Звёздная девочка

                    Запястье пекло третьи сутки подряд, и Шикамару уже не знал, что с ним делать. Не помогали ни компрессы, ни обезболивающая мазь — чёртову кожу сжигало до кости. Он перевязал руку эластичным бинтом и попытался отвлечься. Но ожог становился сильнее, вскоре запястье покраснело. А утром вдруг всё исчезло. Внезапно, как не было. Шикамару даже не сразу понял, что боль прошла. Осторожно размотал бинт, и сердце рухнуло в желудок. Звезда. Многолучевая золотая звезда, бледная, но проступившая достаточно отчётливо. Точную копию он уже год наблюдал на плече Яманака Ино.       — Ино, — прошептал Шикамару, поднося запястье к глазам, рассматривая метку соулмейта. — Да что б тебя, ками! — воскликнул горько, задрав глаза к потолку.       Соулмейт вовсе не означал приговор: многие смогли побороть тягу и счастливо жили с другими людьми. Только это лишь звучало просто. Шикамару слышал истории Сакуры о разорвавших связь соулмейтах — по весне и осени они поступали в больницу с завидной регулярностью. Пытались идти наперекор судьбе. Резали метки, выжигали их, снимали лоскуты кожи. Элементарно, надо лишь захотеть.       Шикамару никогда не думал об Ино, как о своей девушке. Её красоту принимал как данность: когда в твоём доме висит красивая картина, в конце концов ты перестаёшь обращать на неё внимание и просто каждый день проходишь мимо. Ино просто была в его жизни, была другом, практически членом семьи. Но соулмейт… Ками точно подшутили над ними обоими.       Голова гудела, в висках покалывало, и сердце билось с перебоями, стоило коснуться тонких золотых линий. Когда у Ино появилась метка, целый месяц они с Чоджи выслушивали восторги и предположения: кто же её соулмейт? Одно время она даже надеялась, что им окажется Сай, но в Корне душили эмоции, вырывали их из сердца, и едва ли Сай вообще сможет найти своего соулмейта или стать им для другого.       Шикамару горько усмехнулся, рассеянно потирая запястье: он о любви тоже не мечтал. Тем более, безусловной. Тем более, с Ино. Их с Темари отношения завершились полгода назад, и здесь тоже вмешалась метка: она появилась у Темари на пояснице. Пустынная роза, красивая, но колючая. Какое-то время Темари ещё делала вид, что ей наплевать, но потом всё-таки собралась в Суну — любопытство победило. Шикамару подумал тогда, что вся эта женская чушь о любви и верности не для него. Когда придёт время — женится, только в его браке не будет места эмоциям, превращающим в жалкую развалину, которая только и может, что напиваться от тоски, поселившейся в душе. Нет, он не собирался больше ввязываться в болото под названием «отношения». И нет, Ино не узнает, что он её соулмейт.       В первые несколько дней ничего не изменилось. Эластичный бинт вновь занял своё место на запястье, для друзей нашлась отговорка: потянул на тренировке. Всё шло как обычно: работа с Какаши, составление графика на будущий месяц, проверка смет… Шикамару начал забывать о метке, она сама напомнила о себе.       Резко, словно кто-то приложил по голове: Шикамару споткнулся посреди улицы, схватился за руку — она запульсировала внезапно, сердце сорвалось на бег. Бросило в жар. Ино шла по другой стороне улицы с Сакурой и заливисто смеялась. От её смеха у него в животе стало пусто. Она вдруг тоже заметила его. Помахала рукой, рассеянно потёрла плечо, когда Шикамару подошёл ближе.       — Привет! — она перекинула хвост через плечо, и взгляд невольно задержался на волосах, шелковых, золотых. Шикамару сглотнул — в горле пересохло.       — Привет, — ответил небрежно. Кивнул Сакуре. — Куда идёте?       — Купаться. — Ино подняла вверх пакет из которого торчало полотенце. — У нас сегодня выходной. У тебя ведь тоже? Не хочешь с нами?       Сакура едва слышно вздохнула. Шикамару усмехнулся — она явно не была рада его компании.       — Не буду мешать, — он пожал плечами. — Развлекайтесь.       Они распрощались, а его буквально потянуло следом, пришлось остаться на месте — ноги сами потащили за ней. Шикамару вытер лоб, рука отчётливо дрожала.       — Твою ж мать, — прошептал он поражённо. Потёр запястье — пульсация постепенно сходила на нет, но сердце всё ещё заполошно колотилось.       Шикамару даже не заметил, как дошёл до дома. Голова шла кругом. Его потянуло к ней так, как не тянуло никогда и ни к кому. И существовала огромная вероятность, что Ино почувствовала то же самое. Немыслимо. Но он хотя бы знал причину: не внезапно вспыхнувшие чувства, сама Вселенная определила всё за них. И это дико бесило.       Сверчки сегодня ночью распелись, небо засыпало звёздами, такими яркими, что глазам больно. Сидя на энгаве, Шикамару рассеянно поглаживал метку, мыслями возвращаясь к Ино. У него буквально мозги закипели, когда увидел. Окончательно и бесповоротно. Хоть из Конохи уезжай. Может, уехать в Суну и найти Темари? Вдруг она не встретила своего соулмейта, вдруг у них всё может получиться, если снова попробовать? И никаких пугающих эмоций, симпатия и спокойное счастье… Вытянув ногу, Шикамару согнул вторую в колене и вновь посмотрел на метку. В звёздном свете она слабо светилась. Не думая, он поднёс её к губам и поцеловал, едва коснувшись. Внизу живота стало тепло, подумалось — она тоже его почувствовала. Шикамару прикрыл глаза и поцеловал снова, прихватив кожу, проведя по тонким золотым лучам языком. Тепло разгоралось, постепенно превращаясь в пожар. Дикие мысли лезли в голову: представилось, что Ино сейчас лежит в своей постели и чувствует нарастающее томление, определённо догадываясь — где-то появился её соулмейт.       Он сам не понял, как стал зависимым от метки и чувств, что будил чужой отклик. Поглаживал её днём, рассеянно, даже не всегда замечая — просто сдвигал бинт в сторону. А вечерами целовал, представляя Ино, и сгорал от вожделения, стыдного, запретного и сладкого. Почти перестал спать, но усталости не чувствовал. Дни терялись в тумане, ночи стали пыткой. Он избегал Ино, два раза отказался увидеться в кафе, где собирались друзья. Чувствовал себя маньяком, влезающим в чужую жизнь и отбирающим чужие чувства. Прагматик до мозга костей, Шикамару постепенно терял рассудок.       — Шикамару, ты куда пропал, ттебайо? — Наруто поймал его в коридоре Резиденции Хокаге. Схватил за локоть, резко развернул и отшатнулся: — Эй, с тобой всё в порядке? Ужасно выглядишь!       — Ужасно? — Шикамару нахмурился. Чувствовал себя отлично, целыми днями как под сильными наркотиками, когда всё вокруг яркое, искрится, а в теле лёгкость.       — Ну да. Ты в зеркало давно смотрел? Похудел, а глаза блестят. Может, у тебя температура? — Наруто коснулся холодного лба. Нахмурился. — Ты бы сходил к Сакуре. Даттебайо, Шикамару, ты на ходячий труп похож!       И правда, из зеркала на него смотрело незнакомое лицо. Щёки запали, глаза горели, смуглое лицо побледнело. Возможно, и впрямь стоит показаться Сакуре, пока помешательство на Ино не стало мешать мозговой активности. Он отпросился у Какаши и тем же днём направился в госпиталь. Единственное, к чему Шикамару относился с ответственностью — собственное здоровье. Сам не позаботится — никто не позаботится. Мать давно сказала, что его самочувствие — его проблема, раз уж стал шиноби.       — Я удивилась, когда узнала, что ты записался на приём. — Сакура подняла на него глаза и ахнула. — Мда, и правда что-то серьёзное. Давно жар?       — У меня нет жара. — Шикамару вздохнул и сел на койку за ширмой. Вздохнул снова, когда Сакура подошла, на ходу застёгивая халат. — Я отлично себя чувствую, если бы Наруто не сказал, не заметил бы.       — Хм. — Сакура внимательно осмотрела его веки, горло, послушала пульс и нахмурилась. — У тебя нет явных признаков болезни, но она как раз налицо. — Она вдруг посмотрела прямо в глаза и ровно спросила: — У тебя появилась метка, да?       Шикамару вздрогнул. Не смог скрыть страх, вызванный тем, как легко и быстро она догадалась.       — И ты знаешь, кто она, — безжалостно продолжила Сакура, скрестив руки на груди. — Пока соулмейт ещё не встретил свою пару, метка не причиняет вреда. Но если ты нашёл, то не можешь о ней не думать. И зов метки с каждым днём становится сильнее. Тебя тянет к ней. Ты должен открыться, Шикамару.       