Друзья без привилегий

Арсений спит на соседней подушке. Его волосы, особенно чёрные на белой прочной наволочке, будто сами просятся к Серёжиным ладоням, хотят запутаться в его пальцах, нежно их обнять. Его линия челюсти чёткая и ровная, покрытая лёгкой щетиной, выставлена во сне идеально для мягкого поглаживания, и у Серёжи болит плечо из-за того, как сильно он напрягается, чтобы не сделать этого. Трогать Арсения нельзя. Как бы близко он ни был, как бы притягательно ни выглядел в Серёжиной постели под его одеялом, на его подушках, среди его вещей, между ними по утрам вырастает непреодолимая преграда, в которую всегда упираются руки, дальше которой не пробраться. И вот теперь она зашевелилась, обозначая свое присутствие. Сначала из складок одеяла показывается аккуратный носик, заботливо выточенный руками пластического хирурга. Затем виднеются подкаченные ботоксом губы. Они теперь ещё больше прежнего из-за небольшой припухлости. Сказались бесчисленные ночные поцелуи. Далее тонкая шея, изящные, но крепкие ключицы в красных пятнах засосов, острые плечи, изрезанные светлыми линиями нетронутой загаром кожи, и белая полная грудь. Серёжа скользит по девушке взглядом, не находя ничего, что могло бы задержать на ней его внимания. Всё это уже видено, уже тронуто и облизано в душной жаркой темноте прошедшей ночи. Девушка просыпается и слабым движением изящной кисти, на которой поблёскивают неснятые колечки, стягивает угол одеяла с головы. Чуть мутным взглядом она смотрит на Серёжу и сразу понимает, что на завтрак ей оставаться не стоит. Мужчина, чьи руки ещё недавно ласкали её, чей взгляд обещал и дарил наслаждение вчера, теперь даже на неё не смотрел. Всё его внимание приковано к другому мужчине за её спиной. Она могла бы приписать его взгляд сонливости или усталости, но в первую же секунду увидела в нём печаль и тайное желание. И чем дольше это продолжалось, тем яснее это было видно. Ночью света в спальне практически не было, зато был алкоголь в крови и заряд энергии после клуба. Громкая музыка, казалось, ещё долбила в голове, пока она раздевалась и ложилась в постель к двум мужчинам сразу. Впрочем, для неё это не впервые, однако в этот раз кое-что было не так, как обычно. Прежде она всегда была в центре событий. Оба партнёра концентрировались на её теле, её стонах, изгибах и действиях, но в этот раз руки невысокого мужчины часто соскальзывали с её бёдер и попадали на бёдра его друга. Поцелуи Серёжи приходились туда, где её кожа соприкасалась с кожей Арсения, и он всё чаще промахивался губами, хотя и был единственным трезвым в кровати. За спиной зашуршало одеяло и примялся матрас. По тому, как Серёжа молниеносно спрятал взгляд, девушка поняла, что Арсений тоже проснулся. Её плечи тут же попали в плен длинных сильных рук мужчины, а в шею уткнулись губы в подобии утреннего поцелуя. — Вы давно не спите? Я не пропустил ничего интересного? — чуть хриплым со сна голосом спрашивает Арсений. Ей хотелось бы ответить, что он многое пропускает и во время бодрствования, но это же не её дело. — Поспал бы чуть подольше, может и пропустил бы, — притворно бурчит Серёжа и, наконец-то, смотрит на девушку, но не касается её. — Ну я всегда готов присоединиться. Как говорится, только киньте мяч. За репликой следует непонимающее молчание, которое разрывает Серёжа, поднявшись с кровати: — Кто так говорит, идиотина? — Ой, знаешь, ты сначала докажи, что не говорят. Девушка улыбается, следя за ходом утренней перепалки, в которой ей места нет. Серёжа не торопясь одевается, отбивая реплики Арсения, и уходит в душ, бесшумно и мягко ступая по паркету своей квартиры. И как бы хорошо ни было в тёплой кровати и нежных объятиях Арсения, девушка выбирается и ищет свои вещи. Она чувствует на себе взгляд Арсения и наслаждается им. — Вызовете мне такси? — спрашивает, чтобы обозначить свои намерения. — Даже не останешься на завтрак? Серёга готовит шикарный скрэмбл, — Арсений кутается в одеяло поглубже, невольно показывая, что не собирается вставать и пытаться