Stained Red

Он понятия не имеет, когда это началось. Склизкое чувство растекалось по венам слишком медленно – так, что определить отправную точку не представлялось возможным. С Джисоном явно было что-то не так. Что-то неправильное словно покоилось глубоко внутри, сопело среди костей и мяса и выжидающе мурлыкало в ожидании момента, когда оно сможет выползти из костного мозга, проложить себе путь наверх через кишки в самое сердце. Оно постоянно беспокоило его, заставляло нервно расхаживать по комнате. Он чувствовал себя тигром, запертым в железной клетке. Горло сковывало напряжением, и он впивался пальцами в кожу шеи в тщетной попытке затолкать это обратно. Хоть как-то сдержать. Потому что эти желания не были нормальными. Любой, кто был минимально близок с Джисоном или имел удовольствие попасть к нему в постель, знал, что он любил, когда грубо. Он занимался этим грубо. И этот факт не был секретом, Джисон его никогда не прятал и не скрывал. Наоборот, действия его всегда соответствовали желаниям. Несмотря на мягкий неконфликтный характер Джисона и кадык в форме сердца, каждый, с кем он спал, неизменно уходил следующим утром в ошеломленном состоянии, с метками по всему телу и дрожью в ногах. Но, стоит заметить, все были безмерно удовлетворены и даже относительно целы. Однако любовь к грубости не могла объяснить порочность, бурлящую в нем. Каждую секунду она угрожала вскипеть и взорваться неконтролируемым голодом. Но больше, чем это чувство неправильности, Джисона наполняло осознание, что его опасные желания раньше никогда не были такими жгучими. У них не было ни единой причины существовать, пока кое-какой ключевой фактор не появился в его жизни и не задержался в ней достаточно надолго, чтобы тьма окрепла и забурлила. Все его фантазии теперь были направлены исключительно на эту конкретную причину и цель. И, как бы это ни было иронично, цель эта была человеком, которого он абсолютно обожал. Уродливая похоть, казалось, рождалась из безграничной любви, которую он питал к Минхо. Джисон абсолютно не знал, как с этим справляться. Было бы безумием сказать, что он хотел сделать Минхо больно, потому что это не так. О нет, он не хотел, чтобы хоть один волосок упал с его головы. В конце концов Хан любил его (очень сильно, между прочим) и искренне желал, чтобы Минхо был рядом с ним самым счастливым. Джисон всегда шел к этой цели – сделать Минхо счастливым. С самой первой их встречи, что начиналась как связь на одну ночь, а затем переросла в нечто большее, Джисон был околдован привлекательным учителем танцев. Обычно он никогда не связывался с партнёрами на ночь снова и не давал им свой номер. Но, когда Минхо, с опущенными кошачьими глазами и шеей, усеянной расцветающими следами от зубов Джисона, робко прикрыл рот ладошкой в рукаве свитера и попросил о еще одной встрече, младший изменил своим принципам. И ни разу не пожалел о своем решении. Минхо был настолько странным в таком уникальном смысле, что вдохновлял Джисона своим существованием каждую секунду. Хан был человеком креативным и работал музыкальным продюсером, поэтому ему нужно было это вдохновение как воздух. Так что влюбиться и в конце концов вступить в серьезные отношения с милым танцором было всем, о чем он только мог мечтать. Их отношения как пары быстро и стремительно развивались. Сейчас они были вместе уже около года и жили в одной квартире, благодаря силе непоколебимой уверенности в их чувствах друг к другу. Лучше и быть не могло. Если бы не одно «но». Если бы с Джисоном не было что-то чертовски не так.

———

Джисон глупо пялился на своего парня, что стоял на кухне и возился с кофемашиной. На голое тело Минхо было надето только оверсайз-худи, которое принадлежало Джисону. Кофта была достаточно длинной, чтобы скрыть пару боксеров, но она не могла спрятать молочную кожу бедер, покрытую синяками в форме джисоновых пальцев. Минхо выглядел как всегда невозможно привлекательно, и, даже несмотря на только что закончившийся раунд ленивого утреннего секса, Джисон жаждал его. Он нервно покусывал ногти на руках, пока пристально вглядывался в человека рядом. Хищное желание бурлило в груди, подталкивая к самому краю безумства. Это чувство мучительно, оно почти сводило Джи с ума. Ведь Минхо стоял прямо перед ним. Такой доступный. Совершенно не догадывающийся о желании Джисона полностью поглотить его, сжечь в огне своей страсти, оставляя от него лишь пепел. Джисон хотел любить его и поклоняться, но, вопреки всему, безостановочно желал сделать хоть что-то, что помогло бы ему справиться с необходимостью вгрызться зубами в кости Минхо, пока они не растворятся в его яде. Пока он не лишится всей крови и плоти, потому что Джисон проглотит каждую его частичку. Конечно, все эти фантазии не были буквальными – в конце концов, никакими каннибалистическими наклонностями Джисон не обладал. Но только таким образом он мог наиболее четко и понятно описать свое желание взять от Минхо все. Вся абсурдность этих тревожных чувств заключалась в том, что младший был очень далек от агрессии и собственничества, на самом деле обладая достаточно мягким характером. Они с Минхо как раз и сблизились из-за их рационального подхода к вещам и сильным эмоциям, а также умения сохранять хладнокровие, если не брать в расчет редкие вспышки гнева. По этой причине Джисон не мог даже предположить, когда или почему его сексуальные желания стали настолько жестокими. Минхо вырвал Джисона из потока мыслей, когда повернулся к нему и наклонил голову, тихо спрашивая, в чем дело. Во рту младшего резко пересохло, и, пока в его голове проносились тысячи сценариев того, что он хотел сделать с Минхо, он подполз пальчиками по столу, подзывая старшего. Минхо улыбнулся самой сладкой улыбкой и послушно подошел ближе. Джисон обвил одну руку вокруг его талии и зарылся лицом в грудь. Глубоким вдохом он наполнил легкие тяжелым запахом пота, секса и самого Минхо, что ощутимо вскружило голову и заставило сильнее сжать ткань худи в пальцах. Джисон чувствовал, словно цеплялся за самое настоящее определение слова «дом». Откуда-то сверху донесся мягкий переливчатый смех, и ревущая внутри Джисона похоть затрепетала, вырывая его из короткого момента спокойствия. Он не знал, что было отражено на его лице, когда поднял голову и взглянул на своего прекрасного парня. Но один лишь его взгляд заставил старшего оседлать его бедра и полностью растаять у него на коленях. Их губы мягко встретились, двигаясь лениво и знакомо. Тела, как всегда ненасытные в присутствии друг друга, начали вновь воспламеняться, стоило Минхо аккуратно потереться о тело под ним. Джисон хотел сделать гораздо, гораздо больше, чем просто взять Минхо на кухонном столе, пока деревянная мебель не сломается и соседи не начнут жаловаться. Но он искренне пытался насытиться только любовью к парню на своем члене, двигаясь так грубо, как разрешал себе сам, и опуская тяжелые шлепки на светлую кожу. Шепча, как сильно он его обожает.

