Серп и Молот

Окна кремля, что выходили на прекрасную красную площадь Москвы, сейчас по обыкновению были плотно зашторены. Это было сделано, как в целях безопасности, так и в целях скрыться от солнечных лучей. Нет, конечно хозяин кабинета не был вампиром или вурдалаком, каким его считали некоторые. Солнце очень отвлекало, так что приятный свет настольной лампы приходился ему больше по вкусу. Окна эти находились в кабинете председателя Совета Министров СССР, куратора Предприятия 3826, одного из высших руководителей ВКП(б), КПСС и т.д. Егор Тимофеевич Молотов сидел за своим рабочим столом и разбирал бумаги, коих, как ему казалось, было миллион. Весь его стол был уставлен кипами бумаг, которые он разделял на разные категории. Но даже это не помогало. Возникало ощущение, что стоит ему разобрать хотя бы одну небольшую стопочку, как на ее месте появлялась еще одна, но в два раза больше. Тягучая рутина, которая преследует каждого из нас, никогда не закончится, в этом Молотов был убежден до мозга костей. Но вся эта рутина, на половину была из-за этого «Предприятия 3826». А конкретно из-за Дмитрия Сергеевича Сеченова. Этот ученый раздражает его. Слишком много у него влияния, да и много чего он делает не удосужившись поставить в известность руководство! Когда Коба был жив, Сеченов оказывал на него слишком большое влияние. Ещё немного и пришлось бы принять меры, но после его смерти, у Молотова появилось куда больше власти, а у Сеченова естественно пропало большинство полномочий. Хрущев не давал Дмитрию столько, сколько давал Сталин, так что тому пришлось поумерить аппетиты. Нет, конечно от него так же много пользы, которую оспорить Егор не в силах да и не собирается. Каждая их встреча сопровождалась колкими взглядами со стороны Молотова и услужливым игнорированием со стороны Сеченова. Тот конечно все понимал, но где он, а где Молотов? Мысли куратора постепенно ушли куда-то в сторону, но выдернули его оттуда очень быстро. Раздалось три стука и Молотов на автомате ответит «войдите». После этих слов дверь открылась и в ней появился помощник Молотова. — Вы просили вам напомнить. — он сделал паузу, словно дожидаясь пока начальник полностью будет его слушать и продолжил. — за 10 минут до прибытия Дмитрия Сеченова. Егор нахмурился. Как хорошо, что он попросил напомнить, иначе бы не успел убраться к приезду этого академика. —Иди Рома, иди. Помощник закрыл дверь, оставляя партийного деятеля одного. Как только ручку двери с другой стороны отпустили, Молотов быстро поднялся и стал прибираться. Документы убрал по местам, стол привел в порядок. Прекрасно! Стоило ему сесть, как снова раздается стук. Снова мужчина на автомате говорит «войдите», после чего в кабинет заходит Сеченов. Он закрывает за собой дверь и коротко приветствует куратора. Егор в знак хоть какого-то уважения встает и пожав руку академику, они оба садятся. —И так Дмитрий Сергеевич, я хотел поговорить с вами о проекте «АС». — серьезно начал Молотов. — изложите все, что не могли прислать в отчёте. «АС» это проект «атомное сердце». Его так сокращённо называют, во избежание прослушки врага. Сеченов тяжело вздохнул. Его ужасно торопили с этим АС. Хотя данный проект не требует спешки! — Товарищ Молотов, я же уже все и так на прошлой встрече вам рассказал — устало ответил учёный. — не слишком ли часто вы устраиваете эти вызовы? У меня еще есть работа.. — Товарищ Сеченов — жестко отрезал Молотов. — данный проект представляет огромную важность для СССР! Сеченов поморщился. Он что, попугай? Очень уж он хотел возразить, но тяжелый, буквально давящий под своим весом взгляд Молотова заставил академика пораскинуть мозгами и начать монолог. Когда он закончился, партийный деятель удовлетворенно кивнул и напоследок сказал. — На вас рассчитывает весь СССР, в том числе и я. К чему это было? Вроде поднять боевой дух, но почему куратор вдруг выделил из «всего СССР» себя? *** Вернувшись в личную лабораторию, где, как и ожидалось, сидел Харитон, Дмитрий устало плюхнулся в кресло и тяжело вздохнул. — Что, Молотов снова пытал тебя с «атомным сердцем»? — подал голос Харитон. Дима повернул голову в его сторону и дал приказ лаборанту принести ему воды. Спасительная влага смочила горло и Сеченов наконец ответил. — Да. Я уже устал туда мотаться по 10 раз за месяц. От Захарова последовала усмешка. — Не вешай нос, может он просто, пытается к тебе ближе подобраться. — Что ты имеешь в виду? — нахмурившись, спросил Дима. Харитон не ответил, и Дима, не желая тратить силы на выпытывание, просто закрыл глаза. Он не спал, нет. Просто сидел и думал. «К тебе ближе». Эти слова крутились, как пластинка в сломанном магнитофоне по кругу. Какой они имеют смысл? Имел ли в виду Харитон, что Молотов хочет узнать тайны Димы? А может хочет убить? А может... Следующий вариант явно не вписывался в картину их с Молотовым войны. Любовь? Нет. Такого быть не может, просто не может. *** Сидя в лаборатории, Сеченов занимался пропорциями полимера для лучшего коннекта с узлом. Тишина, даже Харитон сегодня не пришел, мол спина болит. Но внутри назревало очень нехорошее предчувствие. Словно должно случиться что-то плохое.. что-то настолько плохое, что мысли невольно сталкивались друг с другом и Сеченов их терял. Тяжесть на плечах давила под собой и работать было катастрофически сложно. В итоге его предчувствие подтвердилось. В лабораторию вошёл Молотов, на удивление один. Сеченов резко обернулся и успел пожалеть об этом 10 раз. Тяжесть с души упала, но на ее место пришел такой же тяжёлый взгляд Молотова. — Товарищ Молотов? Что вы здесь делаете? Почему меня никто не предупредил? Молотов приложил палец к губам, призывая к тишине и одними губами сказал. — Включите шифровку. Сеченов не понимающе смотрел на него, но шифровку включил. Откуда Молотов о ней знает? — Так-то лучше. И так товарищ Сеченов, я приехал сюда без предупреждения, да бы кое-что вам