кого-то удерживать. — Нет, — она наклоняется к мужчине и целует его в губы на прощание. — Пойду ещё скажу пока Серёже. Второй мужчина как раз выходит из ванной, и ей остаётся только подойти к нему лёгкой походкой и обнять, целуя в щёку. — Спасибо за ночь, — говорит так, чтобы услышали оба, и получает в ответ долгожданный мягкий взгляд карих глаз. — И тебе спасибо, Аня. Как только позади её спины закрывается входная дверь, ни чужой печали, ни тоски, ни запретного вожделения она уже не чувствует, и дышать становится легче. *** Серёжа редко влюбляется. Просто не позволяет себе этого. Он всегда понимал, что не обладает способностью созидать нечто прочное и важное для него самого и человека, который по какой-то причине решился остаться рядом. Поэтому любые восходы чувства он топтал в себе, стараясь не ощущать сожаления. Люди из его постели в его жизни не то что не задерживались, а даже не попадали в эту самую настоящую жизнь. Арсений единственный непостижимым образом умудрился пробраться в обе эти плоскости. И принести с собой одновременно муку и наслаждение. Сейчас мужчина в душе, смывает с себя следы ничего для него не значащей связи, пока Серёжа готовит неизменный утренний скрэмбл. И кажется, что можно зайти в ванную и хотя бы просто понаблюдать за красивым и спокойным Арсением. За тем, как он запрокидывает голову, когда смывает шампунь с волос. За тем, как прежде чем открыть глаза, он собирает с ресниц излишки воды, чтобы они не попали на чувствительную слизистую. За тем, как вода струится по его спине и ягодицам, по его плечам и груди. Но Серёжа только продолжает нарезать крупными кусками копчёное мясо и кидать его в сковородку. Арсений не поймёт, если Серёжа покажет хоть малую долю своих чувств к нему. Для Попова всё, что между ними — это просто очень крепкая и глубокая дружба. Тоже любовь своего рода. Арсений без проблем допускает секс с Серёжей, но только если в кровати присутствует ещё и женщина. Матвиенко сам когда-то предложил их первый тройничок, просто из желания хоть как-то оказаться с Арсом в одной постели. Они тогда уже долго жили в Серёжиной московской квартире, и Серёже хотелось скулить каждый раз, когда он видел Арсения в растянутой домашней майке, с пушистыми неуложенными волосами, в шортах и босиком. Руки сами тянулись к его плечам, запястьям, бокам, бёдрам, а возможности прикоснуться не было. Низ живота постоянно ныл от внезапных волн возбуждения. Дом постепенно превращался в камеру пыток. Ничего удивительного, что Матвиенко начал порой на Арсения срываться, что тот, конечно, замечал. Может, именно поэтому и согласился на секс втроём. Серёжа до сих пор, на самом деле, не понимает, почему на его рваное: «Давай девочка поедет с нами, и мы все втроём… потрахаемся?» — Арсений ответил согласием. Та ночь была первой из многих и запомнилась больше остальных. Тогда Серёжа наконец-то смог увидеть Арсения обнажённым и возбуждённым, смог его коснуться и понять, как по-разному он реагирует на прикосновения женщины и мужчины. Тогда же уяснил, что трогать можно, но в рамках обычных прикосновений. Намерено доставлять удовольствие партнёру нельзя. Всё внимание должно быть на женщине. Сжимать, гладить, мять, целовать, лизать, кусать можно только партнёршу. Арсений дал понять это одним только взглядом. Вот так Серёжа и попал в эту ловушку, которую сам же и поставил. Желание полностью овладеть Арсением никуда не исчезло, а только сильнее его терзало от тройничка к тройничку. Казалось, что границы стирались, но на самом деле они просто становились прозрачными, как толстое стекло. Попробуй сквозь них пройти, и разобьёшь себе нос в кровь. Матвиенко наслаждался каждым их сексом, но и мучался из-за него тоже. Терпеть и ограничивать себя становилось невыносимо. Мизинец вдруг обожгло боком раскалённой сковородки, и Серёжа шипит, прислоняя пострадавшую кожу к губам. Резкая боль вырвала его из размышлений. Тут же хлопнула дверь в ванную. — Серёж, ты ничего не спалил? — спрашивает Арсений, на ходу смахивая последние капельки воды с