———

В отношениях с человеком, который читает тебя как открытую книгу, есть одна особенность. От него совершенно невозможно долго что-то скрывать. Джисон сам заявил, что Минхо – его соулмейт, его единственная идеальная пара, которая знает его вдоль и поперек и будет с ним несмотря ни на что. Прятать что-либо от старшего было нереально, но Джисон упрямо пытался. Так что сейчас, стоя в дверях и прислонившись к косяку двери ванной со скрещенными на груди руками, он наблюдал за Минхо, накладывающим легкий макияж, и усердно делал вид, что не представлял, как он портит весь этот мейкап собственными руками. Минхо довольно просто и даже небрежно относился к своей внешности, поскольку у него получалось быть безупречно красивым особо не стараясь. Он любил носить спортивные штаны, толстовки и поношенные кроссовки и все равно выглядел идеально. Но когда у Минхо было особенное настроение, он мог превратить себя во что-то еще более совершенное, как, например, делал сейчас. Джисон всегда знал, что Минхо – самая настоящая бомба замедленного действия, ожидающая подходящего момента, чтобы взорваться и сразить наповал любого. Джисон и сам становился жертвой разодетого и прихорошившегося Минхо слишком много раз. И он уже чувствовал себя во власти парня, когда их глаза встретились в зеркале. Минхо был молчаливым и тихим, его глаза пробежались по телу Джисона в зеркале, беззастенчиво оценивая то, что видят. Джисон стоял только в одних боксерах, его темные растрепанные волосы соблазнительно падали на глаза. Сердце Джисона на секунду перестало биться, когда он увидел, как старший слегка прищурился и повернулся, чтобы посмотреть прямо на него. Взгляд был наполнен любопытством и своей силой пригвоздил младшего к месту. — Что? – беспомощно пробормотал Джисон, наклоняя голову и пытаясь смотреть прямо в искрящиеся темные глаза. Он не позволял себе скользнуть ниже к розовым губам, что постоянно умоляли его перестать сдерживаться, даже не подозревая об этом. Минхо вытащил язык, чтобы облизнуть мягкую нижнюю губу, оперся поясницей на раковину и скрестил руки в той же манере, что и Джисон. — Я не знаю, что. Это ты должен сказать мне, – хмыкнул Минхо, пару раз моргнув и наклонив голову. – Типа… Кто я такой, чтобы говорить это, Джисонни, но ты слишком странный в последнее время. Это заявление прозвучало почти с тревожно всезнающей игривостью, что заставило Джисона мысленно выругаться. Изо всех сил стараясь сохранить невозмутимое выражение лица, он, вместо того чтобы сознаться и быть пойманным, решил прикинуться дурачком. Надеялся, что это поможет ему отсрочить признание в нестерпимом желании уничтожить человека, которого любил. — Странный? И почему же? – добавил он с маленькой улыбкой, его пальцы слегка сжали бицепсы на руках. Минхо цокнул языком и усмехнулся, глядя в сторону. Он протянул руку, чтобы поиграться с какой-то косметикой, лежащей на раковине, а затем втянул щеку изнутри. Он выглядел задумчивым, будто хотел загнать в угол своего парня, который, как он был уверен, что-то скрывал. Он с чересчур лукавой ухмылкой искоса взглянул на Джисона. — Потому что ты как будто не можешь перестать смотреть так, словно хочешь меня съесть. Джисон фыркнул. Ленивая улыбка, скрывающая неловкость, появилась на его розовых губах. — Ну, это же реально так. Ты знаешь, что охуенно выглядишь. И я просто не могу, и никогда не смогу, перестать восхищаться тобой, прелесть. Я всегда хочу съесть тебя. Уши старшего покраснели от слов Джисона, и он неловко хихикнул, смущенно опуская голову. На них обрушились несколько секунд тишины, и они оба подняли глаза только, когда свет в ванной замерцал, рассеивая растущее напряжение. Минхо вздохнул, пальцы впились в темную шелковую рубашку на его груди, которую он выбрал и надел для их запланированного совместного вечера. Джисон предложил сходить на свидание – устроить шикарный ужин в ресторане, а затем пойти в клуб, потому что знал, как старший любил танцевать даже вне работы. Минхо жил и дышал танцами, и Джисон всегда водил его туда, где он мог отдаться своей страсти. — Я не совсем понимаю, что не так, но дело точно в другом. Я знаю тебя, Джисон. Ты смотришь на меня по-другому. Сердце Джисона забилось сильнее о ребра, когда парень сделал шаг к нему, почти сталкиваясь грудями. Прикосновение Минхо к его челюсти чуть не заставило его вздрогнуть. Он опустил глаза, чтобы старший не смог заглянуть в его душу и увидеть то, что стало совершенно гнилым в ее глубине. — Я не понимаю, о чем ты говоришь, Мин. Я очень сильно люблю тебя, и вроде вполне нормально, что хочу трахнуть всегда, когда вижу. — Ах, ты как всегда романтичный, да? – дразнящий тон заставил младшего закатить глаза. Он пытался соответствовать игривому настроению старшего, несмотря на то, что его тело, опьяненное близостью чужого тела, пульсировало от отчаянной потребности сделать кое-что совершенно другое. Минхо мягко хмыкнул, его пальцы проложили обжигающую кожу дорожку до подбородка Джисона, а потом и до его губ. — Ты хочешь попробовать что-то новое, так ведь? Что-то, о чем ты стесняешься мне сказать. Тепло дыхания Минхо обогрело щеку Джисона, пока старший шептал. Он находился на достаточном расстоянии, чтобы