сказать. Он подходит ближе, от чего Дмитрий чувствует легкий дискомфорт. Словно куратор накинется на него с кулаками, а может это от него такая аура? Холодный вид всегда играл важную часть в общении с этим человеком. Тяжелый взгляд, тёмно-синий костюм, всегда хмурые брови. Невольно чувствуешь себя провинившимся ребенком, который не хотел мешать отцу работать, но сделал это и теперь чувствует его недовольство. — Я вас внимательно слушаю. — проронил наконец не спеша Сеченов. Егор остановился в двух метрах от него, словно понимал, что это максимум для обоих, и заговорил. — Хоть у нас с вами есть разногласия и непонимания, но я все же хочу вас предупредить. — Молотов словно сам боялся. Он говорил тихо, что было очень необычно. Обычно его голос скакал между повышенным и злым тоном, но по его виду страха не было. Наверное по этому Молотова почти все уважали из партии. За холодный мозг Сеченов и находит в себе крупицы уважения к этому человеку. — О чем же? — теперь уже Сеченову стало страшно. Значит предчувствие не солгало. — Хрущев хочет отдать мой пост куратора «Предприятия 3826» товарищу #######. Для вас это естественно не понятно, но я объясню. Товарищ ####### уже давно хочет упечь вас за решетку, и вашего коллегу Захарова тоже. После последних слов Дмитрий словно выпал из реальности. За решетку?! Его и Захарова?! — Но за что?! — как только он вернулся в реальность, он с ужасом на лице выпалил это. — что мы сделали?! — Дмитрий, успокойтесь. Я точно не знаю почему, у него какие-то свои причины, и у этих причин есть весомое основание. Ради нашего общего блага, мне нужно, что бы в отчете на завтра для Хрущева, вы написали о том, что я оказываю положительное влияние на предприятие. Звучит со стороны странно, но на самом то деле это очень даже логично. Это предложение выгодно обеим сторонам. Для Сеченова, смещение Молотова было бы большой потерей. Новый куратор выжил бы все соки из предприятия в свою пользу, а Молотов в свою очередь закрывает на многое глаза, что позволяет академику свободно творить и не вгонять себя в рамки, которые новый куратор точно установит. Для Молотова тут тоже выгода, ради которой от части он и пришел. Остаться на должности куратора и всегда держать под невидимым контролем Сеченова. —Хорошо. — твердо ответил Сеченов. — сделаем как вы говорите, товарищ Молотов. *** Шуршание бумаг, звук того, что кто-то что-то увлеченно пишет. Все это разбавляется пением птиц за окном. Лето выдалось жарким, так что даже партийные деятели, до этого не открывавшие окна своих кабинетов, сейчас все таки открыли их, но в приделах инструкций безопасности. Вот и Молотов, хоть и зашторил плотно окна, все равно приоткрыл окно. В кабинете было настолько жарко, что излюбленный синий пиджак висел на спинке кресла, а две верхние пуговицы рубашки были расстегнуты. Галстук был ослаблен, но дыхание Егора все равно было тяжелым. Ощущение, словно ты пробежал марафон. Графин воды, до этого редко используемый, был сейчас на половину пуст, а стакан на столе Молотова стоял и вовсе пустой. Графин наполняли уже третий раз за этот день до краев и вот, по расчетам Егора, еще два стакана и снова придется звать Рому. Как бы это не прозвучало иронично, но вспомнишь солнце, вот и лучик. В дверь кабинет раздалось три характерных стука и Молотов на автомате сказал «Войдите». В кабинет заглянул Рома и сказал. — Вы просили напомнить о встрече с Сеченовым за 10 минут до его приезда. Рома хоть и был обычным помощником, но выручал Егора уже какой раз. — Спасибо, Рома. — мягко произнес Молотов, но быстро осознав, что время уже пошло, махнул рукой и помощник скрылся. Пришлось как можно быстрей одеваться и полностью приводить себя в порядок. Если в прошлый раз все усложняли только документы, то сейчас нужно было не только их убрать, но и полностью привести кабинет и себя в надлежащий вид. Пока куратор убирался, в голову пришла мысль «Прихорашиваюсь словно перед свиданием». Эта мысль заставила Егора остановиться посередине кабинета и нахмурится. Что за чушь? Он и прихорашиваться перед приездом Сеченова? Бред, он всего лишь не хочет показаться свиней перед тем, кого терпеть не может. А так ли он не может его терпеть? От столь неожиданных мыслей, Молотов впал в некий ступор. Он не ожидал от себя таких престранных мыслей. Пока мозг пытался разложить все по полочкам, дверь кабинета распахнулась и в него вошёл Сеченов. Такое неожиданно и хамское появление выбило партийного деятеля из колеи. Была ли это месть за то появление без предупреждения в лаборатории Сеченова? Возможно, но неловкая пауза затянулась. А ведь и вправду неловко. Молотов в слегка расстегнутой рубашке и мятых штанах, Сеченов с взъерошенными волосами и удивлёнными глазами. Хоть картину маслом пиши. Первым неловкую тишину нарушил Молотов. — Здравствуйте, товарищ Сеченов. — он сделал шаг на встречу, то же самое, одновременно с ним сделал и Сеченов, из-за чего расстояние между ними сократилось довольно сильно. Еще немного и они будут чувствовать дыхание друг друга. Крепкое рукопожатие, после которого Молотов слегка неуверенным голосом продолжил. К слову, такой тон был у него впервые. — Прошу прощения за мой внешний вид и за вид моего кабинета. Думал хватит времени на уборку, но, к сожалению, как видите не хватило. Сеченов уже хотел что-то ответить, но они вновь опустили одновременно взгляд на собственные руки, сжавшие друг дружку и плавно отпустили. — Здравствуйте, товарищ Молотов. Не беспокойтесь, на улице такая жара, я сам сейчас сварюсь в этом костюме. — Сеченов с чего-то вдруг стал откровенным. Ситуация так влияет? — Вы проходите, я сейчас уберу кое-что и мы поговорим. После этого Егор быстро направился в другой конец кабинета с бумажками в руках и засунул их в верхний ящик. Сейчас Сеченов точно не знал за что больше переживает. За то что неожиданно начал говорить откровенно, или за то, что ему предстоит «поговорить» с