задней стороны шеи. В кухне и вправду плавает сероватая дымка, а яичница с мясом пахнут не то чтобы аппетитно. Матвиенко не успел выразить досаду, когда друг коснулся его плеча и заставил повернуться к себе лицом. — Что у тебя? Обжёгся? — обеспокоенный взгляд Арсения устремился на палец Серёжи. — Пошли обработаем. — Да не надо. Там несильно, — бурчит Серёжа, сам себя с утра пораньше расстроивший анализом своих отношений с Арсением. — Да там скоро пузыри пойдут! Пошли. Арсений всё же утягивает его в спальню, сажает на кровать, а сам открывает шкаф и тянется к верхней полке за аптечкой. Сколько он не ругал Серёжу за то, что тот хранит аптечку в самом труднодоступном месте квартиры, тот продолжает запихивать её именно туда. Попов достаёт новую упаковку бинта, которую сам когда-то и покупал, раскатывает его и аккуратными движениями принимается обматывать мизинец Серёжи. — Вот любишь ты хернёй страдать, — заявляет «раненый», скрывая улыбку под усами. — Я поэтому у тебя и живу. Если не я, то кто возьмёт в надёжные руки всё то, что ты называешь хернёй? — Арсений завязывает тугой узелок и поднимает свои невозможные озорные глаза на Серёжу. И, видит бог или кто там, Матвиенко готов его прямо сейчас позвать в мужья. И Арсений что-то замечает в ответном взгляде Серёжи. Что-то, что заставляет его смутиться и, хлопнув себя по голым коленям, уйти на кухню открывать окно для проветривания. А Матвиенко только вздыхает, провожая его красивую ровную спину взглядом «доброй печали», и смотрит на свой перемотанный палец. Ведь заботиться он о нём, любит проводить вместе вечера, вместе готовить и есть, куда-то выходить вдвоём. Он даже закрывает глаза на случайные касания и смазанные поцелуи во время секса, так почему же тогда продолжает держаться за воздвигнутые в первую ночь границы? Их отношения вне постели уже давно перестали быть похожими на дружбу. Даже сегодня они едут на день рождения журнала «Пятница». Приглашён Арсений, а Серёжа его плюс один. И Матвиенко уже знает, как всё будет. Они с трудом и спорами оденутся в похожие аутфиты, как это называет Арсений, поедут на Серёжином кайене, и как только попадут внутрь, Арсений выберет место для них, оставит там Матвиенко, а сам побежит заводить новые связи. К концу вечера уставший придёт к Серёже и попросит отвезти их домой, где до следующего утра будет молчать из-за переизбытка общения. — Так, синий пиджак или чёрный? — возвращается в спальню Арс с двумя пиджаками в руках. — Синий, — вздыхает Серёжа, понимая, что началось. — Может, всё-таки чёрный? *** Журнал на празднование своего дня рождения не поскупился. Настоящий замок наполнен людьми из мира высокой моды и высокого пиара. Массивные перила внутренней лестницы украшены хвойными ветками, хрустальные люстры зажжены, а на мраморном полу можно разглядеть собственное отражение. Серёжа успевает заметить момент, когда у Арса загораются глаза при виде всей этой роскоши и журнальной элиты. В следующие несколько часов Серёжа и не надеется его увидеть. Девушка с ресепшна проводит их к столику у сцены, и за него садится только Матвиенко, снисходительно отмахиваясь от Арсения, который обещает вернуться к нему через пару минут. В итоге, конечно же, и поздравительную речь главного редактора журнала, и выступления приглашённых звёзд, среди которых даже Киркоров, Серёжа смотрит в гордом одиночестве. Это привычно для него. Он в состоянии самостоятельно получить удовольствие от бесплатной изысканной еды, напитков и шоу. В конце концов он и найти себе кого-то может для беседы, если вдруг заскучает. Но не в этот раз. Сегодня никаких новых знакомств не хочется. Ни женщины, ни мужчины ему сейчас не интересны. Серёжа смотрит на часы. Короткая стрелка на циферблате указывает на 11, а значит Арсений уже должен объявиться. Матвиенко, конечно, видел своего длинного друга то тут, то там в окрестностях сцены и в компании разных людей, но сейчас его тёмный затылок нигде не наблюдается. Люди постепенно начинают расходиться, а беспокойство Серёжи расти. Он покидает