Джисон мог быть настороже и не выдать себя. Взгляд Минхо смягчился, однако в нем таился намек на желание перестать прятаться. Перестать хранить секреты, которыми они могли и хотели делиться. — Джисон, ты можешь все мне рассказать. Я всегда говорил тебе, что ты можешь делать со мной что угодно, помнишь? Прерывистый вздох вырвался из груди Джисона, и он закрыл глаза, откинув голову назад. — Ты просто понятия не имеешь, о чем говоришь. Сам для себя он уже звучал пораженно. Мысли безостановочно метались в черепной коробке, пытаясь придумать, как бы он мог избежать этого разговора и держать тьму, заполняющую его изнутри, на расстоянии. — Малыш… – начал Минхо, прижимаясь ближе, его рука скользнула по руке Джисона. – Я не смогу сказать тебе да, если ты мне не расскажешь. Ты, конечно же, абсолютно уверен, что у тебя отлично получается это все от меня прятать, но не думай, что я не заметил, как ты сдерживаешься. У тебя очень плохо получается, кстати говоря. Джисон почувствовал, как Минхо отступил назад. Его глаза распахнулись, и он увидел, как старший начал одну за другой расстегивать пуговицы на своей рубашке. Его великолепная молочная кожа понемногу обнажалась, отчего рот младшего наполнился слюной. Минхо, не колеблясь, показал, что имел в виду, – кончики его пальцев затрепетали над довольно уродливым следом от укуса рядом с ребрами. И Джисон еще думал, что контролировал себя. — Что ты хочешь сделать со мной, Джисон? Потому что я точно знаю, что это не просто секс до утра. Нечестно, что Минхо спрашивал его об этом вот так просто, абсолютно без страха, что тот может ответить. Как будто он не боялся того безумия, что Джисон хотел обрушить на него. И хотя Джисон отчаянно пытался подавить свои яростные желания, он был совершенно неспособен врать человеку, которого любил. — Я хочу разрушить тебя. Он расцепил свои руки и толкнул парня, пригвождая его к раковине. Джисон положил руки на холодный мрамор позади Минхо, рядом с его бедрами, смотря на него буквально сверху вниз. Старший охотно как будто уменьшился в размерах для Джисона, хотя был едва ли не на дюйм выше. Если подумать, Минхо всегда был маленьким и беспомощным под Ханом. Возможно, время воспользоваться этим в полной мере действительно пришло. — Я хочу заставить тебя кричать и рыдать на моем члене. Заставить тебя плакать, пока я говорю о тебе самые грязные вещи. Я хочу брать тебя так, чтобы тебе было больно, чтобы ты чувствовал меня еще несколько дней после. И делать это снова и снова, чтобы у тебя всегда болело и ныло из-за меня. Хочу трахать тебя жестко и больно, чтобы ты по-настоящему захотел, чтобы я остановился. Но я не остановлюсь. Потому что ты мой, и, как ты сам сказал, я могу делать с тобой все что угодно. Джисон видел, как адамово яблоко старшего дрогнуло. Его кожа вспыхнула, а тело задрожало от услышанного. Он приблизился сильнее, мазнув губами по щеке Минхо, прежде чем зашептать прямо на ухо: — Я хочу развратить тебя, разрушить, унизить. Чтобы в конце тебе стало нестерпимо стыдно. Хочу сломать тебя так, чтобы только я смог снова собрать тебя воедино. Я хочу уничтожать тебя, уничтожать до тех пор, пока ты не станешь уродливым. Но мы-то знаем, что это абсолютно невозможно, потому что ты самый великолепный на этой планете несмотря ни на что. Минхо с тихим стоном выгнулся в спине, и Джисон просунул ногу между его бедрами, прижимаясь к растущему стояку. Ощущение чужого возбуждения выбило из Джисона весь воздух. Его голова пошла кругом из-за возможности того, что Минхо разрешит сделать с ним все, о чем он так мечтает. И если он все же разрешит, то это будет серьезным поводом для Джисона задуматься – было с Минхо тоже что-то не так, как и с ним самим? — Д-джис... — Я не закончил, – грубо перебил его Джисон. Он зашипел и скользнул руками вверх. Затем крепко сжал щеки парня одной ладонью и тяжело сглотнул от явной похоти и желания, что отразились в глазах Минхо. — Я хочу швырять тебя по полу как тупую куклу, чтобы ты почувствовал себя абсолютно бессильным. Хочу заставить тебя слизывать мою слюну и сперму с паркета, чтобы ты был скорее животным, а не человеком. Я хочу сделать с тобой невообразимые вещи и хочу, чтобы ты делал невообразимое для меня и больше никогда не мог стать нормальным. Я хочу, чтобы ты настолько испортился, настолько отупел, что не смог бы полноценно функционировать. Я хочу поглотить тебя целиком, пока от тебя ничего не останется кроме пустой оболочки. Ты будешь таким жалким, что даже не сможешь самостоятельно одеться. Да и зачем? Ты будешь уверен, что тебе позволено только ползать на коленях, голым и готовым для меня. Ждущим, пока я воспользуюсь тобой, как захочу. О да, ты будешь ждать, пока я вернусь домой и затолкаю член тебе в глотку, а потом спущу прямо в рот. Потому что вот насколько ты будешь разрушен. Разрушен так, что примешь все, что я тебе даю. Все, без исключения. Джисон обхватил старшего обеими руками, когда Минхо упал прямо на него. Минхо обмяк, его бедра дрожали и непроизвольно толкались вперед, чтобы потереться о младшего. Он задыхался просто от простого признания Джисона в том, чего он по-настоящему хотел. Половину из того, что Джисон упомянул, они никогда даже