Разочаруй меня вновь

Юкио была простой. Веселой, взбалмошный и непоседливой. С ней никогда не возникало проблем, даже ссор почти не бывало, а еще она была покорной. Она была согласна буквально на все, что предлагал ей Ивэ. Ее не смущало ни его материальное положение, ни внешний вид, ни работа, которой не было. Он даже удивлялся всякий раз, когда она смотрела на него влюбленными глазами и проговаривала слова любви. Аоки даже старался быть милым с ней, хоть ему это никогда не было свойственно. С ней всегда было легко проводить время и получать в десять раз больше взамен. Скажет ей незамысловатое «я люблю тебя», так она на следующий день прибежит к нему домой с пакетами еды и уберется в квартире впридачу. Не девушка, а мечта. Но все изменилось. Она явилась к нему домой ранним утром. Но на ее лице красовалась не добродушная улыбка, а холодное и отчужденное выражение лица. Она не стала ходить вокруг да около. – Я беременна. – выдала она сразу же, стоило ей только войти в квартиру. – Сделай аборт. – пожал плечами Ивэ, не находя другого решения. – Что ты сказал? – округлив глаза, повысила голос школьница. – Что слышала. Мне не нужен этот ребенок, не думаю что и тебе сейчас это надо. – брезгливо отозвался Аоки, пряча руки в карманах. – Я этого не сделаю. – твердо заявила Юкио. – Как это не сделаешь? – начал закипать Ивэ. – Ты совсем тупая? – Если он тебе не нужен, значит я сама его воспитаю. – Не смеши меня, ты даже школу не окончила. Проблемы нам не нужны. – Это уже не тебе решать. – она агрессивно подобрала свою сумку и направилась к выходу. – Стой, я сказал. – схватил он ее за рукав пиджака. – Твой отец с меня шкуру сдерет, тебе на это плевать? – Да, мне плевать. – она отдергивает руку и брезгливо смотрит на него сверху вниз. – Ты всего лишь мусор, что не в силах даже взять на себя ответственность. Он больше не мог себя сдерживать. И когда только эта покладистая девчонка смогла тут же дать ему отпор и к тому же повысить голос. Он здесь главный. Он - хозяин. Он - старший. Как она смеет так разговаривать с ним?! Ивэ от всех терпел подобное отношения, но чтобы на него орала школьница для него стало недопустимым унижением. Ивэ потянул ее обратно, что девушка тут же пошатнулась, но смогла удержать равновесие. Она все еще была зла и огорчена его поведением. Она любила его, потому все позволяла. Видимо это было зря. Ведь обычную доброту и заботу, что она давала, оказались сделаны впустую. Ее любимый человек отвернулся от нее в такой важный момент, но молчать она на такую наглость не стала. – Да отвали от меня, я уйду. – крикнула она, пытаясь отпихнуть от себя парня. – Никуда ты не пойдешь. – сквозь зубы проговорил Аоки, крепко держа ее за руку. – Отцепись от меня! – она брыкалась и кричала на него, но силы были неравны. Она орала на него, сыпала оскорблениями и самыми ужасными словами, а его нервы были уже на приделе. Он не придумал ничего лучше, кроме как просто оттолкнуть школьницу, что не успела осознать внезапный толчок. Она летела вниз словно в замедленной съемке, но оба еще не понимали к чему это приведет и как это перевернет жизни обоих. Юкио ошарашенно раскрыла рот в немом крике, но так и не успела закричать. Глухой звук раздался в уже тихой квартире. Она приземлилась головой прямо на острый угол дверной коробки и мгновенно настигла холодный пол. Ее тело было неподвижно, а из головы начала течь лужица темно-красной жидкости. Опомнившись от шока, он падает на колени перед девушкой, трясет ее, зовет, но она не отвечает. – Юкио, детка, пожалуйста, – его крик перетекает в тихий шепот, он все еще трясет ее и зовет. Пытается вернуть в чувства, но все тщетно. – Прошу тебя, очнись… Мертвая тишина была для него ярким