насиженное место и отправляется на поиски Попова. Ему уже давно хочется домой, но без «своего голубоглазого мужика» он уехать не может. Арсений в итоге находится на веранде и сильно навеселе в компании двух таких же весёлых девушек, в одной из которых Серёжа узнаёт их ночную гостью. Они обе жмутся к нему с двух сторон, а незнакомка даже наглаживает его по бедру. Серёжа колеблется секунду, прежде чем подойти. — Арс, я смотрю, ты времени зря не терял? — он улыбается через силу и представляется новой девушке. — Так ты тот самый Серёжа, — смеётся одна из барышень и стреляет в него взглядом. — Арсений и Аня много о тебе рассказывали. Матвиенко слегка теряется, когда чувствует её руку, скользящую по бедру. Он кидает взгляд на довольное лицо друга и едва борется с желанием закатить глаза. — Арс, можно тебя? — он не дожидается ответа, а просто вытягивает Арсения из объятий красоток и тянет от них подальше. Аня понимающе провожает их взглядом. — Ты чего? — Арсений недоумевает. — Того, что мы не повезём их домой, — выдаёт Серёжа. Он сыт по горло чужими людьми в своей постели, и хочет видеть там только Арсения. — Почему? — Попов как олень моргает своими длиннющими ресницами. Он слегка покачивается на ногах от всего выпитого как тот же оленёнок. — Тебе сегодняшней ночи не хватило? — Ну, у нас же никогда не было двух сразу, — у Арсения тон становится как у капризного ребёнка. — Аня была хороша. Её подруга, я уверен, тоже будет классной. — Хочешь, вези их сам куда угодно, только не ко мне! — не выдерживает Матвиенко. Он не может больше бороться с собственными желаниями. Делать вид, что занят девушками в постели, когда в полуметрах от него возбуждённым лежит тот, кого он хочет на самом деле. Пусть уж Арсений трахается с другими, но не на его глазах. — Ну, я один с ними не справлюсь. — Ты себя недооцениваешь, — язвит Серёжа, а потом устало берёт Арсения за локоть. — Поехали домой. Хватит уже. Попов поджимает губы и опускает глаза, а потом разворачивается и идёт обратно к девушкам. Серёжа тяжело вздыхает. Обычно Арсений его слушается, но сегодня, видимо, не тот день. Серёжа расстроенным выходит из особняка, садится в кайен и уже практически трогается, когда резко открывается дверь пассажирского сидения, и в салон пробирается запах алкоголя, а следом и Арсений. — Хотел без меня уехать? — выдаёт Попов возмущённо. — Я думал, ты остаёшься. — Ты же хотел домой, — Арсений выглядит искренне непонимающим, но уловив нотки Серёжиной растерянности, решает уточнить. — Мне же надо было объяснить девочкам, почему они не могут поехать с нами. Ты таким козлом пришёл, что мне пришлось вторую девушку успокаивать. У меня получилось только потому, что Аня что-то ей шепнула. Если бы не она, нарвался бы на истерику из-за тебя! Матвиенко хотел бы что-то ответить на обвинения, но в голове было так спокойно от того, что Арсений всё же выбрал его. Так что он молча тронул авто. — Так и будешь молчать? — прилетел неожиданный вопрос через пару минут пути. — Я что-то должен сказать? — Ну хотя бы объясни, почему ты не захотел провести ночь с охуеть какими горячими девушками? Ты же постоянно кичишься своими секс-подвигами, а тут на две ночи подряд даже не хватило! Серёжа кривит лицо, словно ему в рот запихали дольку лимона. Он может придумать любую причину и даже надеяться на то, что Арсений его не раскусит, но он так устал держать в себе эти чувства. Однако раскрывать их как будто бы нет смысла. Матвиенко не отвечает Арсению, так что поездка до квартиры проходит в напряжённом молчании и обиженном пыхтении Попова. А дома всё начинается по новой. Сначала Арсений со злостью сдёргивает с себя куртку и швыряет её на диван, а потом драматично на этот диван падает сам. Серёжа благоразумно этого не замечает и сохраняет видимость спокойствия. На самом деле внутри бултыхается неповоротливое отторжение определённо близящейся ссоры. В квартире холодно из-за забытого открытого окна. Арсения прорывает, когда Серёжа уже натягивает на себя домашнюю футболку. — Я просто не могу