил ее заботой и единственной проблемой девушки стало бы придумывать темы для разговоров в кругу таких же как она, новоиспеченных богатых домохозяек. Но сказка получилась наизнанку: принцесса вышла за нищего и стала нищенкой. Сначала было обидно и грустно. Злость оседала в глубинах души на семью, которая бросила ее, когда та не пожелала расстаться с Артуром. После, повзрослев, покачивая видавшую виды кроватку, где спала малышка Джинни, Молли призналась самой себе, что где-то родители и были правы. Они с Артуром любили друг друга, но их дети были обречены жить в бедности до тех пор, пока не свершится чудо или они сами не вырастут и не найдут себе работу. Когда Молли впервые увидела новоиспеченную миссис Малфой, в груди что-то тоскливо ухнуло. Ей хотелось закрыть глаза и отвернутся от того сияния, что излучала благоухающая в своей красоте и изяществе, прекрасная Нарцисса, в девичестве Блэк. Молли застала всего несколько лет, когда младшая из сестер древнего рода попала в стены Хогвартса, но даже тогда, смотря на бледную блондинку, второкурсницу Слизерина, тогда еще Пруэтт буквально видела, как начинает распускаться прекрасный цветок имени Нарцисса Блэк. Молли была уверена — это девочка разобьет сердца очень многим волшебникам, оставаясь недосягаемо холодной долгое время, пора родители не найдут подходящую партию красавице. А также Уизли была уверена в том, что Нарцисса сама выбрала себе мужа. Будучи любопытной особой, она часто подслушивала разговоры отца с приятелями и, казалось, те словесные пируэты и неприязненные взгляды между старшими Блэком и Малфоем не замечал только слепой. Двум поистине могущественным родам было просто-напросто тесно в Англии, но никто не спешил отступать и уходить. Блэки рвались напролом, иногда прибегая к хитрости и коварству, но чтобы обрыгать таких скользких личностей как Малфои, нужно оружие посильнее влияния, да родовитой фамилии. Те плели паутину интриг не хуже акромантулов, а выкручивались из неприятных ситуаций с грацией крупных кошачьих, всегда приземляясь на четыре лапы, непотопляемые, будто у этих животных они также позаимствовали и девять жизней. Пока молодой Малфой по стопам отца протаптывал дорогу в Министерстве к вершинам сия заведения, Артур работал мелким клерком в малопопулярном отделе, и вечно таскал с работы зачарованные магловские предметы, будучи от них без ума. При этом всем, Уизли все же как-то смог перейти дорогу Малфою, но Молли была уверена — здесь не обошлось без горячности Артура и неумения чувствовать ситуацию. Как истинный благородный гриффиндорец, Артур Уизли никогда не смог бы промолчать в ответ на колкие комментарии Малфоя, пусть и следовало бы. Как только муж пришел домой и рассказал о «досадном блондинистом недоразумении» Молли поняла, что путь наверх по карьерной лестнице для него закрыт. Молли прекрасно знала, что делают такие как Малфои с теми, кто смеет тявкать на них со своего ничтожного места — они оставляют их жить в той дыре, где они и так находились, минимально вмешиваясь, будто проверяя, цела ли еще та блоха, убивая надежду на светлое будущее. Тогда Нарцисса шла в сопровождении своего отца, излучая сияние, будто ее кто-то изнутри подсветил Люмосом. Если раньше, встреться Молли с Нарциссой в Косом переулке, она бы могла удостоиться легкомысленного приветствия и едва теплой улыбки, теперь же, даже смотреть на нее не полагалось. Хотя Молли не уверена, что сияющая, потерявшаяся в своем счастье Нарцисса, вообще заметила, что на нее с тоской смотрит миссис Уизли, стыдливо отряхивая старое заплатанное платье. Молли видела, та была влюблена в своего жениха, как и Люциус Малфой был без ума от своей невесты. Такой союз был благословлен досадливым вздохом Молли — вот у кого жизнь сложилась как в сказке. Когда три компонента счастливой жизни слились воедино: любовь, деньги и статус. Пусть и в этом браке была ложка дегтя, как выяснилось позже, лорд Малфой был Пожирателем Смерти. Но даже тогда, когда годы террора закончились, война прошла и можно было выдохнуть спокойно, читая в Пророке об арестах Пожирателей, Малфой все же смог не растерять ни денег, ни влияния, ни свободы. А репутация… Так не привыкать таким родам слыть темными магами. Молли вздыхала, смотрела на детей и желала, чтобы у ее мужа внезапно появилась предпринимательская жилка, но увы, уже несколько лет его карьера не двигалась с места. Молли исправно выполняла роль хорошей жены и домохозяйки, считала их небольшие сбережения, большинство которых уходило на закупку продуктов и тихо вздыхала вечерами у кроватки Рона. Она старалась изо всех сил, чтобы даже в такой ситуации ее дети выросли счастливыми и самодостаточными. И после она искренне считала, что у нее получилось. Но все же, даже в самых смелых мечтах, когда ее дочь объявила, что придет на обед со своим парнем, почти что женихом (как она по секрету намекнула ей), Молли наивно полагала, что Джинни притащит Гарри. Материнское сердце Молли кровоточило, когда она видела это потерянного парнишку, сироту войны. Но к ее шоку, Джинни притащила не менее потерянного Драко Малфоя, вызвав состояние коматоза у всех присутствующих Уизли, и даже боль от потери Фреда немного притупилась. Молли не могла отрицать, Драко был симпатичным, даже смазливым — и было видно, что он прекрасно это знал и не чурался пользоваться. Такой молодой человек, не будь у него метки на предплечье, мог бы выбрать себе любую, но к великой насмешке над негласной враждой двух семей, выбрал