Молотовым. Сев на все тот же приятный стул кабинета, Дмитрий стал ждать, не сводя взгляда с куратора. Сейчас это был не председатель Совета Министров СССР, куратор Предприятия 3826, один из высших руководителей ВКП(б), КПСС товарищ Молотов.. Это был Егор Тимофеевич. Весёлый мужчина, с которым возникает ощущение, будто бы ты на шашлыках или просто дома пьешь пиво. Наверное, шарма придавали расстегнутые пуговицы, мятая рубашка и снятые очки. Галстук покоился на вешалке, куда почему-то не отнесли пиджак. Сеченов впервые видел этого человек «таким». Каким таким? Таким неряшливым, таким по-домашнему одетым. По большей части заинтересованность была вызвана именно этим. Когда наконец Молотов сел в свое любимое кресло, Дмитрий Сергеевич сразу принял серьезный вид. — И так. Если я правильно знаю ваше расписание, на сегодня у вас нет дел. — взгляд Молотова прошелся по Сеченову, который явно не скрывал, что у него сегодня законный выходной. — Верно. Ваш вызов стал для меня неожиданностью. — он глянул на настольные часы, что показывали 12 дня и вздохнул. Он бы с удовольствием провел выходной дома, но видимо не судьба. — Если вы по поводу АС, то могу сказать сразу.. — нет. — перебил его Егор. Такой ответ удивил академика. Не по поводу АС? Тогда зачем его вызывали? — Я хотел бы поблагодарить вас лично, за отчет. — впервые на его устах появилась мягкая улыбка, вызвавшая в Сеченове смешанные эмоции. — Ваш отчет несомненно дал пользу. Спасибо, Дмитрий Сергеевич, я ваш должник. — Ну что вы, мне не трудно и очень приятно, я рад был вам помочь. На пару секунд повисает молчание, после которого Молотов встает, а за ним и Дима. — Не смею вас более задерживать, Дмитрий Сергеевич. — сказал Молотов, с теплой улыбкой на устах. Он не гнал его, нет. Просо не хотел задерживать человека в его выходной. Они попрощались и каждый ушел без осадка, даже наоборот, у Сеченова впервые было приподнято настроение, а Молотов почувствовал некую лёгкость. *** Праздничный банкет на «Предприятие 3826» был грандиозного размаха. На таких праздниках Сеченов появлялся редко, но в этот раз решил прийти. Харитона притащили за шкирку вместе с собой. Он конечно сопротивлялся, но раз друг хочет, то он не в силах отказать. Но вот кого правда ни кто не ожидал увидеть, так это Молотова. Это был первый раз, когда куратора предприятия увидели на таком мероприятие. Сеченов подошел к нему первый и между ними завязался разговор. Разговор сам по себе обычный, можно сказать, даже больше для вида, нежели по старой дружбе. Однако он затянулся и перерос в увлеченный диалог. То ли пара стаканов коньяка, что они выпили, уже ударили в мозг, то ли правда нашли темы для разговора, которые нравятся им обоим. Стакан, еще один, еще. Харитон, что не любитель пить, смотрел на это, как на убийство. Но говорить ничего не говорил. Все таки Дима не маленький мальчик, но слушать его нытье утром от похмелья он хотел еще меньше. Пока Захаров наблюдал за этим всем, Молотов и Сеченов были уже откровенно в стельку. Они смеялись, как два друга и говорили о какой-то чепухе, сидя за столом. Харитон только и думал «Один уважаемый ученый, второй уважаемый политик. Как эти два идиота смогли напиться до такой степени?!» Люди постепенно начали расходиться, как вдруг Сеченов заявил Молотову. — А давайте, я вам, товарищ Молотов, покажу моего любимого робота? — запинаясь проговорил Сеченов, не переставая улыбаться как дурачок. — А давайте! — не задумываясь ответил Молотов. Захаров, что успел набить себе живот вкусняшками, закатил на это глаза и отправил с ними лаборанта, а то, того глядишь, не дойдут и уснут где-нибудь на полу, вот смеху будет. От этой мысли Харитон улыбнулся, представляя заголовки газет - «Сеченов и Молотов, пьяные в стельку в комплексе «Челомей», нет, даже так «Ученый и Политик. Два пьяницы были найдены на полу комплекса «Челомей». Тем временем Егор и Дима уже зашли в лифт, о чем то беседуя с не поддельной серьезность. — Иди нахер, усатое чмо. — грубовато рыкнул Молотов и выпнул Вовчиков за приделы лифта, после чего двери закрылись и они поехали вверх. Уже в своей личной лаборатории Сеченов повел куратора глубже и неожиданно остановился. — А зачем мы сюда пришли? — спросил Сеченов, повернувшись к Молотову. — Меня спрашиваешь? Я, думаешь, помню? — он пожал плечами и икнул, пытаясь не отключится. Сеченов нахмурился, пытаясь вспомнить, но в итоге повел его в другой конец лаборатории и усадил на диван. У них опять пошли разговоры и Дмитрия неожиданно сказал. — Вы такой красивый.. У вас есть жена? Дети? — Да, я невиданный красавчик.. Но ни жены, ни детей у меня нет. Эх, вот что дамам во мне не нравится? Красивый, умный, харизматичный. — с обидой произнес Егор, смотря на Сеченова, после чего умолк. Оба мужчины смотрели друг другу в глаза, словно искали в них что-то, или просто пытались дырку прожечь, но нарушил этот зрительный контакт Молотов. Он подался вперед и поцеловал академика в губы. Слабый, но чувствительный поцелуй. Егор даже пьяный целуется так, словно он трезв. Сеченова прижимают к дивану, нависая сверху. Тяжелое дыхание, и нервное нащупывание пуговиц жилетки академика. Дальше все как в тумане... На следующее утро первым проснулся Егор. Боль в голове заставила разлепить глаза, да бы позвать Рому и попросить что-нибудь от похмелья, но стоило повернуть голову вправо, он увидел не свой кабинет и даже не свою квартиру, а лабораторию Сеченова. «Только этого не хватало», пронеслось в голове. Дальше он повернул голову влево и замер. Зрачки сузились, сердце ушло в пятки, а мозг оборвал линию связи. Рядом с ним лежал спящий академик, обнимающий его как игрушку. Егор бы мог сказать, что ничего не обычного, напились и уснули. Но вот только.. Вот только они оба были голые, а у Дмитрия на шее были очень "красивые" следы. Не будь Молотов Молотым, вскочил и заорал «какого хера?!», но холодный мозг быстро встал в