не обсуждали. Он никогда не говорил, что хочет, чтобы Минхо отупел и обезумел от его члена, никогда не намекал, что хочет называть его не только привычными ласковыми прозвищами. Джисон, по его мнению, никогда не нуждался в таких вещах, как уничтожение и унижение. Но его так долго и так навязчиво преследовали мысли о разрушении Минхо, что сейчас никакой другой секс не смог бы его удовлетворить. Он ожидал, что Минхо возмутится. Хотя бы немного, хотя бы назовет его отвратительным за особо мерзкие детали. Но Джисон почувствовал влагу на своей шее и аккуратно отодвинул голову Минхо от своего плеча, где тот прятал лицо, чтобы посмотреть на него. Старший буквально пускал слюни от его слов, а бедра дрожали от возбуждения. Джисон никогда не видел, чтобы его глаза были такими безумными из-за неподдельного желания. Джисон погрузил свой большой палец в чужой рот и с усилием надавил, прежде чем вытащить язык старшего наружу. Он собрал в своем рту побольше слюны и сплюнул вязкую массу прямо в рот Минхо. Он застонал, как животное в течке, и даже не спрятал язык обратно, когда Джисон отпустил его. Совершенно ошеломленный, Джисон наблюдал, как их общая слюна капает вниз, пока Минхо скулил, оставляя язык высунутым. — Ты хочешь этого, прелесть? Думаешь, сможешь выдержать, как я разрушаю тебя? Поможешь мне сломать и опустошить тебя? Джисон прикусил его нижнюю губу, и Минхо наконец проглотил слюну, дав ей стечь по задней стенке горла. Старший прильнул к Джисону и зарылся лицом в его шею, усиленно закивал и обернул руки вокруг младшего. — Пожалуйста… Мне нужно. Гнилая тьма внутри Джисона ликовала. Он вполне ясно ощущал, как она смешивалась с его кровью из-за этой просьбы. Ему больше не нужно было сдерживаться, не нужно было прятать всю неправильность своих желаний, когда Минхо выглядел так, будто сам жаждал этого и нуждался во тьме Джисона, чтобы выжить. Пальцы Джисона тряслись, когда он скользнул ими по дрожащим бокам Минхо. Он собрал все жалкие остатки своего здравомыслия, чтобы поцеловать Минхо в макушку и прошептать: — Все наши правила все еще в силе. Ты знаешь, что должен сказать, если я пересеку границы, да? Говори сразу же, если тебе станет некомфортно. Убеждаясь в безопасности своего парня и получив четкое «да», Джисон выдохнул. По крайней мере он перестал чувствовать себя монстром за то, что хотел сделать с человеком, которого любил больше всего на свете. В ту же секунду, как Минхо согласился на его условия, Джисон грубо схватил его за волосы и оттянул голову назад. Минхо впервые за эту ночь испустил наполненный болью плач. Другой рукой Джисон сжал его лицо, погружая ногти в щеки, отчего губы старшего надулись. Он почувствовал, как Минхо неловко ерзает от пристального взгляда сверху вниз. Джисон ощутил, как злая улыбка расползается по его лицу, и выплюнул с насмешкой: — Думаю, всем уже ясно, насколько ты тупой и жалкий. У тебя встал просто от моих слов. Неудивительно, что мы соулмейты, прелесть. Ты же такой же испорченный, как и я, м? Маленькая испорченная шлюха. Минхо захныкал. Его надутые губы слегка задвигались – хватка Джисона на лице не позволяла говорить четко и разборчиво, так что младший убрал руку, позволяя ему выдохнуть: — Твоя испорченная шлюха. Джисон фыркнул из-за улыбки на губах Минхо и прильнул к нему вниз, чтобы укусить за верхнюю губу. Минхо взвизгнул от тупой боли и прижался к нему бедрами. Джисон оттолкнул их, раздвинул в стороны, стягивая нижнее белье старшего. Милый маленький член Минхо уже стоял и истекал естественной смазкой. Закончив с боксерами, Джисон решил, что шелковая рубашка слишком красиво смотрится на парне, чтобы ее снимать, поэтому он оставил ее и резко перевернул старшего, сильно толкая в раковину. Минхо ударился бедрами о холодный твердый мрамор и закричал из-за боли от удара. В младшем вспыхнуло садистское удовольствие. Да, слова Джисона действительно заставили Минхо отчаянно нуждаться, но и сам Хан был не лучше. Он резко толкнулся в задницу Минхо своим твердым одетым членом, и их глаза встретились в зеркале. — Такой чертовски красивый… Хм, давай-ка превратим тебя в дешевую шлюху, которой ты и так являешься. Одной рукой Джисон крепко держал Минхо за волосы, а второй схватил золотой тюбик помады с полки. Он нечасто видел, чтобы Минхо ей пользовался, лишь только по особым случаям. Джисон открыл помаду ровного ярко-красного цвета, что всегда красиво контрастировала с кожей Минхо и его большими передними зубками. Особо не раздумывая, он направил помаду к чужим губам, оставляя на них небрежные красные линии, а затем бросил помаду в раковину и грубо размазал красный по нижней части лица еще больше, растирая косметику пальцами. Превращая Минхо в абсолютный беспорядок. — Открой. Джисон сильно ударил Минхо по щеке. Тот дернулся и послушно опустил челюсть, высовывая язык, чтобы Джисон мог засунуть пальцы в его прелестный ротик. Джисон двигался грубо и неаккуратно, трахая рот Минхо пальцами и погружая их так далеко, как только мог достать. Он чувствовал подушечками пальцев заднюю стенку его горла. Минхо давился и задыхался, его тошнило, но Джисон лишь тянул за волосы сильнее, чуть ли не срывая с него скальп. — Не дай, блять, Бог тебя