Эксперимент

Гекзаметр Будет, конечно, мне сложно с работой управиться, Но упражненье, навыки чтобы мои хорошо отточить Выполню вскоре. Все же, поэт я или, быть может, бездарность?! Но мне странновато немного в Гомеровском стиле строчить... Было тогда очень раннее, тёплое летнее утро Я на рассвет любовался, забравшись немного повыше, А сообщенье твоё, тёплого солнышка лучик как будто, Мне настронье подняло мгновенно по самую крышу. Как будто бы в сказке, ты в жизни моей появилась внезапно Заботой и лаской своею меня в тот же миг одарила... Любовь мне отныне твоя — дороже любого подарка Ты чудом мой искалеченный внутренний мир сохранила. Но только, поверь мне, боюсь к тебе приближаться я очень И ты не поймёшь моих комплексов — тяжкого детства пятно Я, понимаешь, боюсь, будто я твою кровь испорчу. Я весь от страха дрожу. А тебе, я гляжу, все равно. Ты лишь в объятья свои, улыбаясь, меня приглашаешь И обещаешь меня отогреть любовью своей и теплом И, я поражён, но ты страхи эти мои понимаешь Но говоришь, что запретность вся эта тебе ни по чём. Не волнует тебя, что твой дядя на это ответит. Лишь заботой и лаской ты стремишься меня окружить. Нет, я не верю — всё это мне кажется сладкою сказкой, Ведь ещё так недавно я с тобой опасался дружить. Я растерян до жути, а ты ко мне тянешь ладони Ты целуешь мой нос, а мне в счастье не верится в это Понимаешь ли ты или нет, но этим поступком я тронут Комплекс детства отныне развеян — уходит во тьму на веки. Улыбаясь, я плачу. От счастья, конечно, не горя. А ты слезы мои осторожно стираешь белым платком — Ты одна, кто увидеть сумел средь всего моего притвора, Хрупкую душу еврейскую, склонную к ласке притом. Я не знаю, как буду — не смогу я теперь без тебя Среди всей Европы одна ты меня добротой окружила (Конечно, оттуда выходят мои все друзья и "семья") И, видно, взаправду ты, будучи немкой, меня полюбила. Еврея принять, полюбить — я все это считаю за подвиг, Ведь нынче ты первая, Гера, кто поступил со мной так. Ты, позабыв навсегда пропаганду "арийского рода", Антисемитов и прочих "особых умов" полумрак, С любовью и нежностью только ко мне относиться собралась, Заботу и ласку мне, как малышу своему, подаешь. И телом моим, войной искаленным, превосторгаясь Ты любишь меня и, веришь ли, я полюбил тебя тоже... А в этом во всём и находится путь до сердечка еврея, Ты, понимаешь, пробрала меня до мурашек в заблудшей душе. Отныне никто и ничто никогда, ни за что не посмеет Нашу сказку прервать. Ты веришь? Я к тебе привязался уже. Ты влюбилась в меня, как художник в картину удачную. Также я обожаю тебя, как писатель удавшийся стих. Ты пробилась, Германия, сквозь защиту мою невзрачную. Ты избавила меня и от комплексов ныне, забытых моих.