ответом на все мольбы. Она не проснется больше и никогда ему не улыбнется, не закричит и не прикоснется. Из глаз невольно льются слезы, которые не перестают течь. Руки предательски дрожат все сильнее, а сердце бешено стучит, словно вот-вот взорвется. Она мертва. «Что я натворил? Что я натворил?!» – повторяет ему внутренний голос, что он отчаянно хватается за голову, стягивая в тисках корни волос. – « Она умерла. Это я. Это все я. » Он знал, что его найдут. Он знал, что его обвинят первым. Но паника, кровь на трясущихся руках и запах смерти ударили по разуму. Аоки просто не осознавал все, что произошло. А безжизненное тело школьницы все продолжило лежать прямо перед ним. И в его голове промелькнула мысль, которая на тот момент ему казалась единственной верной. Да, его не найдут и ниочем не спросят. Никто не узнает. Никто даже не догадается. На автомате он пронесся в ванную и первой попавшейся тряпкой стал оттирать пол от крови. Но куда же спрятать тело? На ум приходит только грязный канал у заброшенной больницы. Кровь плохо оттирается от пола, из глаз льются слезы. Хочется закричать и перерезать себе вены, но он мгновенно успокаивается. Пытается усмирить нарастающую панику. Ведь теперь уже не вскороется ничего. Он решает дождаться глубокой ночи. Когда на улице почти никого нет, а на дорогах только пару машин. Когда он кидает тяжелый мешок прямо в воду, он уже не чувствовал ничего. Лишь какое-то облегчение, что мучало его весь день. Все равно ее никто здесь не подумает искать. Он тихо уходит, простояв там какое-то время. Прощай, Юкио. Это была вынужденная мера. Это не моя вина. Но наивно было предполагать и надеяться, что правда не вскроется. И глупо было ожидать от самого себя полного молчания во время допроса. Следователи ожидали хотя бы десяти часов на полный допрос, но не прошло и часа, как Ивэ Аоки забился в истерике в крохотной камере после того, как выложил абсолютно все подчистую на одном дыхании. Оба следователя недоуменно переглянулись, но ничего не сказали, давая подозреваемому успокоиться. – Это я… Это все я… – шепотом говорит подозреваемый, медленно отходя от истерики. – У меня не было выбора… Оба следователя устало потирают мрачные лица, молча глядя на Аоки. Они давно растеряли какое-то сострадание, а ему оно сейчас и не нужно. Он попросту его не заслуживает сейчас. – Нам считать это за чистосердечное признание? – аккуратно спрашивает Цутому, но ответа он не получает. – Мы бы могли признать ваш поступок за убийство по неосторожности, но… – продолжает за него Рей, пододвигая к подозреваемому небольшую стопку бумаг. – в ходе экспертизы выяснилось, что она была жива, пока вы избавлялись от тела. Ивэ медленно поднимает голову, не веря словам следователя, но поверить прийдется. Он учащенно дышит, а одинокая слеза катится по щеке и спадает прямо на заключение судмедэкспертов. Выходит она была жива… Жива, пока валялась у него в квартире в луже крови. Жива, пока он запихивал ее тело в мешок. Жива, пока летела в холодную воду. Жива, пока медленно шла на дно глубокой ночью в черном мешке. – Она была без сознания. Если бы вы удосужились вызвать скорую, ее бы смогли спасти, – Рей продолжает давить на него, не обращая внимание на падающие одну за другой слезы и дрожь подозреваемого. – и ее ребенка тоже. Ивэ Аоки обреченно хватается за голову, пускаясь в тихое рыдание, словно маленький ребенок. Следователи больше ничего не спрашивают у него, а лишь тихо переговариваются между собой. – Закругляемся. С него хватит. – громче, чем следовало, подает голос Рей, с омерзением смотря на сидящего напротив мужчину. Его уводят двоя полицейских, а тот и не смел даже сопротивляться или сказать хоть слово. Он уходил в камеру