строй и заставил партийного деятеля делать все осторожно, и тихо. Первым, что он сделал, убрал руку Сеченова с себя и выбрался из-под одеяла. В лаборатории стоял теплый воздух и не было того холода, что ощущал Егор дома, вылезая из-под одеяла по утрам. Вторым, что было сделано, так это сбор одежды и быстрое натягивание ее на себя. Черт. А самое неприятное было то, что за такие дела могут влепить 15 лет, а то и на расстрел отправить. А главное, Молотов являлся тем, кто создал этот закон. Его имя стоит во всех бумагах, как того, кто сначала подал идею на рассмотрение, а посте утверждения и единогласного «за», всячески развивал его. Отбросив мысли в сторону, да бы не нагнетать ещё сильней, он поправил на себе любимый, синий галстук и широким шагом направился к выходу. С дивана послышалось недовольное бурчание, Сеченов похоже начал пробуждаться, от чего Егор только быстрей зашагал, стремясь уйти как можно скорей. Вскоре мужчина зашел в лифт и нажал на кнопку первого этажа. Двери медленно закрылись, что лишь сильней разозлило куратора и лифт наконец тронулся, уезжая прочь. Сеченов же проснулся чуть позже. Он откровенно не помнил, что было вчера. Банкет, разговор с Молотовым, а дальше.. Неожиданный брызг воды в лицо заставил подскочить и с испугом посмотреть в сторону, откуда это было. За столом, в личной лаборатории Сеченова сидел с недовольной миной Захаров, с пульверизатором в руках. — Доброе утро, Дима. — недовольный тоном дошел до ушей старшего, заставляя того почувствовать стыд и чувство вины. — Освежить тебе память? Новый брызг воды ударил в лицо и Сеченов недовольно воскликнул. — Хватит! Удивительно. Вроде обычный пульверизатор, а брызгает на такое большое расстояние, ещё и сильно так.. — Что вчера было? — задал вопрос Сеченов, вытирая лицо от воды. — А ты посмотри вокруг и на себя. — донесся все такой же недовольный голос Харитона. Дима с небольшим недоверием стал осматриваться и в итоге поднял одеяло, после чего резко опустил и покраснел. — Так... Харитон если мы с тобой.. Ну это.. Знай, мы просто друзья! Захаров аж замер от такого после чего злость и упрек пропали с его лица, и он засмеялся. — Мы? С тобой? — Через смех говорил Харитон, пытаясь себя успокоить и хватаясь за живот от чего Диме стало еще более некомфортно. Когда Захаров наконец успокоился, он смог спокойно сказать. — Нет Дима. С тобой у нас ничего не было. Но скажи, у тебя не болит зад? — Харитон! По культурней! Не зад, а мягкие ткани задней и латеральных поверхностей таза. Младший на такое лишь фыркнул, но все равно продолжил сверлить его взглядом, ожидая ответа. — И нет у меня не.. — и тут Сеченов запнулся. Он слегка поерзал и чуть скривился, от неприятных ощущений. У Харитона на лице от такого появилась злорадная ухмылка. — Значит мои подозрения верны. — он резко встал, и сделав несколько шагов к сидящему на диване Диме, положил руки ему на плечи, с гордостью заявляя — Ты переспал с одним из высших руководителей ВКП(б) и КПСС. Дима замер и с видом смертника уставился в радостный взгляд Харитона, который быстро помрачнел и младший отошел. — Не бойся. Молотов вышел из здания 10 минут назад впопыхах, так что это останется между вами. Сеченов смотрел в одну точку, пока в голове заели шестерёнки. Но в один момент препятствие разорвало в щепки и шестерни закрутились с бешеной скоростью. Из этого мыслительного процесса его выдернул резкий звонок на щебетарь и приятный голос девушки. — Профессор Захаров! Это Поленова Инна Артёмовна! У нас тут мебель приехала, требуют вашу подпись! Харитон остановился и обернувшись, пошел к своему щебетарю, беря его в руки и отвечая. — Скоро буду. — после этих слов он закрыл устройство и вздохнул. — И кто это? — решил отвлечь себя Дима. — Это? Да так, коллега. — отмахнулся Захаров. — Коллега значит? Мм.. Смотри ка, а почему у тебя щебетарь автоматически принимает ее звонок? Нейробиолог нахмурился, смотря на Диму и махнув рукой, ушел к лифту, оставляя академика с довольной ухмылкой. Но только ухмылка быстро сползла. Что же они вчера наделали... *** Следы на теле прошли через три дня, их к слову было много. Следы от зубов, засосы, а так же фиолетовый след ладони на правой ягодице. Пришлось повозиться с косметикой, что бы скрыть их, пока они не пройдут. Харитон же всячески подкалывал друга на эту тему, мол «а ты не помнишь какие у него были трусы?», «вы хоть использовали средством защиты?» и «как попка?». К слову зад болел не долго, но все равно было очень неприятно ходить. Сидя за столом, Дима смотрел в одну точку и думал все о той ситуации. Его сердце почему-то сжималось до боли, а мозг испытывал отвращение к самому себе и не понимал, чего хочет сердце. Молотов же всячески избегал учёного. Сеченова более не вызывали в кабинет к Егору, что несомненно радовало академика, но и одновременно, почему-то, огорчало. Теперь только цифровые и бумажные отчеты, которых раньше, по мнению самого Молотова, не хватало. Дима в начале не хотел видеть Егора и тоже его избегал, но потом в груди, что-то щёлкнуло. Вид растрепанного Молотова, его пьяная улыбка и спокойный вид в постели. Да, все же кое-что он вспомнил из того вечера, но к счастью не самое откровенно. Он вспомнил самые спокойные моменты. А именно как они засыпали в обнимку. Егор такой милый когда спит... В одно утро Сеченов взял себя в руки и с упорством полетел в Москву. Уверенность так и бурлила в его жилах, ровно до того момента, как он не оказался перед зданием, где находился кабинет Молотова. Встретил его однако не Рома, которого он привык видеть, а другая девушка, что представилась как «Лобач Виктория Сергеевна». На вид милая девушка, с приятным голосом и стройным телосложением. — Егор Тимофеевич занят и не может вас принять. — спокойно сказала девушка, смотря Сеченову в глаза. — Я по очень серьезному вопросу. Немедленно пропустите меня. — Неожиданная злость проснулась где-то внутри, но Дима