Уходя уходи

Просто накрой меня пледом

и обними напоследок

* * *

      — Лиза, блять, — кулаки сжаты крепко настолько, что кажется, будто кожа на костяшках вот-вот порвётся, — ты ебанутая?       — Может быть ты догадаешься, что я не буду с тобой разговаривать? Мозги вроде были, надеюсь, не отказали с концами, — телефон кажется намного интереснее злой девушки: ссоры стали частью их отношений уже давно, зачем беспокоиться?       — Ну ты хотя бы следи за тем, как разговариваешь, — безразличие изнутри убивает. Непонятно, чем Мишель его заслужила и почему именно с ней Лиза напоминает огромный камень, который невозможно сдвинуть с мёртвой точки. — Я понимаю, что у тебя на работе завал, но ты может перестанешь хамить наконец-то?       — Я не хамила — это раз, — телефон отключается и откладывается на подлокотник дивана, — перестань ебать мне мозги — это два.       От отношения такого уйти хочется, куда подальше, или просто вешаться, но мера эта уже крайняя.       Когда любящая Лиза успела стать вечно хмурым монстром, которого интересует только работа и посиделки с незнакомыми Мишель подружками? Ответа точного нет, но в голове только одна мысль вертится: видимо, Лиза всегда такой была. Только раньше в этих интересах было отведено отдельное место для второй половины.       Только даже этот небольшой закоулок в сердце было решено нагло забрать и заполнить чем-нибудь другим.       — Лиз, это была просто шутка, — ближе придвигается и руку тянет, пытаясь за плечи обнять. Хочется прижать к груди крепко, чтобы хотя бы немного тепла из неё наконец-то выжать, — а ты бесишься.       — Я же просила оставить меня, — запястье грубо хватает и сжимает крепко. Кажется, что ещё чуть-чуть и кости треснут.       И Мишель этой грубости более чем достаточно: она молча встаёт со скрипящего дивана и уходит из комнаты.       Считается, что одна из самых частых причин для конфликтов в отношениях — это различие в стилях общения. Мнение это в очередной раз находит отклик в голове Лизы.       Через десять минут слышен хлопок двери и щелчки замка — ушла не только из комнаты, но и из квартиры.       На хмуром лице ни один мускул не дрогнул и в голове ни одной мысли о извинениях не появляется: Мишель и без всего этого обратно прибежит. Всегда уходила и возвращалась.

* * *

      Любимая кружка с надписью «Елизавета всегда права» разлетается на множество мелких осколков — такое точно склеить не получится.       Бить посуду во время ссор, по мнению Лизы, — бред полный, который только в низкосортных мелодрамах показывают. Видимо, Мишель когда-то успела сняться в одной из них. Иначе объяснить не получается, почему минуту назад был слышен крик и треск разбирающийся керамики.       — Это была моя любимая кружка, — зубы стиснув, приходится по полу ползать, собирая осколки в руки, чтобы в мусорку их выкинуть. Эта вещь безвозвратно потеряна.       — То есть то, что ты сосалась с какой-то девушкой в клубе тебя не беспокоит? — белки глаз покрыты большими покраснениями и непонятно из-за чего: количества бессмысленных слёз или туши, которая попала в голубые линзы и во всю жжёт. — Ты бы хоть скрывать пыталась, а не фотографии ночью выкладывала! Я еле уснула, а с утра охуенный сюрприз: любимая девушка вместо ночной смены в клуб попёрлась и зажимается с кем-то!       Если захотеть, то простить можно многое: грубость, обман, пренебрежение и даже чёртову измену. Но в этом нет смысла, потому что человеку даже не стыдно и не жаль.       — Если я это сделала, значит не беспокоит, — последний осколок улетает в мусорку. Теперь можно встать и о тумбу кухонную спиной упереться, чтобы очередную порцию недовольного нытья выслушать и ещё один большой ком обиды молча проглотить. — Я же не ебалась с ней.       — Ага, то есть это так работает? — голос очень сильно дрожит, губы уже до крови обкусаны. Лизе на эту картину смотреть больно и противно — она всегда не переносила заплаканные лица девушек.       Мишель готова поклясться, что вместе с куском этой отвратительной кружки в мусорное ведро улетело её терпение и желание тянуть эти отношения на себе. Лиза всегда привлекала своим спокойствием и рациональностью, но сейчас это вечное хладнокровие без ножа режет и обижает сильнее любых слов и действий.       — Какая же ты, — пауза на несколько секунд затягивается. Мишель хочется сказать что-нибудь колкое, чтобы сделать больнее, чем ей сейчас.       — Давай закончим на этом, — показательно отвернувшись, в чайник воду наливает, чтобы чай заварить и бушующую внутри злость хоть как-то успокоить.       И Мишель, кажется, согласна с этим. Согласна, но совершенно в другом смысле: опять молча уходит в другую комнату и слышно, как она шкаф открывает, начиная вываливать оттуда свои вещи.       Но даже эта глупая и детская крайность Лизу не заставляет дрогнуть — она вернётся. Вернётся и простит всё, как всегда.

* * *

      Ночью слышны звуки ключа, скрип двери и тихие шаги в сторону комнаты. Лиза до сих пор не спит — она никогда не может заснуть, если на талии нет тёплых ладоней и не слышного тихого сопения. Но Мишель про это никогда не знала и не узнает.       Скрипит ещё одна дверь, и слышен шелест в папке с документами: ещё днём было замечено, что она забыла свой паспорт. Так глупо и так в её духе, что на улыбку лёгкую пробивает. Но Лиза всё равно не поворачивается и молчит, продолжая делать вид, что спит.       Давно пора что-то менять, и момент этих перемен настал именно сейчас, когда Мишель подходит, поправляет плед, целует в лоб, небрежно треплет тёмные волосы и уходит. Не остаётся, не пытается поговорить, не ложится рядом и не старается удержать — просто и тихо уходит.       После двух щелчков замка хочется, чтобы она снова вернулась, но на этот раз так же, как и раньше: вернулась и осталась рядом.       Но даже это желание не может побороть привычки, принципы и здравый смысл, который кричит, что так будет лучше. Лиза не будет писать и звонить; не будет держать, прижимая к груди; не будет извиняться и искать её в лицах других.       Она решила, что не хочет, чтобы её прощали, и хочет, чтобы в голове бывшей девушки навсегда засела мысль «хуже её не найти».       Единственное, о чём сейчас можно жалеть, так это о том, что Мишель вместе с паспортом напоследок не забрала сердце, которое было добровольно разбито глупыми ссорами и нежеланием как-либо их решать.       Но сожаление можно умело игнорировать и уделять всё внимание своей же немой просьбе: «Пожалуйста, уходя уходи».       Кажется, Мишель эту немую просьбу уловила и правда ушла, оставив после себя воспоминания о тёплых объятиях, мокрых поцелуях и разговорах о чём-то неважном на кухне по вечерам в воскресенье.       Они никогда друг друга не забудут, но никогда друг друга не вернут.