тебя понять! Иногда притаскиваешь не пойми кого, а сегодня такой шанс упустил! Тебя что, напрягло, что их две было? В Серёже уже назревает раздражение. Он же может просто не захотеть кого-то, и это нежелание Арсений должен уважать. — Я не считаю их упущенным шансом. Предлагал же тебе с ними самому ехать. Ты бабки на отель зажал что ли, а теперь на меня злишься, что потрахаться не вышло? Арсений возмущённо вздыхает, разве что руку к груди не прикладывает в стиле дешёвой драмы. — Да я ради тебя старался вообще! Чтобы нам не надо было одну девушку делить! И чтобы ты потом не ходил дёрганный весь! Матвиенко хмурится, силясь понять, что имеет ввиду Арс. — Я дёргаюсь не из-за того, что мы делим одну женщину на двоих, — выдаёт он, понимая к какому закономерному вопросу это заявление может привести Арсения, но тот словно и не слышит его. — Постоянно смотришь на меня волком после секса! Раз ревнуешь всех баб ко мне, мог бы сказать, и всё! — Если бы я ревновал, то мы бы всем этим вообще не занимались. Арс, — он давит голосом его имя и садится рядом на диван, — по твоей логике было бы проще, если бы ты просто выбрал себе девушку и поехал с ней один на один. Почему так не сделал, а заставил меня выслушивать эти претензии? Арсений молчит, шумно дыша и напрягая плечи. Он на Серёжу не смотрит, не поднимает глаз от пола. — Так важно, чтобы я был с тобой в постели? — Матвиенко произносит своё смелое предположение ровно, но внутри всё замирает в ожидании ответа. Арсений неуютно перебирает плечами и ёжится ещё больше, напоминая замёрзшую птицу. Ласточку. — Да, важно, — наконец-то бурчит он. А у Серёжи в груди разливается теплота. — Я настолько хорош в сексе? — улыбается. Арсений наконец-то смотрит на него несмело и улыбается в ответ, кивая. — Ты когда последний раз с кем-то спал без меня? — спрашивает Серёжа, пытаясь прощупать почву. — Уже и не помню. После этого признания Серёжа решается коснуться его. Он плавно опускает ладонь ему на плечо и сжимает, после проводя ей до локтя и оставляя там. Арсений не пытается сбросить его руку или как-то иначе уйти от прикосновения, только смотрит на Серёжу во все глаза и чуть подаётся вперёд. Матвиенко невольно копирует это движение, но решает его развить и обвивает рукой плечи мужчины в полуобъятии. — Я всегда думал, что для тебя в постели женщина важнее меня. Арсений качает головой в отрицательном жесте, и его чёлка слегка подскакивает от этого движения. — Тогда почему не позволяешь трогать себя? — Серёжа в противовес своих же слов сильнее притягивает Арсения к себе и кладёт вторую руку на его бедро. — В первый раз чуть не кончил, когда ты дотронулся до моих сосков, — признаётся Попов, краснея. А Серёже хочется смеяться в полный голос от переполняющих его эмоций. Он чуть не кончил, зараза такая! — А я подумал, что тебе противно, когда тебя другой мужик трогает, — у Матвиенко всё же вырывается смешок. Он сильнее сминает бедро Попова, убеждаясь, что по рукам его бить никто не собирается. — М-м, — Арсений поджимает губы. — Если сейчас продолжишь меня мацать, я и пяти минут не продержусь. Серёжа опускает взгляд на пах Арсения и удивлённо выдыхает. Ширинка Попова уже вздыбилась под натиском его возбуждения. — Ого, настолько тебе нравится, когда я тебя касаюсь? Рука сама тянется к промежности Арсения, но Серёжа успевает притормозить, неуверенный, что может перейти эту черту. Но то, как Арс поднимает бёдра навстречу его ладони, сразу же выбивает все сомнения из головы. Он накрывает пах Арсения и слышит дрожащий выдох мужчины. Поднимает взгляд и встречается со слегка поплывшим ответным. Арсений, не отдавая отчёта своим действиям, чуть наклоняется вперёд, и Серёжа встречает его движение, сливая губы во внезапном, но желанном до дрожи поцелуе. Это их первый, и несмотря на то, что ладонь Матвиенко сжимает член Арса через штаны, поцелуй наполнен не только похотью, но и облегчением, нежностью и чем-то ещё более глубоким. Влажные губы на секунду рассоединяются, чтобы мужчины могли наполнить лёгкие воздухом, прежде