не собирался истерить на пороге такого места. — Я спрошу у Егора Тимофеевича. — так же спокойно ответила девушка и скрылась в глубине здания. Охрана, что стояла по сторонам, не реагировала на Сеченова, пока он стоял в позволительной зоне. Но стоит ему сделать шаг вперед, они сначала мягко попросят отойти, а после и вовсе применят грубую силу. Девушка вскоре вернулась и сообщила. — Егор Тимофеевич не может вас принять. У него встреча с Хрущевым. Дима расстроено прикусил щеку изнутри и вздохнув, направился обратно к машине. Как же так... Пожирающая боль в груди заставила Академиками погрузится в себя до такой степени, что по прибытию на Кондор «Икар», его смог вывести из мыслей только механический голос, что сообщил о прибытии в пункт назначения. Настроение у Димы не было совсем. Неужели Молотов отверг его? Неужели неожиданные чувства Димы останутся без ответа? Хотя, Сеченов сам от себя не ожидал такого. Вроде терпеть друг друга не могли, вроде академик даже бывало в штуку говорил «пропади пропадом этот Молотов», а сейчас.. А сейчас сердце рвется на две части от боли безответной любви. Диме ведь почти никогда не отказывали. Его миловидная внешность, ум и умение правильно сказать помогали ему добиться девушки, которая ему нравилась, а если ему и отказывали, то как он говорил «не велика потеря». Харитон первый заметил, что друг в подавленном состоянии, так что не стал больше шутить и пытался хоть и не умело, но помочь ему. В один из вечеров, сидя в своем кабинете, Сеченов, как обычно, работал допоздна. Глаза пробегались по тексту и вдруг зацепили слово «Аргентум». Почему именно оно? Посидев еще минуту, шестеренки Димы неожиданно заработали. Капля в ушной раковине быстро активировалась и перед его глазами появилось изображение полковника Кузнецова. — Прием «Аргон», это «Центр», как слышите? Секундная тишина и Сеченов слышит голос своего лучшего бойца. — Это «Аргон», слышу вас хорошо. Какова цель на этот раз? — голос Кузнецова был ровным. Ни сонным, ни заспанным, похоже полковник был в рассвете сил. План состоял из нескольких частей. Для начала надо было узнать, ездит ли куда-нибудь Молотов отдохнуть. Из полученной информации уже надо было думать, что дальше. Сеченов к слову очень надеялся, что такое место есть. На выполнение этой задачи ушло куда меньше времени, чем предполагалось. Оказалось, Молотов и вправду каждое воскресенье уезжает в частный бильярдный клуб, в полном одиночестве. Последний факт особенно порадовал академика. Данное открытие очень упрощало оставшийся план. Вскоре три бойца Аргентум уже получали указания. Этими тремя стали сам Александр Кузнецов, позывной «Аргон», Андрей Трепошков, позывной «Метеор», Елизавета Дешёвых, позывной «Искра». Это была девушка, которую взяли на замену «Блесне». Тоже ловкая, красивая, сильная и ее организм прекрасно принял «Восход», вместе с другими имплантами. Самая важная часть плана состояла в том, что бы приехать на место, пробраться внутрь и.. А дальше задания расходятся. Двум Бойцам Аргентума надо охранять вход. Сеченова до Молотова проводит Кузнецов и будет мониторить коридор. У самого учёного задача будет поговорить с Молотовым, да бы прояснить все и не морочить себе больше голову. *** В воскресенье вечером, к небольшому зданию на окраине Москвы подъехала черная, тонированная машина. Здание было с виду чем то вроде жилого дома, вот только все окна, что там были, были муляжом, который можно было распознать только в плотную. Вы не сможете случайно попасть к нему. По его периметру расставлена охрана, а на единственной дороге, что ведёт к нему, установлен пост со шлагбаумом. Дверь охраняли двое мужчин крепкого телосложения в костюмах, но даже они не смогли остаться в сознании после удара шоком из перчаток на руках Кузнецова и «Метеора». Путь был чист и из машины вышел зачинщик этих безобразий. Сеченов осторожно осмотрелся по сторонам и переступив тела, отправился внутрь. — «Искра» остаёшься здесь. Если эти двое очнуться, выруби снова. — отдал приказ «Аргон». — Так точно. — ответила «Искра» и встала у двери, словно это не те два бугая тут охранники. Хотя, эта девушка не просто так попала в это отряд. Сеченов вечно отказывался от предложений партии, когда те предлагали ему «новых» бойцов. Естественно они хотели внедрить своих агентов в это темное пятно на листке бумаги, под названием «Отряд Аргентум», но им вечно не удавалось. Как же тогда в отряд попала Елизавета? Все очень просто. После смерти Кати и потери Серёжи как здравомыслящего бойца, Сеченов понял, что отряд несет потери. Один боец ладно, но два лучших сразу.. И вдруг, среди добровольцев в Павлове он увидел девушку, которая по своим разговорам была настоящей патриоткой своей великой страны. Привлек его и ее вид. Красивая, молодая, стройная. Сеченову пришлось покопать и о чудо, она ведь тоже занималась балетом, у нее к тому же есть черный пояс самбо. После такого, девушке пришло предложение о вступлении в «армию» и та согласилась. Связей с правительством у нее не отказалось, зато ее трудолюбие, тяга к знаниям и легкая обучаемость очень радовади Сеченова. Она стала самым молодым бойцом отряда «Аргентум». — Я надеюсь, вы их просто вырубили? — с некой надеждой спросил академик. — Конечно. — ровно ответил Кузнецов. Груз с души сразу упал и Сеченов с облегчением выдохнул. Вот только путь неожиданно перегородила та самая помощница. Как ее там... Виктория Лобач? Точно. Лобач Виктория Сергеевна. Девушка вышла из какой-то комнаты, явно погруженная в книгу, что была у нее в руках. Но стоило ей поднять голову и повернуть ее в сторону Димы, книга сразу упала на пол, а с виду хрупкая девушка достала из под стильного пиджака пистолет, направляя его на Сеченова. Но к сожалению, до реакции бойцов Аргентума ей еще очень далеко. «Метеор» резко рванул в бок и вытащив небольшой пистолет, выстрелил дротик ей в руку. Содержимое вошло в кровь и дама