Пустая

      Солнечные лучи мягко пробиваются сквозь кроны могучих деревьев. Легкий ветерок слегка колышет траву, и где-то вдалеке слышится журчание ручья. Маленький мальчик с копной пшеничных волос бегает от одного цветка к другому, пытаясь поймать бабочку и как следует ее рассмотреть. Прекрасное создание приземляется плавным движением на лепестки ромашки, отчего ее крылья кажутся куда более яркими. Притаившийся в траве мальчишка, вытаращив глаза от удивления, рассматривает заковыристые узоры на крыльях. Его губы вытягиваются в немом «о», но следом он быстро поднимает голову, заметив огромную тень над деревьями. Бабочка улетает, теряясь в свисте ветра и невообразимо больших тенях под зелеными кронами деревьев.       Мальчик выбегает на просторную поляну, чтобы увидеть эти самые деревья, и так увлекается, что не замечает, как врезается в нечто большое, теплое и рычащее. — Мамочка... — совсем тихо говорит мальчишка, задирая голову все выше и выше.       Дракон, сидящий перед ним, тяжело дышит, на выдохах выпуская пар, со свистом рассекает воздух своим хвостом и медленно приближает свою голову на длинной чешуйчатой шее прямо к нему.       Все тело каменеет — видеть перед собой горящие желтые глаза и чувствовать обжигающее дыхание страшно до рези в зубах. — Я тебя не обижу, — еле слышно говорит ребенок и слегка выдыхает, когда голова дракона отдаляется от него. Он продолжает наблюдать за движениями рептилии и вскоре замечает, что из крыла торчит несколько стрел. Их оперение сочетает в себе цвета красного и золотого — герб Мористеллы. — Они опять вышли на охоту? — опустив голову, мальчишка слышит крики людей и лай гончих псов. — Тебе срочно нужно прятаться... — его сердце бешено колотится, и мозг лихорадочно обдумывает варианты, где можно спрятать от ненужных глаз столь большое существо. — О! Знаю! Пойдем, пойдем, — мальчик машет рукой и указывает в обратную сторону — туда, откуда прилетела рептилия. Та шумно выдыхает облачко дыма и, предупредительно рыкнув, плетется за мальчишкой.       Западный край леса, вечно громкий от обилия птиц и мелких зверушек, становится непривычно тихим. Пробираясь глубже сквозь стволы дуба, вяза и бука, они выходят к небольшой поляне, покрытой мхом, заглушающим любые шаги. Чуть дальше виднеется ива со множеством веток, свисающих вниз к краю озера. — Мы почти дошли. Нужно ускориться, чтобы нас никто не заметил, — шепчет мальчишка. Дойдя до ивы и откинув ветки в сторону, он облегченно выдыхает. За ветками показывается каменная стена. — Я твой принц, твоя опора. Открой мне дверь, земля моя, — говорит он, и на камне появляются глаза. Моргнув два раза, они заставляют стены разъехаться, открывая проход со ступенями, ведущими вниз. — Пойдем. Здесь ты будешь в безопасности, — махнув рукой, мальчик спускается по базальтовой лестнице. Дракон идет за ним.       Они входят в небольшую углубленную пещеру, где поначалу царит непроглядная темень, и лишь где-то вдалеке слышно, как со сталактитов капает вода в небольшое озерцо, расположенное ниже по туннелю.       Как только рука мальчика дотрагивается до нужного камня в стене, в воздухе вспыхивают маленькие шары звездного света, освещая небольшие участки пещеры. Сделав еще один шаг, дракон резко приземляется на брюхо, и, испустив тихое поскуливание, выдыхает облачко пара.       Обойдя рептилию по кругу и встав у раненого крыла, мальчик аккуратно обхватывает древко одной стрелы и быстро дергает его на себя. От резкой боли глаза дракона широко открываются, и из его пасти уже норовит вылететь обжигающее пламя. — Стой! — громко восклицает ребенок, размахивая руками. — Потерпи, пожалуйста. Сейчас тебе станет легче... — посыпав рану доброй горстью порошка из висящего на поясе мешочка, ребенок прикладывает к ней руку в ожидании, когда лекарство впитается.       Утробное рычание дракона теряется где-то в горле, так и не выйдя мощным ревом. Тяжко выдохнув клубами дыма, краснорогая рептилия прикрывает глаза и опускает морду.       Спустившись на несколько ступеней вниз и чуть левее, мальчик выходит в некое подобие чулана со всем необходимым для жизни здесь. Взяв котелок, он зажимает в зубах вяленое мясо и идет наполнять емкость водой из подземного озера.       Закончив с приготовлениями, юноша плетется обратно к дракону. Вернувшись, он ставит перед его мордой еду. — Поешь и попей. Тебе нужны силы. Яда, конечно, немного попало, но противоядие будет куда медленнее работать, — мальчишка осторожно прикасается к теплым, но не обжигающим и едва мерцающим в огнях звездного света чешуйкам. Не встретив никаких возражений, он садится рядышком, наблюдая, как рептилия обнюхивает принесенную им еду и после приступает к трапезе.       Утолив жажду и голод, дракон снова выпускает облако теплого пара и, заглянув в глаза мальчику, словно ласковая кошка, утыкается в плечо своим большим носом, тихо урча. — Всегда пожалуйста.