стошнит. Иначе я втрахаю это все обратно тебе в глотку. Минхо было очень тяжело, но он старался как можно лучше контролировать свое тело. По его подбородку во все стороны текли слюни, что немного помогали пальцам скользить легче. Сначала его глаза лишь слегка намокли, но затем он начал в открытую рыдать, потому что Джисон действительно действовал так грубо, как мог. Он запихивал четыре пальца в рот старшего, его член дергался от каждого звука рвотного позыва, что испускал Минхо. Несмотря ни на что, Джисон продолжал трахать чужой рот, пока измазанные красной помадой губы Минхо не опухли и пока Джисону не наскучило. Он вытащил пальцы, но только для того, чтобы зацепить ими уголки рта старшего и непристойно широко раздвинуть его губы. — Посмотри, как хорошо на тебе смотрится красный, Мин, – хмыкнул Джисон. Он наполнил свой голос сладостью в совершенно жестокой, издевающейся манере, и даже нежно поцеловал Минхо в висок. Тяжело дыша, Минхо только застонал в ответ. Его руки тряслись, вцепившись в раковину, чтобы поддерживать себя в вертикальном состоянии. Джисон немного отстранился, слыша кашель старшего, а затем пнул его по ногам, чтобы заставить раздвинуть их шире. Минхо ахнул и оперся локтями о мрамор раковины, громко плача и крича из-за ладони Джисона, что мощно ударила его по правому бедру. Руку младшего покалывало от силы удара, когда он сжал достаточно скромных размеров ягодицы. — Знаешь, для тупой суки, созданной только для моего члена, у тебя реально маленькая задница. Ц-ц, – разочарованно пробормотал Джисон, увидев, как Минхо удивленно смотрит на него в зеркало. Младший не ответил на этот взгляд, лишь ущипнув Минхо за задницу так сильно, что старший взвизгнул. Завтра здесь появится синяк. – Извинись. За свою маленькую задницу. Сейчас же. — Ч-что? Удивление Минхо с легким неверием в глазах было даже милым. Джисон наклонил голову и приподнял одну бровь. — Ты реально тупой, м? – он оставил еще один сильный удар на ягодице, заставляя Минхо дернуться, снова покраснеть всем телом и зажмурить глаза от укола боли. — П-прости! — Вот так, видишь, совсем не сложно. Тебе лучше к этому привыкнуть, знаешь ли, ведь ты настолько тупой, что будешь совершать ошибки налево и направо. Бесполезная, тупая шлюха. Джисон улыбнулся и провел руками по прикрытой тканью рубашки спине Минхо, хватая его бедра и легко приподнимая их. Он любовно оглядел подрагивающую дырочку, что буквально умоляла с ней поиграть, а затем огляделся. Его взгляд зацепился за предмет неподалеку. Он отпустил Минхо и с удовольствием отметил, что старший остался в этом положении с поднятой кверху задницей, пока сам Джисон схватил бутылочку смазки из ящика и расческу, которой они оба пользовались каждый день. Минхо широко распахнул глаза, уставившись на Джисона. Его тело заметно напряглось, когда парень обильно смазал ручку расчески. — Д-джисон, не… Н-не надо. Что ты делаешь? Старший повернул голову назад, чтобы посмотреть на Джисона напрямую, а не через зеркало, и тот взглянул на него в ответ. Он не прекращал смазывать ручку расчески, но немного медлил, выжидая, чтобы понять, не слишком ли это для Минхо. Он был готов к тому, что тот может его остановить. Но когда он прижал ручку ко входу Минхо, тот лишь опустил голову и застонал. Джисон снова ухмыльнулся. — Вот так. На самом деле ты вовсе не против, чтобы в тебя что-нибудь засунули. Из них двоих именно Минхо всегда был заинтересован в игрушках. Он любил покупать различные дилдо и вибраторы, специально чтобы Джисон сводил его с ума с их помощью. Но он осознавал, что даже у Минхо есть свои принципы касательно того, что можно в себя запихнуть. Джисон знал, что, взяв невинный предмет, который после сегодняшнего вечера каждый день будет спокойно лежать в ванной, он заставит Минхо проигрывать эти воспоминания в голове снова и снова. И именно этого он и хотел. Он хотел, чтобы Минхо каждую чертову секунду своего существования думал о Джисоне, трахающем и берущем его. Чтобы из-за желания едва мог функционировать нормально. Чтобы постоянно толкался бедрами в воздух и потирался о пустоту, потому что, даже будучи пустым, все, о чем он сможет думать, – это член Джисона. Его движения не были мягкими и заботливыми, когда Джисон протолкнул всю длину ручки у расчески внутрь Минхо. Старший захныкал, потому что это, очевидно, было больно. Но Джисон точно знал, что этих действий недостаточно, чтобы серьезно навредить: они не так давно трахались, стенки Минхо все еще были податливыми и растраханными, да и сама ручка не была особо толстой. Джисон остро и грубо трахал Минхо ручкой расчески, внимательно наблюдая, как чужое тело вздрагивало от каждого движения. Минхо зажимал губу между зубами и проглатывал каждый звук, которой мог бы выдать, что он, на самом-то деле, наслаждается происходящим. Но Джисон видел его красные уши, видел, как он накрыл голову руками и свел плечи, чтобы спрятать медленно захватывающий его стыд. Джисон рассмеялся, потому что хотел заставить Минхо смущаться еще сильнее. Его скорость опустилась до едва ленивой, пока он и вовсе не остановился. Джисон снова схватил Минхо за волосы, подняв его голову, чтобы заставить посмотреть на себя самого в зеркале. Чтобы