чем снова пропасть в соединении языков и губ. Этот поцелуй ассоциируется у Серёжи с долгожданной водой после недель в самой жаркой пустыне. Оторваться от Арсения сложно, но он делает это, чтобы перейти к изучению всего тела. Да, он видел его обнажённым уже десятки раз, но ни разу ему не было позволено трогать и ласкать. Предыдущие украденные касания ничто по сравнению с теперешней свободой действий. Матвиенко целует длинную шею и параллельно стягивает пиджак с плеч любовника. Рубашка тоже ужасно мешается, а у Серёжи не хватает концентрации, чтобы расстегнуть каждую пуговицу, поэтому этим занимается Арсений. Наполовину расстёгнутую вещь они общими усилиями снимают с него через голову. Как Матвиенко избавляется от своей футболки оба не замечают. Отсутствие вещи обнаруживается, когда Серёжа страстно притягивает к себе Арсения, спаивая их торсы. Попов от такого тесного контакта кожи к коже плавится, прикрывая глаза в истоме. Снова усы слегка царапают его лицо, снова языки словно пляшут друг с другом в поцелуе. Арсений растворяется в этой близости. Даже воздух они делят на двоих, шумно дыша в миллиметрах от губ любовника. Но как бы ни было хорошо, Попов не выдерживает первым. Он тянется к своей ширинке и быстро расстёгивает штаны, тянет их вниз, с чем Серёжа ему охотно помогает. Трусы также на бёдрах долго не задерживаются. А у Серёжи аж в глазах всё рябит. Так негаданно свалилось на него это ответное желание, что взять себя в руки времени не было. Он чувствует себя одержимым этим телом, трогает его и трогает, не в силах оторвать руки от кожи. Он так долго этого ждал, что уже почти перестал надеяться. — Ах, Серёжа, — стонет Арсений при первом же касании к своему члену. Слышать своё имя, протянутое таким сладким тоном, ожидаемо приятно и радостно. Возбуждение бьёт через край, и Матвиенко отрывает одну руку от торса любовника, чтобы неуклюже стянуть собственные штаны равно настолько, сколько нужно для освобождения члена от плена одёжки. В следующую секунду он соединяет их органы, обхватывая оба одной рукой. И этот момент первого прикосновения возбуждения к возбуждению для обоих практически становится финалом. Арсений невольно подкидывает бёдра, создавая трение, и Серёже приходится лечь на него целиком, чтобы чуть утихомирить. Кончать так скоро он не хочет. Через полминуты тяжёлого дыхания в кожу Арса Матвиенко начинает двигать бёдрами, проезжаясь своим членом по арсеньевскому. Мягкие покачивания ощущаются не остро, но достаточно, чтобы принести удовольствие. Серёжа не может прекратить параллельно целовать грудь Арсения и его ключицы. Он беспорядочно оставляет засосы на белой коже, двигая бёдрами всё настойчивее и быстрее. Чувствует, как руки Арса скользят по его спине и спускаются к ягодицам, подталкивая. А когда понимает, что ноги Арсения доверчиво разведены, оказывается внезапно настигнутым оргазмом. Серёжа содрогается, отрывисто выдыхая, выплёскивая на живот любовника копившееся месяцами напряжение. Арсения накрывает практически сразу после него, как только первые белесые капли падают на его напряжённый пресс. — Стой, — Арсений не даёт Серёже отстранится. — Готовься ко второму раунду. Арсений выдыхает это Матвиенко прямо в ухо, и начавшее было сходить возбуждение снова начинает сворачиваться внизу живота. А Арсений трётся носом о висок друга, улыбаясь и по лисьи ластясь. — Так долго терпел, что теперь не готов отпустить тебя, пока не получу всё, что хочу, — добавляет Арс и напоказ шире раздвигает бёдра, без слов говоря, чего именно хочет. А Матвиенко хоть и ведёт от такого разврата, он не может не думать о том, что будет завтра. От Арсения всё ещё пахнет алкоголем. — Ты не пожалеешь потом? — спрашивает, приподнявшись над ним, заглядывая проницательно в глаза. — Ну ты меня растяни хорошо, тогда не пожалею, — легкомысленно выдаёт Арсений, закусывая губу. — Арс. Строгий взгляд Серёжи всегда мог прогнать арсеньевских бесят, когда они были ни к месту. — Серёжа, я сходил с ума каждый раз, когда мы оказывались в одной