Джинни. Молли не была слепой, она видела, что ее маленькая принцесса выросла в поистине красивую девушку, но чтобы впечатлить знать, внешности всегда было маловато. Пока семья отходила от шока, Джинни провела парня за стол, посадив юношу рядом с Перси и все еще не уехавшим в Румынию Чарли, села рядом сама и мило улыбнулась. Малфой сориентировался гораздо быстрее шокированного клана и мягко, будто он шептал ребенку колыбельную, а не пытался завязать разговор с родственниками невесты, готовыми его убить, начал вещать что-то о Лавгудах. Брезгливость и некая отстраненность не укрылось от глаз хозяйки дома и Молли, улучив момент, отозвала дочь спросить, а знают ли родители жениха, с кем тот гуляет? — Нарцисса знает, — как-то отстраненно протянула девушка, — и сказала, что своему мужу она скажет об этом сама. Молли припомнила, что Люциус вновь избежал Азкабана и покачала головой. Как этому человеку удается избежать возмездия, когда против него практически весь волшебный мир? Но это был вопрос для другого времени, и поэтому Молли переключилась на более интересующее ее вопросы. — Как вы вообще сошлись? — задала мучающий ее вопрос с самого появления парня Молли. И Джинни начала рассказывать: про встречи, про разговоры поздними ночами, про поцелуи на зрительских трибунах, про то как они прятались ото всех в коридорах пустынного Хогвартса, как она, Джинни Уизли, гриффиндорка до мозга костей, смогла разглядеть в Драко Малфое не каплю, а целое море хорошего, про то, как Драко провел ее в Малфой-мэнор и как их застала Нарцисса, узнавшая, что ее сын сейчас в поместье, а не в Хогвартсе. — Он хороший мама, — тихо шептала она, улыбаясь, — просто его образ жизни диктует ему быть другим. Ему так долго приходилось скрывать что он чувствует и думает, что теперь он забыл как это: смеяться, когда тебе смешно, плакать, когда грустно, улыбаться, когда ты счастлив. — Джинни остановилась и посмотрела на Драко, который с полуулыбкой отвечал на вопросы Чарли, но она видела, что разговор парень поддерживает лишь из вежливости и для того, чтобы Рон не мог вставить и слова. — Война прошлась по всем, и многим из нас пора бы понять, что и там и там — люди. И на каждой стороне есть свои злодеи и герои. «Дракон пролил слезы на траву и принцесса увидела, что даже злому и кровожадному существу, стерегущему принцессу, бывает больно» — подумала Молли, вспоминая, как мама переделывала сказки на свой лад. «Зло тоже умеет плакать, Молли, — говорила она, гладя ее по голове, — зло даже умеет любить. Смотря только, осталась ли в злодее та часть души, нетронутая шрамами, которая все еще чувствует». У ее мамы иногда были поистине странные сказки, но когда Молли вспоминала их позже, она с их помощью смогла отбросить ярлыки и видеть людей, а не слизерин и гриффиндор, Пожирателей и Орден Феникса. " — Пока мы живы, мы должны много успеть, — улыбался Фабиан, а рядом кивал Гидеон, — а пока мы трудимся на благо семьи, ты тоже должна кое-что сделать. — Что? — вопросительно подняла бровь маленькая Молли. — Жить, — ответил Гидеон, — плакать, смеяться, радоваться, грустить. Пока ты наслаждаешься жизнью мы знаем, что работаем не зря». Воспоминания о братьях сдавили горло, но она держалась. Она может вдоволь поплакать после, когда дети не смогут увидеть, когда рядом будет такой же сломанный потерями муж и тишина ночи. Сейчас она должна радоваться за дочь и надеяться, что Артур и Рон отбросят свою ненависть к семье Малфой и смогут принять выбор Джинни. Позже, конечно, когда до Люциуса донесли сведения с кем встречается его сын, и что все идет к свадьбе, был большой скандал. Хотя Молли преувеличила, была просто одна большая и затяжная мужская истерика, причем и со стороны Артура тоже, но тот не рвал себе волосы и не сетовал на жизнь при детях. Люциус же, играл на публику, пытался манипулировать сыном, но, увы, Драко был таким же непробиваемым, как и Блэки, со стороны его матери. Так что, держась поближе к Нарциссе на помолвке, лорд Малфой демонстрировал глубокое отчаяние на лице. Когда Молли все же решилась спросить у Нарциссы, не собирается ли ненароком Люциус от Драко отречься в целях профилактики, то она лишь усмехнулась. — Только через мой труп, — мило улыбнулась миссис Малфой. — Не переживайте Молли, мой муж умеет приспособиться даже в плохие времена. И выбор своего единственного, — пауза, — безумно любимого сына, он переживет. И правда пережил и даже очень резво принимал участие в воспитании внуков. И все же Молли поражало то, как все, казалось бы, порочные качества живут в симбиозе с искренней и преданной любовью к жене и ребенку, избалованному донельзя. Но Молли была рада, возможно, она еще сможет найти чуть больше счастья для себя, и боль от потери сына притупиться со временем, только иногда напоминая уколами в сердце. Ее драгоценная дочь выходит замуж по любви за практически принца, и им, как родителям не придется проходить через то, что проходила Молли. Она рада этому моменту и зорко следит за мрачным Роном, который все еще не мог отпустить войну и детство, полное издевательств, со стороны жениха сестры. А может, он корит себя за то, что фамилия блондина слишком часто звучала в его доме, когда он рассказывал матери, про противного и злобного слизеринца, рядом с маленькой Джинни, которая переросла свою детскую любовь к Гарри и заинтересовалась тем самым противным мальчиком. Кто знает? Главное, что сказки бывают разные, но в конце каждая пара обязательно счастлива, но по-своему.