То, что однажды ее погубит

Элизабет предпочитает закрыть глаза на то, что в мусорке все чаще появляются коробки из-под сырных палочек, картошки фри и пустых бутылок колы. И когда муж выговаривает ей за то, что она балует Тину за просто так, смиренно подыгрывает, зная не понаслышке о том, какой тяжелой может быть рука отца в моменты гнева. Элизабет старается выносит мусор так, чтобы этого никто не видел. Ранним утром, за два часа до будильника. Либо поздним вечером, пока глава семейства дымит на балконе очередную порцию дешевого табака. Ведь если содержимое пакета попадется на глаза Эдварду — их обман раскроется. Она просто надеется, что дочь не перейдет границы… Селестина все чаще возвращается под утро. Прижимая к груди грязные сапоги и стараясь ступать как можно тише. И как обычно нырнув под теплое одеяло, радуется, что снова пронесло. Упуская мысль о том, что раньше в доме не было таких плотных ковров. Элизабет молчит. Элизабет понимает это жгучее желание свободы внутри. Элизабет тоже была подростком. Элизабет прячет уродливые шрамы от замерзшей гречки под длинным подолом вязанного платья и меньше всего хочет, чтобы такие же отметины красовались на коленях собственного ребенка. Из кармана потертой осенней куртки выпадает пачка сигарет. Очень глупая и нелепая ситуация. Элизабет загоняет пачку ногой под обувную тумбу, пока муж отвлечен чисткой пальто. Селестина напряжена как струна на грифе, но Бет снова молчит. Вечером отловив ее перед очередной ночной вылазкой, женщина просит сменить марку и покупать что-то покачественней. Элизабет — редчайшая дура. Но за свою первую сигарету она слишком дорого заплатила. Запретный плод сладок. И в сердце матери зарождается пустая надежда, что позволив дочери сигареты, она отобьет у нее желание. Иногда Тина приходит с разбитым носом или разодранными коленями. Она тихо-тихо прокрадывается в ванну, где достает перекись, бинты и иод. Опять же, не замечая, что запрятанная под ванну спасительная коробочка с медикаментами никогда не кончается. Элизабет слепо верит, что все ее подозрения пусты. Она не спрашивает, откуда у Селестины появляются новые кроссовки и где она берет средства на постоянные походы в Мак-Фуд, понимая, что ответ ей не понравиться. Да и вряд ли Тина скажет правду. В глубине души Бэт тешит надежду, что дочь просто нашла себе хорошую подработку. Но по ночам разум разбивает ей виски немыми воплями. В карманах дочери прячется пачка сигарет с лавандой, уже подороже и раздербаненная колода потрепанных временем карт. Элизабет прячет оба предмета к себе под халат, стоит мужу появиться на горизонте. Опять... Элизабет страстно желает быть лучшей матерью, но сама понятия не имеет какого это. Жизнь с деспотичным отцом подарила ей много проблем и установок. Ей так и не удалось пробиться в люди и выйти замуж за хорошего человека. Эдвард холодный и замкнутый. Прямо как глыба льда в океане. Но она по уши влюбилась в него будучи старшекурсницей обычного швейного училища. Тогда он казался ей не равнодушным и черствым, а загадочным и несчастным как и она. И Бет промахнулась. Безусловно, проблем у этого человека было выше крыши, но бедная Лиззи оказалась не той, кто может прорваться сквозь эту пелену жестокости. Они почти развелись, но рождение близнецов спутало планы. Элизабет нашла свое счастье в них. Не сумев стать хорошей женой, она решила стать хорошей матерью. Быть доброй и чуткой, всегда приходить на помощь и поддерживать во всем. Вот только, чем можно спасти ребенка, который катиться по наклонной? Если она сдаст Тину и посадит под замок, то определенно спасет ее от падения в пропасть, но будет ли Ти любить ее после этого? Элизабет чертовски слаба... Элизабет так и осталась маленькой девочкой, не умеющей принимать решения. Элизабет, сама того не замечая , толкает дочь к краю. Нужно поговорить. Но как? Как?! Элизабет просто хочет свернуться в комочек и спрятаться в углу. Во дворе уже ходят слухи о неимоверно удачливом картежнике, Эдвард начинает что-то подозревать, сын пытается наставить Тину на истинный путь, но новые вещи продолжают появляться. Ясно одно - Тина не остановиться. Уезжая к родственнице в другой город, Элизабет ощущает жгучую тревогу, стоит подумать о Селестине. Сама девушка продолжает лучезарно улыбаться и смотреть на мать честными глазами. А женщина не смеет упрекнуть ее. Слабая и инфантильная идиотка. Поезд, кряхтя и пуская дым, уплывает вдаль, унося с собой горе-мать. Утопая в чарах Морфея, Элизабет думает о Селестине. И внезапно приходит к горькому осознанию. Две вещи : она и карты - то, что однажды ее погубит. Дай Бог это "однажды" наступит не скоро...