постели, — Арсений честно смотрит в глаза. — Видел, какой ты внимательный к девушкам. Мечтал оказаться на их месте. Знал бы ты, сколько раз я, видя как ты входишь в них, представлял на их месте себя, сколько раз я мастурбировал, фантазируя о твоём члене в себе. Я не пожалею. Я по-настоящему хочу тебя. При том больше всех тех, кто когда-либо был между нами. Серёжа усмехается. — Вот умеешь ты развести театральщину! Арсений хихикает, возвращая хитринку на своё лицо. — Но я правду же говорю! — Да, только больно высокопарные фразы подбираешь. — По-твоему слова «мастурбация» и «член» — это высокопарно? Серёжа только мотает головой из стороны в сторону и счастливый утыкается Арсению лбом посередине груди. Просовывает руки под его спину и с чувством сжимает посильнее, чтобы почувствовал, чтобы понял, как сильно он его… — Ну, — через минуту торопит его Арсений, просовывая руку к члену Серёжи. — Ты готов? Член мужчины отзывается настойчивой твёрдостью, и Арс закусывает губу, пока водит по нему рукой, предвкушая его внутри себя. Впрочем, долго мечтать ему не дают. Серёжа садится на пятки между ног мужчины и уверенно берёт их под коленки, приподнимая. — Кинь смазку. Арсений знающе тянется к комоду и кидает в Серёжу выуженный оттуда бутылёк с голубоватым гелем. Он не успевает принять прежнее положение, прежде чем чувствует влажное прикосновение ко входу. Серёжа проводит смазанными пальцами несколько раз по колечку мышц, обозначая намерения, а после плавно продавливает податливые мышцы. Арсений не зажимается, а только глубоко дышит, стараясь оставаться расслабленным. У него давно никого не было в этом плане. И Серёжа это сразу же отмечает. — Ты всегда такой тугой, или твой цветочек давно никто не драл? — Ещё более ужасный способ это спросить ты не придумал? — смеётся Арсений и тут же стонет, когда палец Серёжи случайно задевает простату. Матвиенко тоже улыбается и уже намеренно повторяет движение внутри мужчины. После очередного сладкого стона друга Серёжа добавляет второй палец и принимается размеренно ими двигать, параллельно целуя внутреннюю сторону бедра Арсения. Засосы на светлой коже проявляются мгновенно, и Матвиенко не устаёт наслаждаться видом этих отметин. — Хочу твой член, я готов, — через непродолжительное время и многочленные стоны выдыхает Арсений, кусая свои губы. Серёжа без раздумий плавно входит в него до упора. Стенки плотно сжимают его член, и мужчина совсем не уверен, что сможет продержаться дольше первого раза. Он же в Арсении, чёрт бы его побрал! Его член наконец-то там, где хотел оказаться долгие-долгие месяцы. И Попов выглядит идеально, натянутым на него. Если бы Серёжа был фотографом, он бы делал профессиональные фотосессии каждый раз после секса с Арсением. Фотографировал бы его растрёпанным, влажным, раскинувшимся на постели. Крупным планом снимал бы красные метки и укусы на его коже, его влажные от удовольствия глаза и искусанные припухшие губы. Когда-нибудь он уговорит Арса на такую фотосессию. Арсений хнычет, когда чувствует заполненность и лёгкое жжение в мышцах от натяжения. Ему хорошо и ещё лучше от того, что с ним сейчас именно Серёжа. Редко с кем он может расслабиться настолько, чтобы позволить себе быть снизу во всех смыслах. Обычно если уж он выполняет пассивную роль в сексе, предпочитает скакать верхом, полностью управляя процессом, но в этот раз даже мысли нет перенять контроль. Попов только гладит спину Серёжи и жмётся к нему ближе, приподнимается, снова соединяя их губы. В середине поцелуя Матвиенко не выдерживает и начинает толкаться в горячее нутро любовника. Он медленно скользит членом внутрь и наружу, снова внутрь и наружу. Арсений покусывает его губы и трётся носом о шершавую щёку, напоминая довольного кота. И Серёжа тоже едва борется с желанием зацеловать всё его лицо. Мягкие движения тазом не мешают им нежиться друг с другом, но такого неспешного темпа становится слишком мало. Тела с каждым мгновением требуют большего и горят всё сильнее, так что Серёжа приподнимается и ускоряет