тихо, поджав хвост и опустив голову. Провожали его лишь высокомерными и жалостливыми взглядами. Он ощущал их на себе, но еще больше он ощущал отвратительное чувство собственной ничтожности и глупости, а оно было куда сильнее чужих взглядов со стороны. И снова он посмешище, каким был раньше. Для него это не новость, а очередное доказательство своей никчемности. – Он даже не проверил жива ли она… – без толики эмоции проговаривает Цутому. После допроса они вышли на перекур около главного здания. На улице царила тишина и дул холодный ветерок, что придавал успокоения после случившегося. Неприятный осадок оставался после задержания, а еще хуже после допроса. – Он и не хотел. – жестко заканчивает за него Китамура, что смотрела куда-то вдаль, докуривая первую сигарету. – Такие, как он, лишь дети, не привыкшие к ответственности. И он хотел только убежать от этой ответственности. *** Яркая и романтичная японская весна того года теперь окрасилась в красные брызги крови. Рей запомнит ту весну уж точно, как и это дело. Убийство беременной школьницы не сошло ему с рук, сколько бы адвокат не пытался выставить из него жертву или душевнобольного. Судья вынес приговор в форме 20-ти лет лишения свободы. Ивэ Аоки как и тогда, не проронил ни слова. Его увели, как жалкого труса и хладнокровного убийцу, которого никому не было жаль. И стоило бы спросить его громко при всех присутствующих: Стоила ли ответственность, от которой он так позорно сбежал, того, что происходит с ним сейчас? Люди трусливы. Люди жестоки. И в памяти всех, кто знал о деле, он и останется трусливым ничтожеством… Рей шла по улице после смены. Настроение было и вправду хорошее. После поимки такого преступника ее успешно повысили до звания Старшего Следователя, что безумно ее порадовало. Конечно, пришлось отчитаться перед мерзким начальником и написать объяснительную за превышение полномочий и своевольство, но это того стоило. Она летала в своих мыслях, представляя, как попадет домой, ведь дома ее ждала удобная кровать и горячий душ. Но по пути в свой район, ее остановила женщина, которая казалась ей знакомой. Мягкие и добрые черты лица, морщины на лице придавади женщины возраста, она прижимала сумку к себе, и выглядела крайне взволнованной. – Здравствуйте, вы следователь Китамура? – Здравствуйте, да, это я. - с недоумением ответила девушка. – Вы наверное уже не помните меня. Я мать Юкио. Вот почему женщина показалась ей знакомой. Это мать погибшей девушки… Но почему она так внезапно нашла ее? И почему так внезапно на улице? Это выглядело весьма подозрительно, но Рей решила не напирать и не задавать лишних вопросов женщине. – Примите еще раз мои соболезнования, госпожа. – в вежливом поклоне склонилась Рей, резко сменившись в лице. В ответ на это женщина мягко улыбнулась и добавила: – Не стоит, Китамура. Я хотела вас отблагодарить за все, что вы сделали для нашей семьи. Я знаю, что мои слова мало значат лля вас, но прошу вас примите это – женщина вытащила из сумки белоснежный конверт без единой надписи. Рей сразу поняла к чему ведет женщина – Прошу прощения, но к чему это, госпожа? Я лишь сделала свою работу. Мне не нужны деньги, спасибо вам, но я не смогу их принять. – Я понимаю тебя, но прошу прими это. Наша семья очень благодарна тебе. Если бы не ты, наша дочь бы не смогла обрести покой, а убийца бы дальше находился на свободе. Женщина едва сдерживала слезы, ее голос сильно дрожал, а руки тряслись. Проходящие мимо люди косо поглядывали на странную сцену посреди оживленной улицы, но не вмешивались. Рей стало до жути неловко и ей ничего не оставалось кроме как нервно взять конверт, и выдавить счастливую улыбку. – Благодарю вас, госпожа. – вновь согнулась в поклоне