он увидел, как жалко выглядит, пока отдает Джисону всего себя. — Выеби себя на ней, – приказ Джисона не оставил возможности для обсуждения и спора. Минхо немного замешкался, но начал медленно двигаться на расческе. Джисон просто крепко держал ее, смотря, как дырочка Минхо так чертовски легко скользит по черной ручке. Внезапно Джисон уловил, что старший легко ерзает и вращает бедрами, и сжал зубы. Он понял, что тот пытался сделать. Джисон не был таким уж плохим парнем, так что он наклонил предмет в его руке, встречая один из толчков Минхо сильным движением, только чтобы крепко прижаться кончиком расчески к простате. Старший застонал прежде, чем смог сдержаться. — Какой ты ужасно жадный. Может, мне стоит наполнить тебя всей этой коллекцией косметики и заставить кончить из-за ее? Минхо захныкал. Слезы потекли из его глаз по покрывшемуся красными пятнами лицу. — Н-нет… — Нет? Не хочешь всю эту косметику в себе? Тогда чего же ты хочешь, прелесть? – фыркнул Джисон. Джисон увидел, как лицо Минхо исказилось, а затем расслабилось от удовольствия, когда Джисон вернулся к нормальной скорости, толкаясь ручкой расчески в него. Было так трогательно, что Минхо продолжал трахать себя, мало-помалу начиная насаживаться все более и более охотно. Мягкие «ах, ах, ах» непрерывно срывались с его губ. — Думаю, ты просто хочешь трахать себя нашей расческой и превратить ее в свою любимую игрушку. Как же это грязно. Теперь каждый раз, когда буду использовать ее, я буду думать о том, насколько ты жалок. Джисон толкнулся ручкой так далеко, как только мог, улавливая писк Минхо и поднимая его. Только чтобы заставить его сесть на колени на пол, прямо напротив своего паха. — Держи расческу внутри, хорошо? Минхо икнул, поскуливая, и подвинулся на полу, чтобы удобно встать на колени и одновременно удерживать ручку расчески внутри. Джисон погладил его по голове, и старший прислонился лбом к его бедру. Веселый смешок сорвался с губ Джисона от того, насколько нежно и заботливо он почесал голову Минхо, учитывая, в какой ситуации они находились. — Обожаю, в какой беспорядок ты позволяешь себе превратиться ради моего члена, – пробормотал Джисон и улыбнулся, когда Минхо посмотрел на него снизу вверх. Его мокрые ресницы склеились в красивые пучки, а помада размазалась по всему лицу. Но лучше всего было видеть, как Минхо растянул губы в маленькой озорной улыбке. Словно он получил самую лучшую похвалу в мире. — Я люблю быть беспорядком для тебя… Несмотря на всю тьму внутри, Джисон не мог не почувствовать, как его распирает безмерная теплота чувств к Минхо. Он не понимал, чем заслужил кого-то вроде него, кто точно так же прятал внутри безумную похоть, как и он сам. Минхо был идеален, идеален для него во всех смыслах. Джисон потряс головой, чтобы прогнать волну захлестнувшего его восхищения. Он решил снова схватить помаду и трепетно зачесал со лба мягкие волосы Минхо, а затем написал несколько букв красным цветом на его лбу. Было почти глупо, как покорно сидел Минхо с расческой в заднице в ожидании, пока Джисон разрешит ему посмотреть, что он нарисовал на его коже. Глупо и бесконечно мило. — Вот. Теперь ясно как день, кем ты являешься. Тебе теперь стоит везде расхаживать с надписью «шлюха» на лице. Интересно, что бы сказали наши друзья… От стыда кожа Минхо была практически полностью красной, почти такого же цвета, как и помада на нем. Он крепко зажмурился, и волна унижения прошла через него. Минхо извивался и скулил, пока протягивал руки вперед, чтобы схватиться за бедра Джисона. Его указательные пальцы пробрались под резинку боксеров младшего. — Пожалуйста, Джисон… – мольба заставила Джисона вздрогнуть, но ему нужно было больше. — Скажи мне, чего ты хочешь. Минхо выдохнул, без всякого промедления упираясь носом в одетую длину Джисона. — Твой член… Джисон поистине наслаждался видом парня. Действуя почти отчаянно, Минхо с нескрываемым желанием начал посасывать ткань, прячущую то, что было ему так необходимо. Голодное маленькое животное. Еще. — Мин… Прелесть, твой ротик должен быть грязным. Скажи, что тебе незачем существовать, если мой член не наполняет тебя. Лицо Минхо искривилось, он сильнее прижался носом к бедрам Джисона и спрятался в них, словно он не хотел ничего говорить. Тогда младший оттянул его от себя за волосы, заставляя отстраниться и посмотреть на себя. Облизнув зубы, Джисон снова сплюнул вниз, наблюдая, как красивый парень у его ног дернулся, когда слюна попала ему на щеку. В глазах Минхо загорелся огонь, и он приоткрыл свои губы. Грубое и низкое обращение как будто поощряло его и подталкивало к краю. — Позволь мне взять в рот твой член, Джисонни… Пожалуйста, умоляю… Я так сильно в этом нуждаюсь. Мне это нужно, чтобы хоть чего-то стоить. Выеби мой грязный рот так грубо, чтобы горло приняло форму твоего члена. Слова заставили Джисона простонать, его член дернулся, выскальзывая из боксеров. Он встал ближе к Минхо, располагая ступни по бокам от его пухлых оголенных бедер. Джисон крепко держался одной рукой за основание члена, но вместо того чтобы направить его в ожидающий ротик Минхо, он прижал яйца к мягким губам. И Минхо повел себя как жадная шлюха, которой он и являлся, взяв