Рождественская немецкая история

Война захватывала мир. Огонь военных действий распространялся на все континенты. Заголовки мировых газет каждый день приводили в ужас читателей интригующими и мрачными заголовками. «Падение Варшавы», «Падение Копенгагена», «Падение Амстердама», «Падение Брюсселя». Летом был взят Париж. Ликовало все германское командование, ликовала вся Германия. Военная машина не шагала, а неслась по земле Танком. Она летела над землей сверхбыстрым истребителем.Разрезала водную гладь огромным кораблем. Те времена стали самыми несчастными для всех народов Европы. Дочитав очередную статью в английской газете Фюрер улыбнулся и встав с дивана сел за письменный стол, на котором его уже ждала очередная стопка бумаг. Просмотрев мельком несколько из них австриец заметил надпись на одном конверте. Она гласила «Ади <3 от Йози». Усатый не решился открывать конверт и убрал его подальше в ящик, где уже лежало множество таких же конвертов. Раздался стук в дверь. «Войдите» – ответил на звук Адольф. В кабинет вошел темноволосый мужчина не привлекательной внешности. Отвесив вверх левую руку, он поспешно ее опустил и направился к столу. – Мой фюрер, я вижу у вас много дел, я вас не отвлек? – Геббельс? Нет, что вы. Видели, что пишут эти островные псы в своих газетах? – Нет, мой фюрер. Я зашел, чтобы предложить прогуляться по городу. – С удовольствием, отвлекусь от работы, нет ничего лучше рождественского Берлина. – Как скажете, сегодня особенно красиво и отличная погода, не будем же медлить. Уже совсем скоро две фигуры в черных кожаных курках шли по тихой заснеженной улице Берлина, освещенной парой фонарей. Рождественский город действительно поражал своей красотой. Красиво украшенные новогодние ели, всевозможные украшения затмевали собой огромные немного усыпанные красные плакаты. Ничто не упоминало о присутствии в этом городе бесчеловечной идеологии – только праздник. На центральной площади перед рейхстагом по приказу фюрера был организован каток. Самое большое ледяное пространство для катания во всей Европе. Гитлер очень любил кататься на коньках. Несмотря на свой возраст он прекрасно катался. Именно поэтому гуляющие мужчины не могли пройти мимо. – Геббельс, не желаете ли покататься? – Мой фюрер, извините я очень плохо катаюсь. :( Усатый австриец очень не любил, когда что-то идет не так, как он желает. Это пожалуй была главная особенность его характера. В такие моменты он начинал капризничать словно маленький ребенок до тех пор, пока не добьется результатов. Возможно поэтому его генералы никогда не гнули свою линию, обсуждая планы операции – это было бесполезно. Единственный человек, который мог поспорить с Адольфом – это его кореш Йозеф. – Я вас очень прошу - сказал австриец, подойдя ближе к фигуре в кожаной куртке и красной нашивкой на плече. Мне будет скучно одному. – Только при условии, что вы не будете смеяться надо мной и научите кататься. – Я сделаю из тебя лучшего фигуриста Германии - сказал Гитлер, уже перейдя на «ты» и взяв за обе руки своего товарища. Оба мужчины были превосходными ораторами, но низкий Геббельс таял на глазах от пламенных речей товарища, согревающих сердце. Уже через полчаса весь германский генералитет, все депутаты НСДАП, могли наблюдать из окон рейхстага прекрасную картину. Две фигуры разрезали лед на большой скорости, держась за руки и о чем-то мило беседуя. Если один мужчина спотыкался – моментально был словлен сильной рукой второго и поставлен на ноги. При этом оба улыбались, смотря друг на друга. Время от времени они останавливались у края ледовой арены, отдыхая и громко обсуждая все веселые моменты их жизни. Это зрелище продолжалось до полночи. В кабинете секретаря раздался звонок. Уснувшая на столе симпатичная секретарша моментально проснулась и взяла в руку телефон. – Стаси, милая, не можешь ли принести в мой кабинет две кружки какао? Девушка узнала голос своего фюрера, но он никогда не был таким добрым и милым. Адольф впервые обратился к ней по имени. – Конечно, мой фюрер, пять минут. – Хорошо, мы ждем. Готовя ароматный напиток девушка не могла понять, почему усатый сегодня такой счастливый. Больше всего ее мучала фраза канцлера «мы». Она обо всем догадалась, когда войдя в кабинет увидела двух мужчин в обнимку сидевших на диване. – Поставь на стол – с улыбкой проговорил австриец – ты на сегодня свободна. – Спасибо, до свидания – сказала счастливая Анастасия, поставив кружки на кофейный столик и поспешно выйдя из кабинета. У нее все получилось. После большой ссоры из-зи политических разногласий, когда мужчины чуть не поубивали друг-друга, они лежали в обнимку, ласкаясь. Все это, благодаря грамотной работе Анастасии. Оба нациста получали любовные письма с прощениями, которые писала Стаси. Внимательный читатель наверное задастся вопросом – гитлер же не читал письма – и будет прав. Видимо он и так очень сильно любил Йозефа. Значит любовь в безжалостном диктаторе была сильнее. Стук в дверь разбудил Геббельса. Он аккуратно убрал спящего на коленях Ади и направился к двери на подкошенных ногах. – Фюрер занят – сказал Йозеф неизвестному за дверью. – У меня документы государственной важности! Я не намерен ждать! В хриплом голосе немец узнал министра иностранных дел Риббентропа. – Послушайте, у нас на носу еще одна война, и все это из-за итальяшек, а вы сосетесь с канцлером, как министру пропаганды вам должно быть стыдно, вы же знаете, как это может быть использовано нашими врагами!!! – Хорошо, проходите – сказал сонный министр. Фигура в черном пиджаке и с пакетом бумаг вошла в кабинет. К тому моменту канцлер уже проснулся и сидел в кресле за своим рабочим местом – Показывайте, что там у вас? А вас, Геббельс, за то, что оторвали меня от дел государственной важности, придется наказать, убирайтесь – проговорил, нахмурив брови австриец и его глаза заблестели. – Сводка по Греции, по Лондону – вот по Москве – оба мужчины погрузились в бумаги. – Так, а это что за конверт? Иоахим нахмурился. – Не помню его. Адольф ловко выхватил из рук министра конверт с надписью «Адику от Стаси» и положил в карман. – Не важно, продолжайте по Югославии. Счастливая Стаси весело шла по тротару. Ей на лицо падали снежинки. Геббельс грустно шел домой по ночному Берлину, обгоняемый машинами. Он поднял глаза. Пошел снег. Задул ветерок. И все таки Йозеф был счастлив.