***

      Зима никогда не была благосклонна к нам в Пустошах. Снег валил хлопьями, ветер угрожающе завывал, заставляя ветки дряхлых деревьев шевелиться, что создавало иллюзию живого леса. На снежном покрывале появлялись человеческие следы, а после их тут же заметал большой драконий хвост.       Пробираться сквозь кусты облепихи магу, который растратил все силы, чтобы оторваться от погони, кажется сущим наказанием Матери за все проступки — в этой жизни, в прошлой, и еще на годы вперед. Крупные колючки царапают открытые участники кожи, которые сразу начинает щипать из-за сильного мороза, а капли крови, выступающие из ран, могут привлечь еще большие неприятностей.       Где-то южнее послышались хриплые завывания виверн — диких тварей, не умеющих разумно мыслить, зато слепо повинующихся своему извечному чувству голода. Кусты облепихи уже остались позади, когда мы с Эклипс — моей драконихой — заметили ряд камней, лежащих в хаотичном для людских глаз порядке — однако для дивных существ это был сигнал. — Я твоя кровь, я твоя плоть, прими меня в обитель свою, — выгравированные на камнях руны засветились всевозможными цветами, а между ними открылся проход в подземный туннель, выводящий на Кракхол.       Кракхол — маленькая деревня, построенная на руинах некогда процветавшего королевства и держащаяся лишь на заклинаниях-обманках. Благодаря магии тут очень редко бывает зима, которая большую часть времени царит в Пустошах.       Хоть сейчас и было раннее утро, звуки молотков, визг пил, мычание коров и блеяние овец было слышно за милю. Тропа, пролегающая через деревянные и каменные домики с амбарами, вывела нас к шумной таверне с несколькими комнатами. Ох уж этот чудный запах огров... Его я почувствовала, стоило только зайти внутрь. Эклипс осталась снаружи, дожидаясь моего возвращения.       За стойкой стоял широкоплечий мужчина с темными волосами, которые как всегда были собраны в низкий пучок. — Эрика! — воскликнул он, подняв руку с тряпкой, которой натирал посуду. Множество браслетов на его запястье перекликнулись мелодичным звяканьем. — Опять загоняли тебя поручениями. — Аз, есть выпить что-нибудь? — подойдя к стойке, я сразу уселась на стул и почувствовала, как скрученные от спазма мышцы наконец расслабляются. Бармен с волнением посмотрел на меня и грустно помотал головой, выдвигая вперед стеклянную бутылочку с голубой жидкостью. — Пей. Это восстановит твой магический баланс, — кивнув в знак благодарности, я залпом осушила флакон. — Как в деревне дела? — резко наступившая тишина в таверне после моего вопроса показалась слишком уж режущей. Меня не было в Кракхоле лишь три месяца, пока я выполняла поручения Хэлиона — нашего главного ассасина. — Защитный механизм слабеет. На прошлой неделе в объятия Матери ушла ведьма звездного света. Из-за этого в сплетении заклинания начали появляться трещины, — отложив тряпку, Азарэль налил стакан только что подошедшему гостью.       Кракхол — лишь отголосок былого величия Лотвелианского королевства. Из-за охоты и ненависти людей к мифическим существам было решено создать на проклятых землях вдали от чужих глаз убежище для всех, кто имел хоть какую-то магическую силу.       Благодаря жрецам — одним из которых являлся Азарэль — и благословению Матери здесь был создан купол из хитро сплетенных между собой крупиц магии. Жители Кракхола могли спокойно спать и жить здесь, не боясь, что охотники Мористеллы явятся сюда, но взамен должны были поддерживать защитный барьер своей магией. — Надеюсь, она оставила наследницу? — Да. Во дворце Вемориса, — грубый голос, внезапно прозвучавший позади, ничуть меня не напугал.       Хэлион, появившийся за моей спиной, был дроу. Вернее, полукровкой. У него были темная кожа, светлые волосы, заостренные кончики ушей. Главное отличие в его внешности от других темных эльфов состояло в голубых глазах. — Ведьма? В стране, которая заключила мир с Мористеллой? — подняв бровь, я поочередно посмотрела на Азарэля и Хэлиона. — Это твое новое задание, дитя, — склонив голову набок, произнес Азарэль. Кажется, в его глазах промелькнуло беспокойство. — Мне уже двадцать один! — нахмурившись, я встала со стула и пошла к выходу из таверны. — А я до сих пор помню тебя четырехлетнюю! — крикнул вдогонку жрец.