рухнула. Благо и здесь реакция бойца не подвела и девушку элегантно поймали за талию. — «Метеор», оставайся здесь с девушкой. Придет в себя - вколи ещё. — отчеканил Кузнецов. — С удовольствием «Аргон». С такой милой девушкой хоть всю жизнь сиди здесь — с ухмылкой, которая была скрыта под маской, ответил «Метеор». — Не поясничай. Оставив одного бойца позади, Полковник и Сеченов двинулись дальше, намериваясь дойти до комнаты, в которой по их данным был Молотов. Дойдя до дорогой двери из красного дерева, с красивыми, резными рисунками, Сеченов велел Кузнецову мониторить коридор, а сам, взявшись за руку, с тяжелым вздохом повернул ее и вошел в помещение. Взору коньячих глаз предстала средних размеров комната, разделенная аркой на две части. С бильярдным столом в одной части, который освещали три лампы, что весели ровно в ряд на расстоянии метра над тем самым столом, и большим кожаным диван в другой части. Рядом с ним был небольшой столик, на котором покоился графин с коньяком. На том же столике стояла полная пепельница и наполненный на одну пятую стакан с виски. А так же рядышком было небольшое кожаное кресло, что похоже вместе с диваном было одним комплектом. Комната была заполнена дымом, через который проходил не очень яркий, но приятный для глаз свет. Запах дорогих сигарет неприятно бил в нос не курящему человеку, а дым добавлял комнате эффекта, словно это какое-то кино. Молотов стоял у бильярдного стола с киев в руках. Он наклонился над столом, прицеливаясь в мяч, но резкое открытие двери и появившийся там силуэт его отвлекли. Выпрямившись, он посмотрел на того, кто посмел нарушить его отдых. — Сеченов?! — удивленно воскликнул Молотов, смотря на академика, что явно сдерживал желание скривится от ужасного дыма. — Здравствуйте, товарищ Молотов. — ответил Дима, закрывая за собой дверь. — может хватит избегать меня? Егор нахмурился, кладя кий на стол и упираясь в него же руками. — Что вы здесь забыли и как узнали про это место, товарищ Сеченов? — рыкнул Молотов, хмуря брови еще сильней. — Приехал поговорить, как узнал не важно. Лучше ответьте на вопрос - вы долго будете от меня бегать? Сеченов сделал шаг вперёд, но Молотов в свою очередь не шелохнулся. — Бегать? Я не понимаю, о чем вы. — строит из себя дурочка Молотов. Чтож, раз куратор не хочет по-хорошему, придется действовать по-плохому. — записи с камер думаю освежат вам память. Это ведь не я первый к вам полез. — задумчиво произнес Сеченов, отводя взгляд в потолок. Молотов сначала побледнел, а после вдруг стиснул зубы, словно зверь, пока глаза его наполнились дикой яростью. Он рванул вперед и в следующую секунду Сеченова приложили головой об стену, прижимая к ней же за горло. — шантажировать меня вздумал, щенок?! — он прорычал ему это в лицо, с такой дикой злобой, словно они были бойцами на ринге, пока Сеченов с ужасом смотрел на все это. —я просто хочу добиться ответа! После этих слов рука Молотова слегка ослабла, словно он робел и Сеченов дернулся вперед, воспользовавшись этим. Но не что бы сбежать, а что бы впиться прямо сейчас в чужие губы поцелуем. Неуверенно, не глубоко. Егор от такого замер, словно током пришибленный и просто уставился на Диму. Поцелуй, что в начале был неуверенным, лёгким, перерос в жадный и глубокий, стоило Молотову осознать власть над ситуацией. Рот Сеченова буквально трахали, пока чужие руки опустились на талию и сжали ее. Дима совершенно не ожидал такого напора, но чуть погодя привык и даже попытался ответить, кладя руки на плечи куратора. Спустя пол минуты, Егор отстранился, тяжело дыша и выискивая в лице Сеченова отвращение. Но его не было. Академик довольно ухмылялся, смотря на Молотова. — вы же понимаете, что я не сдержусь? — спросил куратор, глядя на красное от румянца лицо учёного. — Егор, меньше слов, больше дела. — с этими словами он вновь целует его, кладя руки уже на затылок и прижимаясь как можно ближе. Для Молотова это стало стартовым выстрелом. Сеченова подхватили под бедра и за пару секунд усадили на бильярдный стол, при этом не разрывая поцелуя. Данный стол не самый лучший вариант. Во-первых - шары. Их ни кто не убрал, и упасть на них спиной было бы очень больно. Во вторых - текстура стола. Не хотелось бы попортить дорогой бильярдный стол. Ну и в третьих кий, который явно может скатиться со стола и с грохотом упасть. Хотя, несомненно были и плюсы. Например, бедра при сексе будут к верху, что очень неплохо, учитывая рост Молотова. К тому же если Сеченов кончит, вся сперма будет стекать по его телу вниз, что добавит картине изюминки. Пока руки молотова лихорадочно растегивают этот надоедливый пиджак, Сеченов сзади пытается отодвинуть все возможные шары, да бы не заработать травм. Благо их оказалось не так много, как и пуговиц на жилетки. Но вот рубашка... Молотов стал ее проклинать на второй пуговице. Мозг совершенно отключился, как и у Сеченова. Вопрос «а почему Молотов так резко решил это сделать?» был в голове первые секунды, а потом исчез, ведь его вытеснило наслаждение от поцелуя, который вскоре перерос в поцелуи по всей шее. Жилетка и рубашка полетели вниз, оголяя тело Академика, которому было чем похвастаться. Да, пресса нет, но худоба очень шла Диме. С ремнем и всем остальным низом Егор справился в разы быстрей и отправил его прямиком в остальную кучу. Сеченов плавно провел по торсу Молотова и остановил его, от чего старший в недоумении нахмурился, но вскоре понял зачем. Ученый медленно, дразняще стал расстегивать чужую рубашку, попутно целуя открывшиеся участки кожи. До низа ему было чисто физически не достать, так что он заменил поцелуи там, россыпью по груди и плечам. Рубашка Молотова отправилась в кучу вещей, а Дима, взглядом знатока осмотрел чужое тело. Куратор оказался совершенно не в теле, как думал в начале младший. Наоборот, он был подтянут и имел приятный рельеф тела, который скрывали его излюбленный пиджак и рубашка. К слову