темп, уперевшись руками по обе стороны от Арсения. По раскрывшимся буквой «О» губам Арса Матвиенко понимает, что делает всё так, как нравится обоим. — Ар-р-рс, — рычит мужчина, когда Арсений неожиданно сладко сжимает его внутри и начинает активно подмахивать бёдрами. В ответ Серёжа получает только взгляд, полный возбуждения, и закушенную губу. Дыхание Арсения, как и Серёжи, становится всё громче и всё чаще смешивается со стонами. Каждое прикосновение дарит сексуальное удовольствие, каждый звук и все запахи подталкивают к пику. Серёжа ускоряется, чувствуя неотвратимую волну оргазма. — Да, я тоже скоро, — едва выговаривает Арсений, сдвигая брови и откидывая голову. Он берёт в ладонь свой член и двигает по нему в такт с быстрыми короткими толчками топа. Арсений кончает сразу после Серёжи, почувствовав горячую жидкость внутри себя. По всему телу от низа живота растекается яркое удовольствие, лишая остатков сил. Они наконец-то сделали это. После оргазма Матвиенко ложится рядом с Арсением и придавливает его одной рукой поперёк груди. Они молчат какое-то время, смакуя ощущения, качаясь на послеоргазменных волнах. — Дай я схожу в душ быстренько, — целует Серёжу в макушку Арсений. Серёжа только угукает в ответ, убирая руку. И как только Арсений скрывается в ванной, голову Матвиенко заполняют мысли. "Какие теперь между нами отношения?" — эта звучит громче всех. Был ли этот секс настолько важным для Попова, насколько он был важным для Серёжи? Чтобы освободиться от беспокойства, Матвиенко расправляет простынь, встряхивает одеяло и заправляет кровать. Он занимается тем, что взбивает подушки, когда в комнату входит Арсений. Мужчина одет в домашние Серёжины вещи, и это довольно обычная картина. Серёжа кладёт подушки и тянет растерянного из-за серьёзного взгляда друга Арсения к кровати, усаживает. — Ну, нужно поговорить, — отвечает на вопросительный взгляд друга. Арсений кивает, хотя и не совсем понимает зачем о чём-то говорить, если всё уже сделано. — Мы всё ещё друзья? — спрашивает Матвиенко и сразу же кривится от неправильной формулировки. Арсений смотрит на него как на дурака. — Конечно. — Я имел ввиду… — Мы с тобой друзья, и это ничего не в силах изменить, — перебивает его Попов, крепко сжимая ладонь. А Серёжа сникает. Он то надеялся, что они сдвинутся с этой отметки. Но раз так хочет Арсений… — Чего ты расстроился? — Арсений заглядывает ему в глаза. Серёжа только коротко мотает головой. Как ему теперь объяснить, что недостаточно дружбы, что хочется с Арсением быть любимым. Попов целует его, чтобы успокоить, всё ещё не понимая, что сказал не так. — Даже если друзья с привилегиями, то целоваться просто так не надо, — бурчит в ответ Серёжа и тут же получает по голове. — Ай! — Какие друзья с привилегиями?! — повышает голос Арсений. — Мы с тобой живём вместе уже хрен знает сколько, у нас совместный быт, общие проблемы и общие радости! Да наши отношения уже тысячу лет как не просто дружеские! Единственным, что не давало мне тебя называть своим мужиком — это отсутствие нормального секса без третьих лиц и верности! Серёжа поражённо и немо смотрит на него, не отнимая руки от затылка, по которому ему прилетело. — Ещё раз назовёшь меня другом с привилегиями, я тебе по-настоящему втащу, понял? Теперь не надейся трахаться с кем-то без меня! Ты — мой мужик. Всё ясно? Арсений возмущённо пыхтит, а Серёжа просто начинает счастливо смеяться. Все его страхи развеялись одним подзатыльником и разъярённой тирадой. Он смеётся так искренне и так погружается в это чувство безусловной радости, что приходится опереться на Арсения, который сразу же его обнимает и тоже улыбается. — Дурачина, — нежно журит его Арсений. — Ты тоже мой мужик теперь, Арс, — с влажными от смеха глазами заявляет Серёжа через полминуты. — Какой кошмар! — делано ужасается Попов, хватаясь за голову, и совсем не это имеет ввиду. — Да ну тебя, блин. Арсений примирительно притягивает Серёжу к своей груди, а Матвиенко думает только о том, под что переобустроить теперь бывшую комнату Арсения.