маршмеллоу

— Папа, просто дай мне эту возможность, ты делал и более сложные вещи, о которых я не просила! — девушка умоляющим, но все еще твердым взглядом посмотрела на мужчину, стоящего к ней спиной в дорогом сером костюме. — Мина, это крайне глупая и совершенно нелогичная просьба, которая может привести к неприятностям, — его холодный тон был непоколебим. — Это будет справедливо по отношению ко мне и ко всем в компании. — Мы здесь не говорим о справедливости, ты моя дочь, — мужчина повернулся, выглядя так, словно услышал какую-то нелепость. — Ты будущий президент компании, ты хоть понимаешь, как оттолкнет инвесторов новость о том, что будущий президент работает…кассиром? Об этом не может идти и речи. — У меня нет никаких знаний, кроме обычной теории из университета, у меня не было никакой практики, бессмысленно вставать на такую серьезную должность без хотя бы элементарного знакомства с рабочей этикой, — Мина недоумевала, почему она должна объяснять такие простые вещи своему далеко не глупому отцу. — Именно поэтому после поглощения корейской SMF мы вместе разделим правление, чтобы ты смогла набраться достаточно опыта, — мужчина сел за широкий стол, открывая папку и просматривая документы, словно не оставляя место для дальнейшей дискуссии.       Мина не знала, что ей делать. Злиться и разбрасывать бумаги по всему кабинету или просто молча выйти, громко хлопнув дверью. Все это не возымеет никакого эффекта, потому что она проделывала это раньше. Ее терпеливая, немного отстраненная и спокойная натура явно досталась от отца, хотя он же заставлял кровь в венах кипеть от гнева. Она попыталась очень мягко подталкивать его к этому разговору в течение последних нескольких месяцев, как только она закончила аспирантуру. Он может быть достаточно снисходительным, в конце концов, у Мины было много хобби и поездок за границу, она могла посещать мероприятия, участвовать в общественной жизни и заниматься всем, чем занимаются девушки в ее возрасте, не испытывая трудностей.       За исключением камер, которые частенько преследуют наследницу главного конгломерата страны — MSM. Но в остальном она действительно имела свободную жизнь богатой наследницы. Ее отец был лишь неуклонен в одном вопросе, и это, очевидно, вопрос работы. — Я просто не хочу запомниться, как очередная богатая и пустоголовая девочка, которой повезло родиться в правильной семье, — девушка опустила голову, с отрешением смотря на незамысловатый рисунок досок премиального класса.       У богатых свои причуды, и это правда. А еще правда в том, что, помимо причуд, у богатых свои проблемы. И конкретно проблема Мины может показаться достаточно нетривиальной — просто девушка с определенными амбициями хочет, чтобы общество воспринимало ее несколько иначе и без навешивания ярлыков. Так покажется на первый взгляд, и Мину не заботило, что почти никто не захочет бросать второй взгляд, чтобы разглядеть нечто более глубокое за первоначальными стереотипными мыслями. — Эта компания — наше наследие, папа, ты сам всегда учил меня этому. Ты создал ее с нуля, ты дал работу стольким сотрудникам, которые привнесли огромный вклад в развитие экономики целой страны. Вы ежедневно проводите сделки, равные по денежному обороту бюджету какого-нибудь небольшого государства. Ваши акции напрямую влияют на отношения Японии с другими странами. Я не хочу быть просто той, кто займет это место по праву рождения, я хочу заслужить это. Я хочу показать всем тем, кто продолжит работать в компании, что они могут доверять мне и имеют право на свое мнение, даже если конечное слово будет за мной. Это будет правильно.       