черные шел ему больше, ведь сегодня он был, словно специально в черной рубашке без пиджака. Расстегнуть ремень штанов Диме не дали, его грубо опрокинули на стол и раздвинули ноги, да бы было удобней растягивать. — тааак... — До Молотова только дошло, что смазки у них нет. — открывай ротик, Дима. Сеченову повторять дважды не надо, как и объяснять. Он умный мальчик. Три пальца сразу оказываются в открывшемся ротике Димы, и тот активно увлажняет их, да бы побыстрей закончить с растяжкой. Первый палец вошел сначала лишь на одну фалангу, что предвещало долгую растяжку, ведь Молотов не позволит себе причинить боль этому созданию. Всю растяжку Дима царапает чужую руку, что покоилась на талии, да бы он не отползал. Это он делал неосознанно, из-за дискомфорта, но крепкий хват куратора быстро обрубил эти попытки на корню. Скулеж Димы ласкал слух и вскоре Молотов убрал пальцы, отходя, на что получил вопросительный взгляд. Егор пошел в другую часть, где налил из графина в граненый стакан еще коньяка и вернувшись, довольно ухмыльнулся. — Я не могу упустить такой шанс. С этими словами на Сеченова резко выплеснули содержимое стакана, от чего тот зажмурился, а после того, как угроза миновала, посмотрел на Молотова в непонимании. Это было произведением искусства. Свет отражался от коньяка на теле Димы, словно это было расплавленное золото или драгоценные камни. Россыпь смотрелась до ужаса красиво, а невинный взгляд придавал этому лишь большую изюминку, от которой ширинка партийного деятеля уже трещала по швам. От этого вида во рту как на зло пересохло, но благо перед ним лежит источник влаги и стояков с утра, от ужасно пошлых снов. Егор снял с себя штаны с армейской скоростью, после чего, сплюнув на собственный стояк, медленно вошел в Диму. Сначала головка, от которой Сеченов дернулся, затем половина, на которую Молотов получил тихий стон, а после небольшой рывок вперёд и он вошёл до конца, чему наградой послужил уже более громкий стон. — ничего, сейчас как соловей у меня запоешь. — с довольной ухмылкой сказал Егор, сжимая чужие бедра. Он наклонился вперед и провел языком по чужому телу, собирая капли спиртного. Тело Сеченова послужило своеобразной добавкой к алкоголю. Пока Дима отвлекся на то, что сделал Молотов, тот в это время, решив, что ученый уже привык, сделал первый толчок. Дима прикусил губу, чувствуя как распирает все изнутри. Боже, как ему хорошо.. Теперь он понимает, почему тогда не отказал Молотову. Ещё движение и еще, и еще. Вскоре куратор стал медленно двигаться, на что получил тихое постанывание и лёгкое царапанье рук. Но оба прекрасно понимали, что этого мало. Критически мало. Так что уже через какое-то время, бильярдный стол заскрипел, а шары на нем стали кататься, и сами собой попадать в сетки. Академик стонал в полный голос, выгибаясь и уже царапая покрытие стола, хоть и понимал, что нельзя. — еще... Блять.. Егор... Еще.. — молил учёный, буквально хныча от распирающих чувств. Молотов давал ему то, что он просил, а заметив царапины на поверхности стола, больно ударил Сеченова по правой ягодице, на что тот болезненно вскрикнул. Получать боль, ласку, удовольствие и ощущение любви одновременно, это просто безумный коктейль. * Патрулируя коридор, Кузнецов спустя 15 минут решил разведать обстановку и прислонился к двери ухом. Он так и замер, с глазами, полными удивления и смущения. Стоны. Стоны Дмитрия Сергеевича. И причем стоны наслаждения.. Руки сами потянулись открыть дверь, но полковник быстро себя одернул и пошел дальше, пытаясь выкинуть из головы то, что только что услышал и благо не увидел. Хотя богатая фантазия уже рисовала пошлые картинки, которые командир отряда начал проклинать. * Первым излился себе на торс Сеченов, уже не выдерживающий давление в виде ласк, темпа и пошлых шептаний, что непрекращающе лились из уст Молотова. Молотов не заставил себя ждать, изливаясь внутрь, с самой довольной ухмылкой, которой Дима в жизни не видел. Разлившееся внутри тепло давало новые ощущения, а в груди разливалось чувство любви, заставляющее сердце чувствовать безопасность. Дальше был не слишком интересный момент приведения себя в порядок, в конце которого Молотов закурил сигару, сидя в кресле. Академик сел на диван рядом, устало прикрывая глаза. — А что там с «Коллективом 2.0»? — не громко спросил Егор, тоже прикрыв глаза. — С коллективом? Уже летом думаю запустим.. Хочу сделать себе подарок на день рождения. — с улыбкой произнес Дима. — отличный будет подарок — мягко произнес старший, выдыхая клубы дыма, от которого в самом начале их встречи морщился Дима. *** Сегодня на предприятие все только и говорили о фотосессии лучших учёных. Самые гениальные умы со всего предприятия получили такую возможность, которая позволяла им оказаться на одной фотографии вместе с великим Сеченовым. К сожалению, Харитон не мог присоединиться к ним, ведь он.. Ноги Димы вновь подкосились, пока он стоял у зеркала в ванне собственного дома на одном из кондоров. Боль внутри не утихла, сколько бы времени не прошло. Смотря на собственное отражение, он видел рядом Харитона, что положив руку ему на плечо, улыбался. Тут его обнаженного плеча и правда коснулись. Теплая рука мягко провела по плечу и спустилась на талию, после чего Диму обняли. Егор мягко уперся лбом в его шею, тихо произнося. — через 10 минут нужно вылетать, пора одеваться. Дим, ты стоишь перед зеркалом уже второй час. — Молотов понимал боль и страдания своего возлюбленного, но поделать ничего не мог. Диме надо было натянуть улыбку на публике, но пустой взгляд ничем не спасти. Хотя нет. Есть средство. И это средство - Егор. Его любовь это единственное утишение, это настоящий спасательный круг, позволяющий Диме остаться на плаву. Когда они приехали на место съёмок, коим был прекрасный сад, что сейчас цвел и пах, их сразу же встретила фотограф. — здравствуйте! Я ваш фотограф, - Батура Валерия