Тупо глядя на свои руки, лежащие на коленях, Шикамару думал над словами Сакуры. Открыться. Своим молчанием он, может…       — Она чувствует то же самое, да? — спросил тихо, не поднимая глаз.       — Думаю, да. — Сакура замолчала, давая возможность сказать, кто его соулмейт. Шикамару тоже молчал.       — Ладно, — сказал нехотя, поднимаясь. — Я пойду, наверное. Раз со мной ничего страшного не произошло.       — Шикамару, я не шучу. Признайся как можно скорее. Не хочу, чтобы тебя привезли через пару месяцев с содранной до кости меткой.       — Этого не будет, — тихо сказал Шикамару. — Переживу, не волнуйся.       Сакура только вздохнула, ничего больше не добавила.       Игнорировать встречи друзей было слишком подозрительно, поэтому в ближайшую пятницу Шикамару пошёл в идзакая. Забился в дальний угол, отсев как можно дальше от Ино, и попытался сделать вид, что слушает рассказ Кибы о разведении новой породы и свежем помёте в стае. Чувствовал встревоженные взгляды Чоджи, внимательные — Сакуры и яркие, как удары током — Ино. От каждого кожа покрывалась мурашками. Сердце билось где-то в горле. Метку тянуло. Он смотрел на обнажённое плечо Ино, представляя, как вживую ласкает её метку. Не собственную. В горле пересыхало, несмотря на пиво, которое пил. Губы пекло, в животе всё сладко крутило. Ино засмеялась чему-то, а он вцепился в стол, чтобы не перегнуться к ней, снеся бутылки и закуски, и не впиться, наконец, в её губы.       — Я… — он кашлянул, но за общим гулом никто не услышал. — Я пойду, завтра рано вставать.       Он поднялся, выбрался из угла, обогнув Кибу и Наруто, когда Ино тоже внезапно встала.       «Сиди, сиди, сиди», — с отчаяньем думал Шикамару, поднимая руку и прощаясь со всеми сразу.       — Куда ты собрался? — возмутилась Ино. — И так кучу времени вместе не собирались, и часа не просидел — уже уходишь.       — Да, Шикамару, куда спешить, завтра выходной, — подхватил Наруто. — Посиди ещё, выпей с нами.       — Не могу, — с нажимом ответил Шикамару. И вдруг встретился взглядом с Сакурой. Она смотрела, распахнув глаза — догадалась.       — Ну нет, так просто я тебя не отпущу! — разозлилась Ино, ловя его за перебинтованное запястье. Удар молнии и то был бы милостивей — показалось, что вспыхнула каждая клетка, дыхание сбилось. Миг, и он притянул Ино к себе и прижался к губам. Над столом повисла тишина. Сердце билось так громко, что все вокруг наверняка слышали его стук. Ино упёрлась в плечи и с силой оттолкнула. Голубые глаза наполнились слезами. Его голову мотнуло от тяжелой пощёчины.       — Теперь понимаешь, почему избегаю? — прохрипел Шикамару, срывая бинт с руки. Горько усмехнулся, когда понимание отразилось в её взгляде. И, не глядя, выскочил на улицу. Прочь.       Губы пекло, её вкус осел на них, и Шикамару постоянно облизывался, не замечая этого. Остановился лишь оказавшись в подлеске неподалёку от своего дома. Низко зарычал и ударил ближайший ствол. Боль отрезвила ненадолго, во внутренности словно засунули вентилятор, кровь пульсировала.       — Ксо! — выплюнул Шикамару, прислоняясь лбом к дереву. — Ксо… — пробормотал обречённо. Он не знал, что делать дальше. Куда двигаться. Как смотреть в глаза Ино и кому-то из друзей. Выставил себя не просто идиотом — помешанным. И на самом деле чувствовал, что сходит с ума. Засунул руки глубоко в карманы, лишь бы не поддаться искушению и не коснуться метки. Стукнулся лбом о ствол, злые слёзы обожгли, в носу защипало. Долбанная природа, против которой не попрёшь…       Он почувствовал её шаги, но не стал оборачиваться. Спина и шея напряглись, захотелось слиться с корой или раствориться в тенях, постепенно сгущающихся вокруг них.       — Это ты, да? — заговорила Ино, остановившись в опасной близости от него. — Твоя метка… Это ты постоянно касался её. Ты знал, что это я! Конечно знал!       Она злилась. Не так даже: была в ярости. Толкнула в плечо, но Шикамару не шелохнулся. Ударила сильнее, кулаком, в голосе зазвенели слёзы:       — Ты должен был сразу сказать! Как ты мог?! Всё это время я думала, что где-то появился соулмейт, а ты постоянно был рядом!       — И что? — холодно протянул Шикамару, выпрямляясь. Медленно повернулся. — И что, Ино? Я не хочу портить жизнь, и себе, и тебе. Ты ведь тоже чувствуешь это безумие! Ксо! Да я думать ни о чём другом не могу!       — Ни о чём другом? — она приподняла бровь. Рот приоткрылся, грудь тяжело поднималась, приковывая внимание.       — Ты знаешь, что я имею в виду, — выдохнул он, отступая и прижимаясь к стволу. Желание коснуться стало невыносимым. — Ты тоже чувствуешь это, Ино. Не хочешь, но чувствуешь. Это неправильно.       — Неправильно, — прошептала она, приближаясь. Глаза полыхали, она задыхалась. Воздух загустел, с трудом проникая в лёгкие. Шикамару приоткрыл рот, беспомощно глядя, как она приближается.       — У нас нет чувств друг к другу, — прошептал Шикамару отчаянно.       Ино не слышала. Сосредоточенно смотрела на его губы. Выдохнув, Шикамару подался вперёд, со стоном впиваясь в неё. Мир замер, земля под ногами раскололась, показалось, оба падают, летят вниз с головокружительной скоростью. Крепко ухватив за затылок, Шикамару потянул Ино на себя, второй рукой притягивая за талию. Безумие охватило лесным пожаром. Языки сплелись, дыхание оборвалось. Шикамару не заметил, как его руки оказались под её майкой, гладкая кожа плавилась под прикосновениями.       — Подожди, — хрипло шепнул Шикамару, с трудом отрываясь от неё. — Пойдём в дом.       Она ответила хмельным мутным взглядом. Сама взяла за руку и позволила увлечь за собой к дому, видневшемуся в просветах деревьев. Через несколько шагов они остановились, вновь потянулись друг к другу. Шикамару толкнул её к дереву, губы заскользили по шее, Ино тихо застонала, стискивая его волосы. Задрала его майку вверх, почти сняла, когда он снова остановился и буквально потащил вперёд. Сёдзи распахнулись, Шикамару втолкнул её внутрь, поцелуи стали глубже. Мгновение, сандалии упали на пол, коридор вращался перед глазами, когда они шли к спальне, постоянно целуясь.       — Шикамару, это ты? — послышался голос матери из глубины дома. Промычав что-то в ответ, Шикамару втащил Ино к себе и закрыл фусума.       Одежда трещала, падая на пол. Нетерпеливые поцелуи покрывали каждый открывшийся миллиметр кожи. Ино упала на футон, увлекая Шикамару за собой, обвила ногами, когда он лёг сверху.       — Горячая… Ино, родная… — Шикамару не думал, что говорит. Лишился разума напрочь, только желание быть внутри, двигаться, соединяться снова и снова полыхало в мозгу. — Не могу… так нужна…       — Да-а… Шикамару… — застонала Ино, выгибаясь, чувствуя, как он входит в неё. — Ещё… так, да… Ками, так хорошо!..       Они забыли обо всём, что осталось за стенами спальни. Подавались навстречу, скользили друг по другу, ловили губы, переплетаясь языками. Шикамару вжал её руку в футон, отчаянно застонав, когда метка коснулась её кожи. Целовал её плечо, всасывая золотую звезду на нём, слушая музыку её стонов. Ино задрожала. Стиснула коленями так, что у него затрещали рёбра.       — Шикамару… ками… это слишком!..       Грудной стон рвался из него, под веками вспыхнуло белое зарево. Шикамару тряхнуло, он протяжно, на выдохе выкрикнул её имя и вжался лбом в лоб, кончая. Медленно открыл глаза, задев ресницами ресницы. И глубоко поцеловал. Безумие стихало, сердце постепенно начинало биться в одном ритме. Шикамару перекатился на спину, и Ино почти сразу отодвинулась. Он почувствовал — сжалась. Произошедшее догоняло безжалостной реальностью, вызывая стылый ужас в животе.       — Это был лучший секс в моей жизни, — хрипло проговорил Шикамару, глядя в потолок. Горько хмыкнул: — Только посмей сказать, что у тебя не так.       — Так, — шепнула Ино и отчётливо сглотнула. Он повернул голову, сердце сжалось — на висках блестели слёзы. Кончиками пальцев он осторожно убрал их, привстал на локте, склоняясь над лицом.       — Мы созданы друг для друга. Но если хочешь… это больше никогда не повторится.       — Думаешь, теперь мы сможем сдержаться? — Ино слабо улыбнулась. Её взгляд блуждал по его лицу, словно она смотрела впервые. Потянулась к его щеке, погладила, скосила глаза на метку на запястье. Бережно пробежалась по звёздным лучам кончиками пальцев. Шикамару прикрыл глаза, сладко выдохнул.       — Я не смогу, — протянул он, сведя тонкие брови вместе. — Ты с ума меня свела.       Обречённо застонав, он рухнул на подушку и накрыл глаза ладонью. Сердце снова забилось быстрее: Ино в его постели смотрелась так, словно родилась для неё. И секс действительно был потрясающим. Только этого мало для нормальных отношений.       — Я могу переехать, — пробормотал Шикамару неразборчиво. — Тогда мы оба будем свободны. На большом расстоянии метка не будет так сильно чувствоваться.       — И ты сделаешь это ради меня? — жалобно спросила Ино. Что-то в её интонации заставило отнять ладонь от лица и посмотреть на неё. Знакомая решимость в голубых глазах согрела сердце.       — Если ты этого хочешь, — твёрдо сказал он. Сглотнул, невольно опустив глаза ниже, на грудь. Постепенно начало доходить: они в его постели, голые, в комнате до сих пор витает запах секса, а чтобы её коснуться, надо лишь чуть-чуть передвинуть пальцы.       — А ты? — она повернулась на бок, подпёрла щёку ладонью. Придвинулась ближе, дыхание осело на губах. Взгляд потемнел.       — Ино?.. — шепнул Шикамару, невольно подаваясь навстречу. — Ты уверена?..       — Поздно спрашивать, не думаешь? — её глаза закрылись, первый поцелуй вышел нежным, глубоким. Его ладони легли на талию, спустились ниже, сжали ягодицы.       — Это так странно… — протянула Ино спустя время. В спальне давно стемнело, они до сих пор тяжело дышали, крепко держались за руки.       — Очень странно, — хмыкнул Шикамару. Сел, потянулся к ночнику, но передумал. Вместо этого открыл сёдзи и достал сигареты из кармана брюк.       — Даже не оденешься? — Ино закинула руки за голову, выгнулась и тихо охнула. Шикамару пожал плечами, но надел хакама, сложенные рядом с кроватью. Бросил Ино юкату. Прикурил, блаженно затянулся. Прислонился к рамке сёдзи.       — Надо будет объясниться с матерью, — протянул он задумчиво. Ино застонала, пряча лицо в ладонях.       — Ёшино-сама… Ками, что она обо мне подумает?..       — Что ты — мой соулмейт, — отрезал Шикамару, остро взглянув на неё. Добавил с внезапной робостью: — И что ты теперь будешь жить здесь. Если захочешь, конечно.       — Ого. — Ино села, растерянно пригладила волосы. — Это слишком внезапно.       — Прости. Если захочешь, сама скажешь. — Шикамару докурил, аккуратно затушил окурок в пепельнице снаружи и прикрыл сёдзи. — Но… ты останешься хотя бы до утра?       Она ушла, когда он ещё спал. Наконец-то спал без сновидений, глубоким, крепким сном. Проснувшись, не сразу понял, отчего на душе так легко. Пальцы прошлись по простыне, зацепились за фиолетовую резинку, оставленную Ино. Шикамару глупо улыбнулся и положил её на тумбочку у кровати.       — Она ушла? — мать появилась спустя час. К тому времени Шикамару успел привести спальню в порядок, поменять постельное бельё и принять душ. С чашкой чая он сидел на энгаве и смотрел в небо — пасмурное, затянутое так плотно, что ни одного просвета голубого неба. Собирался дождь.       — Ушла, — сказал, подняв на мать глаза. — Она — мой соулмейт.       — Я поняла. — Ёшино поджала губы, тяжело вздохнула. — Сперва хотела возмутиться твоему поведению: привёл девушку среди бела дня, занялись с ней всяким… Но потом я поняла, что это Ино. И что просто так ты никогда бы не повёл себя подобным образом. И она бы ни за что не повела. Теперь вы вместе?       — Не знаю. — Шикамару вновь посмотрел на небо. — Это… сложно.       Сложно понимать, что ты знаешь о человеке всё и даже немного больше, но до сих пор не можешь принять связь, которая внезапно привела вас в одну постель. Ино могла бы стать отличной женой. Проблемной, конечно, но разве женщины не состоят из проблем? Шикамару думал, что не хочет её отпускать. И удерживать тоже не может. Но он пообещал, что они решат всё постепенно. Обязательно решат. А пока… надо заглянуть к ней и вернуть резинку. Надо начинать с малого. Шикамару решил, что начнёт с резинки и коробки со сладостями, купленной по дороге к её дому. А Ино… Когда-нибудь наденет кольцо, которое он обязательно купит.