***

      Я ехала верхом на Эклипс среди цветущих деревьев. Жители леса уже давным-давно привыкли к большой рептилии, и поэтому, по мере того, как мы уходили в глубь дубовой рощи, звуки жизни не затихали.       Огромный рой мыслей не давал мне расслабиться. Ведьма, находящаяся на службе у короля Грасэна, который заключил мир с Мористеллой... До чего же странно и абсурдно. Найти ее можно, но... Главная проблема заключается в нехватке времени. До Ханбэньеля осталась неделя, и если наследница ведьмы звездного света не успеет вложить крупицу своей магии в купол, это повлечет за собой большие проблемы. — Эклипс, стой! — обычные шаги драконихи резко сменились быстрым бегом. Деревья, кусты и трава мельтешили перед глазами.       Внезапно Эклипс подпрыгнула, расправила свои черные крылья и взлетела. От таких действий мой желудок сделал пару кульбитов и уже был готов исторгнуть из себя недавно выпитую настойку, как вдруг мы резко пошли на снижение. — О, нет! Нет! Нет! Нет! — затараторила я, увидев, что точкой приземления оказалось глубокое озеро.       Заткнув нос и набрав в легкие как можно больше воздуха, мы плашмя упали в воду. Сильное давление тут же выбило весь кислород из груди, заставив меня глотнуть соленой воды. Вынырнув и начиная откашливаться, насыщая горящие легкие воздухом, я зло посмотрела на Эклипс. — Если это был намек на мой аромат после недели в дороге, то хватило бы и обычного тазика с водой... Всего-то милю осталось потерпеть до дома! — позади послышалось гоготание драконихи. Свела же меня Мать со столь разумной тварюгой.       Выходя на берег и убирая прилипшие к лицу волосы, я сняла с себя мокрый кафтан и разложила его на солнышке, чтобы быстрее высох. Эклипс тем временем резвилась в воде, как маленький ребенок. — А она с юморком, — вдруг за моей спиной откуда ни возьмись появился Хэлион, присел рядом и стал наблюдать за рептилией.       Ее черные чешуйки красиво переливались на солнце. Красные вкрапления были похожи на капли крови или даже на маленькие камушки рубина. Уйдя под воду полностью и спустя какое-то время всплыв на поверхность, Эклипс оставила над водной гладью лишь янтарные глаза и могучие багровые рога. — Неудачная шутка, — обиженно пробормотала я. Чувствовала себя облезлой кошкой, которую внезапно решили искупать. — Сколько ей уже? — спросил Хэлион, аккуратно беря меня за руку. — Видишь рога? Чем они темнее, тем старше дракон. Если переводить ее возраст в наш, то она старше меня года на два, может, на три, — поежившись от дуновения ветра, я подтянула колени к груди в попытке хоть как-то согреться после купания в ледяной воде. Солнце еще не успело как следует прогреть озеро, а мокрая рубаха лишь усугубляла положение. — Не хватало, чтобы ты еще и простудилась, — с этими словами Хэлион накинул на меня свой черный с бирюзовыми вкраплениями кафтан. Плотнее в него укутавшись, я подозвала к нам Эклипс. Стряхнув капли воды с чешуи, дракониха неторопливо подошла к нам и села рядом. — Насчет ведьмы... Мерлия находится на службе у принца Ханза. Через неделю туда прибудет Аарон со своей свитой из Мористеллы, — все это время темный эльф неотрывно смотрел в мою сторону. — Можешь не давать наставления. Уже все поняла. Завтра буду выдвигаться в путь, — повернув голову, я почувствовала, как по моему телу пробежала дрожь. Эти острые линии подбородка и туманные глаза находились непозволительно близко к моему лицу. Казалось, что я перед ним сижу полностью обнаженной. Эльф склонил голову вниз, уже готовясь меня поцеловать.       Громкое урчание живота Эклипс заставило Хэлиона в недоумении посмотреть на меня. Увидев гримасу эльфа, я не выдержала и начала смеяться. — О да, она не только с юморком, но еще и очень тактичная! — припомнила я его же слова. Хэлион раздосадовано вздохнул и отвернулся от меня. — Подумать только, темный эльф и великий ассасин Вемориса опечален из-за неудавшегося поцелуя, — вздернув голову, я выждала пару секунд, наблюдая за изумлением на лице Хэлиона, когда тот повернулся ко мне, а после легонько чмокнула его в губы. — Ты же понимаешь, что это только закуска? — все тот же затуманенный взгляд рассматривал меня, наверное, в этот миг представляя, что тот мог бы сделать со мной, не улетай я сейчас. — Тогда жди главное блюдо, — сказала я, подмигнув, и мы с Эклипс взлетели.