Сергеевна. — милая, стройная и очень красивая девушка мягко улыбнулась, внушая уверенность в успех съёмок. — очень приятно. — ответил Сеченов, после чего то же самое повторил Молотов. Он тоже должен присутствовать, как куратор «Предприятия 3826». Пока шли подготовки к съемкам, Молотов увел Диму в беседку, подальше от посторонних глаз и уже там стал всячески поддерживать его, да бы академик точно продержался весь оставшийся день. Их умиротворение нарушила фотограф. — Наконец-то! Я вас обыскалась, Дмитрий Сергеевич! Пойдемте, уже все готово! — она вновь радостно улыбнулась и побежала назад. Егор посмотрел вопросительно на ученого и тот кивнул, вставая и идя в сторону площадки. Молотов соответственно за ним. Стоило им подойти к месту общего сбора, как к Сеченову сразу подошел Королев, с милой девушкой рядом. — Дмитрий Сергеевич, познакомитесь, мой лучший ученый из комплекса «Королев». — он указал на девушку, что посое этого робко представилась. — Это большая честь познакомиться с вами, меня зовут Лаврова Элина Владимировна, я считаюсь лучшим ученым этого года в комплексе «Королев». — девушка ближе к концу речи преобрела уверенность и силу в голосе. — очень приятно, я рад, что молодые умы уже добиваются такого. — воодушевленно сказал Сеченов. Такое его несомненнл порадовало. Его всегла радовало, когда молодые умы пробивались к вершинам. Через 10 минут всех попросили занять места для фотографий и все эти 10 минут он разговаривал с той девушкой. Умная, красивая молодая. Эх, был бы он юношей, обязательно бы пригласил на чашечку кофе, но у него уже есть пара, да и стар он для нее. Было сделано несколько удачных фотографий, которые сразу же копировали множество раз и раздали всем, убрав в красивые рамки. *** От повышенного тона Молотова звенело в ушах. Это собрание изначально не предвещало ничего хорошего. — О чем вы говорите? — насторожившись, спросил Сеченов, глядя на Молотова, что после его слов встал и взяв небольшую красную книжку, произнес. — Высшее руководство страны поручило мне возглавить специальную комиссию, которая оценит последствия вашего сбоя. — официальный тон подошёл к концу и Егор бросил на стол эту красную книжку, говоря уже грубым и давящим тоном. — мы будем у вас на предприятие уже через несколько часов. Вам ясно, товарищ Сеченов? Последние слова были с нескрываемой агрессией, которая заставила все внутри сжаться. Несколько секунд молчания, которые Дима собирался с мыслями и из его уст раздалось следующее. — Ну, если партия считает это необходимым, товарищ Молотов, то.. — он выдохнул, понимая, что все катится к чертям и по этому отвел голову в сторону. Нужно было думать, и думать срочно. *** П-3, как обычно не подвел и успел включить учебную тревогу прямо перед самым носом у Молотова, так что встретив его, Сеченов попытался разыграть все так, словно это учения, но все снова пошло не по плану. Да что же это такое?! Петров каким то образом умудрился передать Молотову информацию о том, что сбой был глобальным, и теперь все намного и намного сложнее. — Теперь вам все ясно, товарищ Сеченов?! — Егор в какой раз за этот день повысил на него голос и это стало псоденей каплей. У Димы закончились варианты и он замер, смотря в пустоту, пока мозг лихорадочно искал еще варианты. И вдруг таковой нашёлся. Это же Егор, он тоже играет свою роль. Чуть дернув бровями, Сеченов повернулся к куратору и сказал. — Товарищ Молотов. Могу я просить вас о личном разговоре наедине? — с надеждой в голосе, спросил Дима. Молотов издевательски посмеялся, показывая свою власть над ситуацией и ещё сильней занижая Сеченова. — Вы думаете, это что-то изменит? — все еще посмеиваясь спросил Егор, но после сразу принял более серьезный вид. — Я вылетаю к вам на Челомей, поговорим у вас в кабинете. С этими словами он направился на выход, пока бойцы Аргентума, перегруппировавшись, сопроводили его до лифта и вошли туда вместе с Михаэлем. *** Сеченов встретил Егора в тишине. Тот по-хозяйски прошел по длинному кабинету, но не к Сеченову, а в сторону дивана, где обычно они вдвоем отдыхали. Дима, заметив это, последовал за ним. — что ты хочешь, Егор? — с некой злобой спросил Дима. Куратор по хозяйски сел на диван и сказал. — на колени, Дима, на колени. Академик замер на месте, смотря на него, но после сделал неуверенный шаг и встал на колени, меж раздвинутых ног Егора. Никогда он не думал, что будет спасать свое предприятие "таким" способом. Медленно рстегнув чужие штаны, он стянул их вниз, вместе с бельем и вздохнув, принялся для начала смачивать слюной чужой половой орган, да бы он легче прошел в глотку. Естественно, на такое член отреагировал и через короткое время уже был каменным. Академик фыркнул и наконец взял головку в рот, начиная медленно посасывать и потихоньку пропускать член все дальше и дальше, пока в один момент Молотов не положил руку ему на затылок и не надавил с такой силой, что буквально насадил Диму на свой член. От такого Сеченов закашлялся, но это лишь еще больше распыляло Егора. Ученому не дали самостоятельно выбрать темп. Его вязли за волос, причем довольно грубо и стали трахать в рот, словно это была месть за те 3 недели, что Сеченов не уделял Егору. Вид беспомощного Димы, в сочетании с хлюпающеми звуками и слезами, что выступили у младшего в краешках глаз, ужасно нравились Молотову. Это было тоже отдельное произведение искусства. Хотя, для него любой Дима это произведение искусства. Спящий, думающий, делающий минет, или лежащий в безпамятстве от оргазма. Было ли приятно Сеченову? На самом деле да. Он обожал власть Егора и всегда сдавался, стоило ему применить такой козырь. Дима даже и не заметил, как Молотов вышел из его глотки, но стоило опомниться, как его лицо оказалось все в семени. Он поднял взгляд на старшего, на что тот лишь ухмыльнулся. — считай комиссии никогда и не было. А ведь хорошо иметь своего личного высшего руководителя ВКП(б) и КПСС..