Железный конструктор.

Железный конструктор был одним из единственных друзей Антона, начиная, наверное, лет с шести, с тех пор, как в его жизни появилась Оля. Этот самый конструктор, большой, с винтиками, отвёртками, колёсами, страшно пахнущими резиной, принёс ему однажды папа после работы, что удивительно, даже не за хорошее поведение и не на праздник, просто так, чтобы порадовать сына. Где достать умудрился - вопрос до сих пор, если честно, открытый, страшный дефицит всего на свете никто тогда на отменял. Антон, которому было едва ли шесть, тогда очарован подарком не был, если честно, поигрался несколько дней, так, для проформы и убрал аккуратно на полочку, игрушка тогда не зацепила, потому и была убрана в долгий ящик. Да и в принципе, как она могла зацепить, когда в его распоряжении был арсенал из экскаваторов и Жигулей, мама на ночь читала сказки, а папа обязательно водил на прогулку по вечерам, после работы? Но потом появилась Оля, с рождения которой внимание родителей больше не могло адресовываться одному лишь ребёнку в семье. После восьми вечера играть в машинки строго запрещалось, ведь как раз в это время новорожденная засыпала, мама была вымотана родами и возней со страшно болезной тогда дочкой, отцу тоже было не до сына с его авралами на работе, а по телевизору после программы "Спокойной ночи, малыши" шла лишь всякая белибердень, смотреть которую было жутко неинтересно и скучно. Какое-то время Антон пытался занять себя чтением, ведь путь в детскую библиотеку был ему открыт, но мама быстро обозначила ему лимит из-за зрения - не больше полутора часов в день, иначе на следующие несколько дней мальчик оставался без книжек вообще. Вот тогда в ход пошёл, наконец, конструктор, который жил бесхозно на полке на тот момент уже около года. Собирать машинки и странные конструкции оказалось жутко интересно, семилетний Петров даже не ожидал тогда, что его это так затянет. Очень долгое время расписание его вечеров не менялось, если у родителей были планы - после школы Антон садился за уроки, заканчивал их, ужинал, смотрел телевизор около часа, читал ещё час и неизменно прыгал за рабочий стол, к конструктору, к которому прилипал минимум часа на три, пока родители не гнали спать. Мысли, за перебиранием деталей, винтиков, сборкой и разборкой, продумыванием следующего проекта будто бы очищались, голова отдыхала, а руки работали, по истечению нескольких дней выдавая на стол какое-нибудь новое творение, будь то трактор, самосвал, какой-нибудь неизвестный доселе транспорт или ракету, увиденную недавно по пузатому телевизору. Какое-то время родители понятливо кивали или хвалили его за новую металлическую фигурку, но вскоре Антон перестал показывать им свои творения, быстро поняв, что даже для похвалы отец с матерью слишком измотаны и не нужно лишний раз их отвлекать своими просьбами или хвалиться достижениями. Им хватало того, что у мальчика не было проблем с учёбой и над ним не издевались, всё остальное - не суть важно, что Петров быстро для себя отметил, продолжая возиться с конструктором лишь для себя. Правда, его увлечение не осталось, всё-таки, незамеченным - на ближайшее день рождения родители подарили ему ещё один такой набор, более расширенный, предложив мальчику заменить им порядком потрёпанный и помятый старый. Петров пламенно отказался и, вместо этого, соединил оба набора, найдя в этом решении лишь плюсы, ведь макеты и поделки могли теперь быть больше, а значит и полёт воображению можно было дать шире. А тем временем росла Оля, которой тоже нужны были игрушки, внимание, которого для Антона и так уже почти не осталось - в принципе, он не был даже против, успел попривыкнуть спустя время, отучившись на сестру или родителей злиться и обижаться. Ближе к десяти своим годам он отдал ей все свои машинки и плюшевые игрушки - кроме одного медведя, подаренного бабушкой - торжественно передарил мозаики и пазлы, даже отдал некоторые кассеты, просмотренные до дыр, от которых ему уже не было толку. Родители не могли на него нарадоваться - вот, оказывается, какого хорошего сына воспитали, не жадного, не вредного! Антон не спорил, пусть и имел на это своё не самое лицеприятное мнение, о котором маме с папой знать было не обязательно. Но конструктор, как и медведя, Оле было трогать строго запрещено, хорошо хоть, сестра синдромом вредности не страдала и лишь изредка, сидя рядом, притаив дыхание, наблюдала, как из-под руки сосредоточенного брата выходит новая ракета или машинка, переливающаяся в свете настольной лампы. Когда они впопыхах собирались в посёлок, убегая от кого-то с папиной работы, Антон, до того момента не конфликтный и спокойный, закатил родителям страшный скандал - не поедет он без конструктора и всё здесь! Он даже от отца оплеуху успел получить, от матери сильный подзатыльник, но без своего железного друга мальчик всё-таки не уехал, чем сейчас гордился - добился желаемого, не смотря на скандалы и вопли! И слава богу, потому что здесь, в этом забытом всеми, кем можно, месте, у него так и не объявилось ни нормальных друзей, ни хороших знакомых, что компенсировать могла лишь Оля, но и то, лишь на малое время - всё-таки, они не были ни ровесниками, ни друзьями в том смысле, в котором это подразумевается обычными людьми. Родители были на грани развода, утро начиналось с криков и ругани, Оля запиралась в комнате с кассетой "Питера Пена" и банкой сгущёнки, за что постоянно отхватывала от мамы, а в школе ждали глумливые черти в лице Смирновой и Пятифанова, с которыми Антон пока не знал, как справляться - опыта особо не было. Но у него был всё ещё тихий зимний вечер, желтоватый свет лампы на рабочем столе и железный дружище-конструктор, собираемый твёрдой, натренированной, мальчишеской рукой, который, в отличие от людей, никогда ему не изменит и не плюнет в душу - разве что винтик невовремя отвалится или отвёртка соскользнет, когда не надо. Но на фоне всего происходящего... на самом деле, это было не так уж и страшно.