Во время этой импровизированной пламенной речи девушка не смотрела на отца, у нее просто не было сил поднять взгляд. Вся эта золотая мишура с бесконечными возможностями и открытыми дверьми преследовала ее всюду, оставляя шрамы неуверенности в собственной состоятельности. — Я никогда не думал, что ты смотришь на это так, — голос мужчины прозвучал как-то…расслабленно. Это не было похоже на его рабочий тон или тот, который не оставлял компромиссов в каком-нибудь споре с Миной. Девушка подняла взгляд, наткнувшись на его задумчивое лицо.       Он поднялся со своего стула, подхватывая в руки телефон и набирая кому-то сообщение, останавливаясь перед панорамными окнами с видом на Токио. Мина чувствовала себя немного неуютно. Разговор был окончен? Ее отец скажет еще что-нибудь? Должна ли она сказать еще что-нибудь и продолжить их спор? — Я написал Минсу, он скорректирует свое расписание. — Минсу? Причем тут он? — девушка нахмурила брови в замешательстве. — Он будет моим условием. Если ты хочешь опробовать корпоративную этику — что ж, ладно, я уступлю, но тебя будет сопровождать Минсу. Просто скажи ему, чтобы не был слишком очевидным, но не отходил далеко на случай непредвиденных ситуаций, ты все еще наследница MSM group, — мужчина снова расположился за столом, сцепив руки в замок.       Мина почти задыхалась от небольшого шока. — Папа, я буду работать в бизнес-центре в самом оживленном районе Токио, в телохранителе нет никакого смысла, — она протестующе замотала головой. — В нашем мире убивали президентов среди огромной толпы, нужно всегда быть начеку. — Я понимаю, я понимаю, но… Может это хотя бы быть кто-то другой, а не Минсу?.. — осторожно попробовала Мина, внутренне молясь всем богам, чтобы ее отец не заподозрил что-то за этой просьбой. Мужчина поднял голову от бумаг, уставившись поверх очков на нее. — Думаю, из нашего штата Минсу наиболее подходящий для того, кто мог бы смешаться с офисной толпой. Если я пошлю Шохея с его размерами, он определенно точно будет прямым указателем на то, что где-то рядом находится важный человек. У тебя есть какие-то проблемы с Минсу? — Нет, он просто… — Мина выдохнула. — Просто с ним будет сложно. — Он не будет тебя беспокоить, не волнуйся.       На этом их разговор был явно закончен, и хотя Мина наконец-то добилась того, о чем думала последнее время, у нее все еще был осадок. А еще бесконечные переживания. Она должна со всем справиться, чтобы по-настоящему заслужить эту компанию и право быть ее президентом. И если для этого ей придется пройти весь путь с самых низов — она готова.

***

      Съемки закончились гораздо раньше под небольшие аплодисменты и радостные возгласы команды. Операторы и специалисты-техники уже занимались расчищением пространства от бесконечных проводов, камер и различных экранов. Ассистенты сновали туда-сюда, забирая оставшийся реквизит. Сана спокойно сидела среди этого хаоса, проверяя свой телефон на наличие новых уведомлений и пробегаясь по соц. сетям. У нее была эта привычка читать комментарии и посты фанатов после каждого нового контента, когда медиа-пространство еще не заполонили хейтеры. — Сана-сан, мы вызвали вам машину. Вы отправитесь домой? — к ней подошла молодая девушка, в которой она смутно узнала стажера, который первые двадцать минут оглядывал сумасшедшими глазами съемочную площадку. Сана мило улыбнулась, сверкнув идеально ровными зубами. — Да, спасибо за заботу.       Стажер быстро откланялся, слабо скрывая румянец от очевидной близости к Минатозаки Сане. Ее присутствие всегда так работало на окружающих людей. Самый популярный контент-мейкер Японии, создатель главных трендов, амбассадор нескольких брендов и лицо самой крупной компании страны. Это имело определенный вес. Все молодое население следило за каждым шагом девушки, вслушивалось в каждое ее слово и подражало ее выбору во всем: в одежде, в косметике, даже в жизненных ситуациях. Своим громким расставанием она ввела моду на разрывы отношений, что, казалось, еще немного, и к ней придут с претензией на явный упадок демографической ситуации в Японии.       