Луна сегодня так красива, правда?

"Луна сегодня так красива, правда?" Кавех едва мог говорить, его тяжелая голова клонилась вниз, а кровь от алкоголя бурно приливала к щекам. Уже какой раз Аль-Хайтаму приходилось находить соседа в таком состоянии в таверне, в компании одного лишь бокала, который неоднократно наполнялся крепким спиртным. Кавех слабел от выпивки, и ни голова, ни ноги его не могли работать как обычно. В последнее время архитектор зачастил с ночными походами в таверну, а нести его домой приходилось именно соседу. В первый раз Аль-Хайтам пытался узнать, что же движет ранимым блондином, когда он осознанно заливает в себя литры спирта. Но, не получив никакого внятного ответа, ученый Хараватата не стал мучать себя лишней заботой узнать у Кавеха хоть что-то насчет его запущенного алкоголизма. Руки Кавеха подрагивали, когда он шагал, прерывистое дыхание чуть отвлекало Аль-Хайтама от размышлений. Тот повернул голову - свет ночных фонарей мягко ложился на длинные волосы Кавеха, его глаза, мутные и сонные, поблескивали тревогой и печалью. Возможно, он снова думал об отце или матери, а может его дурная голова была занята работой, либо чем-то другим - чем-то, что было совсем непонятным секретарю Академии. Сентиментальность и весьма необычное восприятие мира приносили Кавеху огромные трудности в повседневной жизни, в том числе и проблемы с общением - особенно с такими, как Аль-Хайтам. Их отношения никогда не были лёгкими, но частые перепалки делают любые взаимодействия сложнее. Но фраза, которую Кавех повторяет в пьяном угаре уже второй или третий раз, почему-то заставляет Аль-Хайтама на мгновение отпустить мысли и хотя бы раз обратить внимание на сердце. Секретарь замечает, как быстро оно бьется, но как только в голову приходят первые мысли, оно начинает медленно успокаиваться. Странное поведение своего тела Аль-Хайтам объяснить не мог, как не мог объяснить магическое действие фразы, похожей на строчку иназумского романа. "Лучше молчи, пока мы не дошли домой," - тихо сказал Аль-Хайтам, игнорируя слова Кавеха, чтобы не беспокоить ещё больше ни его, ни себя самого. Благо, до дома осталось совсем немного, и совсем скоро можно будет сосредоточиться на чтении. Кавех мог благополучно лечь спать, а Аль-Хайтам - вернуться к любимому делу. Обычно он не интересуется книгами истории других регионов, но на этот раз ему приглянулся том истории культуры Иназумы. Страница за страницей, Аль-Хайтам все больше погружался в необычную для него тему. Он полностью расслабился, нашел удобный для себя темп чтения и внимательно изучал текст, пока его внимание не остановилось на отрывке, который ему что-то очень напоминал. "Люди Иназумы довольно ограничены даже в своей стране из-за политики Архонта, отличительной чертой многих коренных иназумцев является застенчивость. Литература в основном состоит из романов с фантастическими сюжетами, легенд и священной письменности. Из классической иназумской литературы можно отметить работы Н..... С....., в чьих романах иназумцы нашли новый способ признания в любви: фраза "Луна сегодня красива, не так ли?" имела значение "Я люблю тебя", но для застенчивых иназумцев признаться таким способом, не напрямую было намного легче." Слова про луну - их повторял Кавех. Неудивительно, что архитектор выбрал такой... странный способ признания, так еще и на пьяную голову. У Аль-Хайтама была мысль, что Кавех может читать самые дешевенькие заморские романы, которые каким-то чудесным образом смогли добраться до Сумеру, но насчет классической литературы, пусть и другого региона, предположений никогда не было. Но больше секретаря удивляло не форма признания, а сам факт того, что его горе-сосед решился на это признание. Он и не мог предположить, что Кавех, который вечно хмурится и ругается в его присутствии, будет чувствовать к нему что-то большее, чем неприязнь. Хоть и были в некоторых - только некоторых - действиях архитектора забота и доброта. Несмотря на всю внезапность событий… Аль-Хайтам не мог не принять, что был крайне доволен. Он был заинтригован. Специфическое поведение соседа разжигало огромный интерес. Аль-Хайтам даже не пытался углубиться в тему эмоциональности человека, так как экспрессия для него была излишней тратой энергии. Но с тех пор, как он живет в доме не один, возникла проблема - общего языка с сожителем найти было невозможно. Тонкая артистичная натура Кавеха, его гордость и всяческие попытки избежать реальность только оставляли Аль-Хайтама в изумлении - каково быть таким невыносимым человеком? Если выпускник Хараватата просто был необщительным и холодным, то его друг из Кшахревара был полной противоположностью - до ужаса общительный и сентиментальный. Неосознанно Аль-Хайтам восхищался тем, как может различаться психическая конституция двух людей, которые, казалось бы, всю жизнь находятся совсем рядом. Это огромное различие именно сейчас порождало множество вопросов, а вопросы заставляли голову постоянно анализировать информацию. Чем больше Аль-Хайтам знал Кавеха, тем больше появлялось самых странных и сложных вопросов. Аль-Хайтам не заметил, как этот почти что “научный” интерес к личности Кавеха перерос во влечение. Мысли медленно скапливались, перемешивались, образовывался большой клубок, который невозможно было раскатать ни за день, ни за два. Незаметно для себя, хозяин дома начал заботиться о состоянии соседа, интересоваться его волнениями, хоть обычно разговоры о них и заканчивались очередным спором, а в разговорах с другими на ум все чаще и чаще приходило только одно имя - Кавех. Иногда эта зацикленность раздражала, но большую часть времени она приносила Аль-Хайтаму странное удовлетворение, ведь его внимание в таком количестве может получить далеко не каждая вещь, что уж там о людях. Разум прояснялся в тихой ночи, словно луна снова выглядывала из-за тяжелых синих туч. "Настолько красива, что я бы мог умереть", - почти неслышно сказал Аль-Хайтам, проходя мимо кровати со спящим Кавехом.