***

      Костер весело потрескивал в пещере, а звуки леса на границе стали чуть живее. Эклипс без перерыва летела почти целые сутки, и этого хватило, чтобы вплотную подобраться к Веморису.       Прижавшись к теплой чешуе драконихи, я вглядывалась в горные цепи Пустошей. Они ассоциировались у меня с Хэлионом. Снежные вершины, как его белые с легким оттенком замерзшего льда волосы. Темная, в цвет базальтовых гор, кожа.       Наши отношения, наверное, можно назвать весьма своеобразными. О своих чувствах к друг другу мы никогда не говорили, на улицах Кракхола вели себя, как друзья по работе. Между нами с Хэлионом все было... сложно. Да, у нас бывали и поцелуи, и неловкие, едва заметные ухаживания в тайне от чужих глаз, даже интимная близость. Однако... вступая в ряды ассасинов, ты становишься бездушной куклой, для которой эмоции являются запретным сладким плодом. Поэтому мы это сравнивали с глотком свежего воздуха в непроглядном смраде Кракхола. Это позволяло забыться на некоторое время, почувствовать, что мир вокруг нас останавливается, и хоть на какие-то жалкие мгновения мы можем притвориться счастливыми.       И каждого из нас это устраивало.       Утром возведенная мною воздушная сеть уловила приближающихся к нам людей и коней. Быстро заколдовав Эклипс в гончую собаку и сменив облик для моей легенды, я дала отмашку выдвигаться из укрытия. Некоторое время мы наматывали круги по лесу. — Госпожа! — спустя полчаса нашего блуждания послышался оклик первого мужчины. Повернувшись на голос, я натянула маску растерянности и беспокойства. — Госпожа, вы тут одна гуляете? — ко мне подбежал молодой парень с легкой щетиной на лице. Все его одеяние, от коричневого кафтана с золотой тесемкой до идеально начищенных ботинок, говорило о его высоком статусе. Возможно, он — сын какого-нибудь состоятельного дворянина. — Я решила прогуляться, господин, и моя собака погналась за кем-то. А когда я ее догнала, то заблудилась... — легкий всхлип, пару капель воды на глазах, и вуаля — рыбка была на крючке. — Что же вы, все будет хорошо. Мы отведем вас обратно домой, — парень подал мне руку, и мы вместе пошли к его спутникам, стоящим неподалеку. Все были разного возраста и роста, но одеты в одну форму, чем-то напоминающую форму гвардейцев. Лишь одеяния моего «спасителя» отличались от них. — Принц Ханз, все в порядке? — спросил один из них. — Госпожа потерялась в лесу. Друзья, вы можете продолжить охоту, а я отведу ее обратно домой, — напряженно глянув на Эклипс в обличии собаки, я совсем незаметно качнула головой.       И вот в который раз Матерь сует мне подарки судьбы чуть ли не в глотку. Сначала вывела меня на шайку полностью вооруженных разбойников, а теперь на наследного принца.       Аплодирую стоя этой женщине.