Она потерла кончиками пальцев ноющий висок и отложила телефон в сторону, уставившись в окно. Мимо лениво проплывал пейзаж так хорошо знакомого ей города, из которого она бы с радостью сбежала. Ее слишком сильно душило все это призрачное присутствие посторонних людей в ее жизни. Словно все эти миллионы незнакомцев преследовали ее по пятам, сдавливая шею и тыкая пальцами. Но она сама на это подписалась, она сама построила эту карьеру, она сделала так, что все вокруг нее либо хотели быть ей, либо быть с ней. Она осознавала риски, но легче от этого не становилась.       Ее рука вновь потянулась за телефоном, когда она открыла знакомое видео. Ей всегда нравилось быть в компании детей больше, чем среди взрослых. Что-то в этой детской непосредственности и наивности привлекало и заставляло дышать полной грудью. Дети не оценивали тебя через призму твоей карьеры, наличия галочки в соц. сети или количества нулей на банковском счету. Они просто видели человека как есть, без всех этих дорогих бирок, без лимитированных духов и органической косметики. Ну и будем честны, дети — замечательные, если иметь ввиду их мысли и чувства, а не говорить и делать по-своему, потому что «мы взрослые, мы лучше знаем». Это было отдушиной Саны. Ей было даже немного жаль выставлять такое личное видео на всеобщее обозрение, но контракт есть контракт.       В конце концов, MSM group были ее самым влиятельным клиентом, она работала с ними почти год, успешно удовлетворяя руководство и положительно влияя на бизнес. Ей нравились привилегии, которыми компания окружила ее. Их спа-центр действительно был волшебным местом. Сана не была глупой, она ценила такое внимание, пользуясь предоставленными возможностями. Девушка сильнее вжалась в кресло, уже планируя свой небольшой отдых в ванной (не совсем спа, но пока это ее квартира, она не жалуется), когда ее телефон завибрировал, оповестив о входящем звонке. — Алло? — Сана? Ты читала мое сообщение? Нашу съемку с мартини перенесли на субботу, ты должна быть в центральном офисе департамента Marshmallow в девять, — ее менеджер говорил на автомате, по-видимому, изучая какую-то другую информацию. — Компания снова поменяла концепцию, так что это будет смор мартини, потому что у них открывается американский филиал в следующем месяце… Ты слышишь меня? — Да-да, я думала, что в субботу буду свободна? Я планировала кое-что и договорилась с… — Да-да, Сана, я понимаю, мы организуем тебе отдых, скажем… — на том конце послышалось протяжное мычание. — В следующем месяце? У тебя есть свободное седьмое и пока что девятнадцатое число, но у нас уже под вопросом интервью для Cosmopolitan, так что скорее всего оно тоже будет занято… Но я что-нибудь придумаю, ладно? Я позвоню тебе позже, не забудь, что завтра тебе надо заехать за новыми духами! Поставишь их на столик во время влога или что-то в этом духе, ты знаешь. — Конечно, хорошо, — девушка безучастно проговорила, уловив через пару мгновений серию гудков.       В такие моменты, как этот, не помогали даже ее самые любимые видео с детьми или смешными енотами. Все это напряжение бесконечного графика сковывало ее существо, сводя судорогами мышцы. Неужели она просила многого? Неужели она не заслуживала хотя бы минимальной свободы, совсем небольшого отдыха, необходимой передышки? Когда девушка только начинала вести свой блог, стараясь сделать его безопасным местом для неуверенных мыслей и площадкой для расслабления, она не думала, что все превратится в это. В этот коммерческий проект. Хотя ничего уже было не изменить, она слишком поздно осознала, что ее любимое занятие стало очередным бизнес инструментом. Сана действительно была готова взорваться прямо сейчас, но ей все еще нужно держать марку влиятельного человека. Так что она решила воспользоваться единственным ей знакомым способом удержать накопившееся разочарование и гнев. Она похлопала водителя по плечу, сменив адрес назначения и вытаскивая из сумки кепку и маску.