одно из яичек в свой рот. Его язык скользнул по мягкой коже, пуская слюни. Минхо застонал, будто сосал самую вкусную конфету, которую он когда-либо пробовал. Его пальцы впились в бедра Джисона, и младший хмыкнул от удовольствия, прежде чем просунуть большой палец в уголок рта Минхо и сильно оттянуть его, заставляя открыть его шире и взять в рот сразу оба яичка. Джисону было слишком сладко наблюдать за тем, как Минхо старался и задыхался, но старательно облизывал оба яичка у себя во рту, пытаясь изо всех сил удовлетворить Джисона, что медленно поглаживал свой член. Но этого не было достаточно. Так что, обхватив голову Минхо обеими руками, Джисон резко притянул ее к своим бедрам. Нос Минхо уперся в подстриженные волосы на лобке Джисона. В его рту покоились яички, а длинный член лежал на лице. Это было то еще зрелище. Особенно, когда трепещущие глаза Минхо закрылись и щеки покраснели еще сильнее от недостатка воздуха. Но он не отстранился, даже не попытался. Просто подрагивал и протяжно проскулил, когда ручка расчески в нем сместилась. Сердце Джисона угрожало пробить грудную клетку. Все происходящее было обжигающе горячо. Его так сильно заводило, что происходящее Минхо тоже нравилось. Ему нравилось становиться абсолютно испорченным. Это сводило Джисона с ума, и он не мог любить Минхо больше, чем сейчас. Глаза Минхо открылись, выглядя стеклянными и умоляющими. Джисон наконец-то отпустил его и дал как следует продышаться. Минхо закашлялся, когда яйца Джисона выскользнули из его рта, и вытер тыльной стороной ладони свой покрытый слюной подбородок. И, возможно, Джисон умер и попал в его собственный грешный рай, потому что Минхо закусил нижнюю губу, и, снова открыв рот, выдохнул: — Член... Одно простое грязное словечко заставило Джисона захотеть кончить уже сейчас. Джисон усмехнулся и похлопал Минхо по нижней части подбородка. — Поднимайся, дурачок. Маленький стон возмущения вырвался изо рта Минхо, но он, трясясь, встал, используя Джисона как опору. Он не мог самостоятельно устоять на ногах, опираясь всем своим весом на Джисона, и ахнул, когда услышал звук падения расчески на пол. Минхо казался еще более засмущавшимся и спрятал лицо в чужой шее. Джисон рассмеялся, проведя двумя пальцами по мокрой, но пустой дырочке своего парня. — Невнимательная моя сучка, – фыркнул он, зарычав в висок старшего, прежде чем лизнуть его щеку грязно и мокро. С громким шлепком по чужим бедрам Джисон поймал Минхо, прыгнувшего в его руки и обхватившего талию ногами. Джисон сильно кусался, пока нес старшего, так, что кожа шеи Минхо угрожала разорваться под зубами младшего, который целенаправленно оставлял не засосы, а синяки. В спальне Джисон бросил Минхо на кровать, и тот отодвинулся, однако Джисон быстро притянул его за руку и перевернул на живот. Он вжал лицо старшего в подушку, удерживая его в таком положении, а другой рукой шлепая его задницу, заставляя тем самым раздвинуть ноги. Хан устроился между ними и схватил любимую смазку с прикроватного столика, открывая ее зубами и выдавливая обильное количество прямо на задницу. Джисон позволил Минхо снова дышать, и тот выдохнул его имя, когда Сон вставил сразу три пальца. Он двигал ими назад и вперед, стараясь не доставить удовольствие, а просто подготовить. Подготовка не заняла много времени, потому что старший был очень расслабленным и беспрестанно стонал. — Член… – повторил Минхо. — Ты такая прекрасная игрушка для меня… – прорычал Джисон, широко раскрывая старшего пальцами и затем вытаскивая их. Нетерпение наполнило его до краев, и он не мог ждать еще. Джисон направил свой член в очень знакомую теплоту и узость. Толчки бедер Джисона были сильными и безжалостными с самого начала. Он зарывался пальцами в простыни по обе стороны от головы Минхо, что хныкал, выгибая спину и поворачивая бедра так, чтобы младшему было еще удобнее вытрахивать из него всю душу. Его стоны обрывались с каждым сильным толчком, и Джисон наклонился вперед, чтобы упереться носом в заднюю сторону шеи Минхо. Заставить Минхо кричать было даже не сложно. Нужно было всего лишь вдалбливаться в него так сильно, что даже на бедрах Джисона угрожали появиться синяки. Он подвинул одну из ног старшего, согнув и подняв ее выше по кровати так, чтобы он мог войти еще глубже, и стиснул зубы, когда Минхо неожиданно сжался вокруг него, а его тело затряслось от быстрого и неожиданного оргазма. Возможно, трения члена Минхо о простыни было достаточно, чтобы заставить его так скоро кончить. Джисон вышел, переворачивая Минхо, чтобы видеть его глаза, что закатились к затылку, и рот, открытый и жадно хватающий воздух. Минхо выглядел так, будто был в бреду от столь сладкого освобождения, и, просто чтобы вытащить его из этого состояния, Джисон дал ему сильную пощечину, обжигая кожу и жаля острой болью. — Мы еще не закончили, прелесть. С этими словами Джисон снова грубо толкнулся внутрь. Сверхстимуляция не была чем-то новым для них, но именно она заставила Минхо окончательно разрыдаться. Слезы все лились и лились, пока Джисон безжалостно трахал его дырочку, а маленькие руки, спрятанные в рукавах шелковой рубашки, цеплялись за грудь Джисона. Голос Минхо сломался от очередного крика, его