девушка, – Если вам нужна будет помощь, можете связаться со мной. – Удачи тебе, дорогая. Это тебе от чистого сердца. *** – Да.. От чистого сердца, госпожа. – усмехаясь шепотом проговорила Китамура, делая кще одну затяжку горькой сигареты. «По ночам так сильно холодает.» – думает она, глядя вниз на проезжающие мимо машины. Удивительно, что в такое время они все еще едут куда-то. На следующий день Китамуру вызвали к начальству. Стоило ей подойти поближе, как перед ней с пренебрежением кинули фотографии, на которых она принимает конверт от той женщины. Сказать, что она была удивлена - это ничего не сказать. Кто же знал, что она все это время подвергалась слежке. Вот почему Рей показалась странной эта ситуация с матерью погибшей Юкио. Начальник с мерзкой ухмылкой и злорадством ядовито бросил ей: – Не думал, что такой ярый борец за справедливость и любитель показывать свои клыки окажется падкой на легкие деньги продажной псиной. Она все еще помнит мерзкое лицо начальника, его прокуренный до тошноты голос и эти ядовитые слова, которые она запомнила и продолжает иногда вспоминать. Тогда ей хотелось жутко расплакаться и оправдаться, но сил на это не было. Она молчала. Она понимала, что никто ей не поверит. Никто за нее не заступится. Никто ей не поможет. Поэтому, когда ей прямо сказали писать заявление об уходе - она это сделала. Собирая все свои вещи в картонный ящик, она кусала щеки, лишь бы не подать виду, что слезы вот-вот были готовы вылиться из ее глаз водопадом. Проходящие мимо нее коллеги с презрением кидали на нее взгляды и перешептывались, кто-то даже кидал ей громкие оскорбления, словно пуская ей пулю в спину. Лишь Цутому, перед ее уходом крепко обнял ее и сказал, что будет на ее стороне. Остальные не сказали ей ни слова, хоть за день до этого приветливо ей улыбались и болтали, как старые друзья по работе. Теперь ничего не будет прежним. Ничего уже не будет, как прежде в ее жизни. Позже она узнала, что ей написали ужасные рекомендации, из-за которых на работу ее не возьмут даже в каком-то дряхлой провинции, не то, что в столице. С этого момента Китамура Рей стала другим человеком. «Если я продажная псина, то пусть так и будет» - повторяет она себе вновь. Деньги стали для нее тем, что не дала ей «справедливость», которую она так любила и почитала. Но от своей натуры никуда не убежишь. Да, Рей помогает людям, но не бесплатно и не всегда чистым людям. Почему полиция и органы правопорядка, те, кто отвечают за закон, на самом деле лицемерные и лживые крысы и такие же преступники, которых они наказывают? Мир уже давно перестал делиться в ее глазах на черное и белое. Теперь он кажется полностью черным, но белые пятна чистоты она до сих пор не увидела. Поменять мировоззрение не легко. Также как и нелегко предать свои же принципы. Особенно те, которым следуешь уже много лет. Разочарование. Горькое разочарование, что копилось долгие годы и наконец вывело ее из строя. Ее детские герои, на которых она равнялась, опустились в ее глазах и растоптали прошлые представления о мире. Деньги.. А все из-за денег… Нельзя было тогда ничего принимать, но нет гарантии, что она и по сей день бы работала в полиции? Ее бы рано или поздно вытурили, но хотя бы не так позорно. Ненависть к деньгам с годами утихла, но старые обиды никуда не делись. Она уже сейчас готова сжечь все дотла, все сбережения и все, что куплено на эти грязные бумажки. И себя в том числе. Но они стали для нее каким-то успокоением, как бы грустно это не было признавать. Деньги для Рей Китамуры - главная заслуга и наказание, что приследуют ее изо дня в день. От прошлого никуда не убежишь, оно будет с тобой всегда и следовать по пятам темной тенью, напоминая о себе.