***

      Время близилось к девяти вечера и бар уже наполнялся типичной публикой. Ей не мешало даже то, что сегодня был вечер среды, а впереди все еще почти половина рабочей недели. Хотя без подобных баров вряд ли бы столько работников могли дотянуть хотя бы до вторника с нынешней нагрузкой. Момо могла слышать гудение толпы даже через несколько стенок, сидя в тесном и затхлом кабинете босса. Ее нога, перекинутая через другую, слабо двигалась, выдавая небольшое нетерпение. Эта картина была слишком знакомой. — Малышка, прости, что заставил ждать, — наконец дверь за ее спиной распахнулась, впуская грузного мужчину вместе с обильным облаком сигаретного дыма. Момо поморщилась. — Ты же знаешь этот бизнес, постоянно звонки и дела, — он нелепо рассмеялся, приземляя пятую точку на стул, а живот — на стол. — Все нормально, что по поводу новостей? — она подняла одну бровь, склонив голову в ожидании. — Слушай, ты же знаешь, что эта сфера слишком суровая штука, — начал он как обычно издалека.       Момо привыкла к этому. Каждый раз, когда у них заходил разговор на эту тему, ее босс сначала рассказывал всю историю индустрии развлечений с обязательным выделением значимых фигур, в чьей судьбе он принял участие (кстати, они не были значимыми, но ему нравится так думать и тешить свое эго). — Очень сложно заинтересовать публику с твоим жанром в таком возрасте, малышка, — он рассеяно покрутил перстень на правой руке, который перестал сниматься целое десятилетие назад. — Участницы всех этих групп впервые появляются на радарах аж в двендацать-тринадцать лет, понимаешь? В нашей стране есть определенный культ любви к молоденьким девочкам, — Момо скривилась от этих слов, громко фыркнув. Мужчина напротив нее демонстративно поднял обе руки вверх. — Не я придумывал правила. Ты пришла ко мне с серьезным делом, и я ценю твою напористость, твой талант и твое желание, но этого недостаточно. Ни один лейбл не возьмется за это. — Ты говоришь так, как будто я уже при смерти. Мне двадцать шесть, а не восемьдесят. — Вот именно, тебе уже двадцать шесть. Ты в два раза старше всех этих детей, которые дебютируют. Как ты думаешь, нашим мужчинам понравится смотреть на взрослую женщину, где уже не осталось мест для фантазий, или на невинное дитя? — он криво усмехнулся, обнажая несколько золотых зубов. — Это бизнес, малышка. А для бизнеса ты слишком невыгодный проект. У тебя отлично идут дела в баре, публика тебя любит. Просто ты немного припозднилась для чего-то большего, все нормально. — Мне осточертело выть под идиотский шансон в угоду кучке пьяниц, ты даже не даешь мне возможность спеть что-то мое, — девушка скрестила руки на груди, сжимая челюсть. — И я полностью понимаю твое недовольство, — мужчина потянулся куда-то вниз, выуживая бутылку с виски. — Знаешь, мы можем прийти к соглашению. Я позволю тебе исполнять, скажем, две твоих песни за вечер. Где-нибудь после двенадцати. Как тебе? — Когда в баре все уже будут либо мертвецки пьяны, либо уйдут домой? Это очень щедрое предложение, — она сверкнула глазами, сквозя сарказмом. Мужчина лишь посмеялся на это, щедро плеская жидкостью в стакан и быстро опрокидывая его в себя. — Мне нравится, что ты не даешь себя в обиду. Есть в тебе этот стержень, малышка. Давай пока начнем с этого, а дальше посмотрим, как пойдут твои дела. — Ты же знаешь, что я могу просто уйти отсюда и найти место, которому нужен будет не живой магнитофон, а реальный исполнитель.       На этот раз выражение лица ее босса изменилось, став более суровым, но сохраняя обманчивую улыбку. Он мог быть действительно сносным человеком, довольно мудрым предпринимателем, когда надо, но в нем все еще текла кровь лидера банды, чья выцветшая тату едва просматривалась под рукавом синтетической рубашки. — Я тебя не держу, Момо, и ты тоже это знаешь. Только вот никто не станет ценить тебя также, как ценю я, — он придвинулся чуть ближе, упираясь локтями в стол. — Или ты думаешь, что своей офисной работенкой сможешь расплатиться с долгами?       Острый взгляд, которым Момо одарила человека напротив, не возымел эффекта, и она была готова к этому. Однажды она выберется из этого порочного круга и сделает то, о чем всегда мечтала, она дала себе обещание. — Две песни после двенадцати, идет. — Хороший выбор, малышка.