брови нахмурились из-за того, что его тело использовали без особой заботы о его комфорте. — Б-блять… Ах! Д-джисон, притормо... Хн! Блять, м-мне больно! Джисон мог только ухмыльнуться на такое заявление, выдыхая смешок, когда Минхо громко заплакал, а его лицо показало дискомфорт происходящего. И даже если старший продолжал хныкать от чувствительности, говоря, что ему больно, он был очень далек от того, чтобы всерьез остановить Джисона. — Ну же, хватит жаловаться… Ха-а-а, моя маленькая дырка для спермы сможет это выдержать. Джисон оперся на один локоть и сжал пальцами другой руки талию Минхо, погружая пальцы в кожу так сильно, что они оставляют заметные синяки. Джисон воспользовался тем, что его лицо было близко к лицу старшего, и горячо лизнул его рот. Минхо застонал, его язык едва двигался в грязном поцелуе. Когда стало слишком сложно поддерживать яростный темп и одновременно целоваться, Джисон рыкнул, а его тело затряслось от наступающей разрядки. Минхо всегда был очень внимательным по отношению к своему возлюбленному, и, даже когда в его голове пусто из-за оргазма, он всегда знал, что нужно сказать, чтобы подтолкнуть своего парня к краю. Старший взвыл, запрокидывая голову назад и выгибаясь в спине, прежде чем еще шире раздвинуть ноги и посмотреть на Джисона с самым глупым и пошлым выражением лица, который младший когда-либо видел. — Ха-ах, наполни меня, блять, кончи в меня, малыш… Джисон вогнал член глубоко в Минхо, низкий и длинный стон вырвался из его груди прямо в чужую шею, пока он наслаждался своим самым сильным оргазмом. Его тело до сих пор тряслось, но он двигал бедрами в очень слабом ритме, наполняя парня своим семенем до краев и даже больше. Когда он наконец-то перестал двигаться, его сильно трясло. Он почувствовал дрожь, пробежавшую по его телу из-за контраста пота и температуры в комнате. Джисон был так пиздецки вымотан, что, казалось, может просто лечь рядом с Минхо и закончить их сладкую пытку, но последнее желание не давало ему покоя. Последняя капелька этой тьмы, просочившаяся наружу, прежде чем подарить спокойствие. Оба парня зашипели, когда Джисон вышел, стараясь заставить саднящее тело слушаться. Его ноги было словно желе, готовое прогнуться под его весом, и он даже не мог представить, как себя чувствует Минхо. С последним всплеском энергии Джисон встал и столкнул Минхо с кровати, позволяя ему столкнуться с деревянной поверхностью. Минхо даже не сопротивлялся, лишь простонал от соприкосновения с твердым полом и попытался восстановить дыхание. Возвышаясь над ним, Джисон взглянул вниз и закусил губу, взяв в руку мягкий член. Его телу потребовалось совсем немного времени, чтобы сделать то, чего он хотел. Минхо лишь ошеломленно смотрел, как теплая жидкость наконец-то выстрелила из уретры. Джисон покрыл всю грудь Минхо, и старший с отвращением сморщил нос, прежде чем Джисон направил струю прямо ему в лицо. И если бы Джисон мог снова стать твердым, то член бы точно встал, потому что его парень открыл рот и высунул язык, несмотря на отвращение на его лице секунду назад. Хотя Минхо не глотает, что можно понять по тому, как моча стекает по подбородку, младшему этого было даже более, чем достаточно. Минхо выглядел как чертов ангел в таком состоянии. Ангел, что был утащен в Ад и вытащен обратно, выглядя только красивее от того, как его поставили на место. Джисон вздохнул и закрыл глаза, запрокидывая голову. — Блять… – прошептал он, а затем усмехнулся, снова смотря на Минхо. Его красивый парень выглядел идеально с красным лицом и смазанным «шлюха» на лбу. Джисон опустился рядом с ним на колени, подтягивая Минхо к себе на руки. Минхо, казалось, не возражал ни против чего из того, что только что произошло, и лишь устало пыхтел, обвиваясь вокруг Джисона как милая обезьянка. Младший улыбнулся, почувствовав руки вокруг своей шеи и ноги вокруг талии. — Моя любовь, моя грязная прелесть, – промурлыкал Джисон, прижимаясь и потираясь щекой о чужую влажную от слез. — Блять, ты сумасшедший... Это лучший секс, что у нас был, – прошептал старший и зарылся лицом в шею Джисона, словно ему было стыдно за то, что он только что сказал. Слабо посмеиваясь, младший потянулся, чтобы зачесать мокрые волосы Минхо. Он мягко успокоил его, когда Минхо захныкал из-за того, что Джисон потянул его голову назад, заставляя посмотреть себе в глаза. — Я люблю тебя. Так сильно люблю, – Джисон клюнул Минхо в его сладкие губы, и старший лениво улыбнулся. — И я тебя люблю, малыш, – пробормотал он, закрывая глаза и показывая, как ему чертовски хочется спать и как он устал от всего этого сладкого мучения. И все было в порядке. Потому что теперь, когда Джисон исполнил свои темные желания, обожание пульсировало во всем его теле, и у него было более чем достаточно сил, чтобы должным образом позаботиться о своей прелести. И когда он осторожно вытирал красные пятна с лица Минхо, пока тот лежал в ванне, Джисон не мог не подумать о том, что с ним никогда ничего не было не так. Не тогда, когда любовь всей его жизни сонно посмотрела на него и притянула ближе, чтобы прошептать на ухо, что хочет повторить все это снова. И снова, и снова, и еще много раз. Потому что это было правильно для них.