Досчитай до двух и открой глаза

            Уриэль лежал на кровати, устремив неподвижный стеклянный взгляд в сумрак сводчатого потолка. Его тело ещё гудело эхом, оставшимся от скорых, небрежных прикосновений лорда Матиаса – владыки герцогства Патис, его господина.             У Уриэля болела душа. Да, именно душа, он чувствовал, знал потому, как щемило грудь, сжимало сердце чем-то холодным и колким, словно в него вонзили несколько крупных игл или один небольшой нож. Буквально всё его существо охватила такая слабость, от которой хотелось спуститься по стенке, сжаться в комок и бессильно хныкать. Однако, сейчас ему нужно было ещё немного силы, для последнего действа, последнего рывка.             На мгновенье, закрыв глаза, Уриэль поднялся, спустил ноги с кровати, чувствуя голыми ступнями холод мозаичных полов, и, обведя бесстрастным взглядом комнату, нашёл табурет, на котором лежала его одежда. Он уже точно решил, что будет делать, вот только оставалось привести себя в надлежащий вид.             Облачившись в рубашку и обтягивающие бриджи, юноша побрёл в ванную, и почти не глядя прихватил с письменного стола небольшой тонкий стилет, чьим предназначением было разрезать листки бумаги, которые иногда склеивались под прессом тяжелых книг.             Бездумно наблюдая, как белая ёмкость ванной наполняется прозрачной горячей жидкостью, Уриэль почему-то вспомнил, что кузен герцога, барон Маркус всегда недолюбливал его глаза, заявляя, что они «слишком невинные». Юноша подумал, что, наверное, теперь тот был бы ими доволен, так как в его глазах не осталось ничего, кроме пустоты. Однако, как это не парадоксально, за болью растекшейся в груди полноводной рекой, Уриэль чувствовал любовь. Она никуда не ушла, заполняя собой то личное пространство, что и было Уриэлем. В жизни юноши не было ничего до неё, и, видимо, эта любовь сможет исчезнуть только вместе с самой жизнью.             С этим Уриэль был согласен.             Внезапно пронзившая его сознание мысль «Ни здесь», заставила его замереть с зажатым в ладони стилетом. Сердце вздрогнуло, забившись испуганной птицей, хаотично мечущейся в стенках своей клетки. Уриэль пытался не пустить дальше подступавшую к горлу панику. Ему хотелось бежать, немедленно, как можно дальше, чтобы ни кто никогда не увидел, не узнал, не нашёл…             Через час он спрыгнул на влажную траву, всё ещё крепко сжимая зажатый в зубах стилет. Не смотря на то, что была сделана наскоро и впервые в его жизни, эта верёвка из занавесей и постельного белья оказалась удобным способом бегства.             Босые ступни неприятно холодила влага, но, стараясь не обращать на это внимание, Уриэль удалялся от дома господина Матиаса быстрыми перебежками от укрытия к укрытию. В висках по-прежнему пульсом стучала мысль: «Ни здесь, никто не должен найти», уводившая его всё дальше и дальше в предрассветный сумрак. **             Ступни были стерты в кровь, когда Уриэль преодолел ту часть склона, которую покрывал смешанный лес. Дальше начиналась зона хвойных деревьев, которые прореживали огромные валуны. Юноша помнил, что где-то здесь, за одним из этих скальных выступов, есть небольшие лазы, ведущие в весьма обширную галерею подземных пещер.             Солнце было уже высоко, когда он обнаружил один из этих лазов. Маленький и тесный – Уриэль едва смог в него протиснуться, и возблагодарил свою худощавость и хрупкость, которые так недолюбливал его покойный отец. Спускаясь все ниже, юноша поймал себя на мысли, что все еще не испытывает ни чувства голода, ни жажды, видимо, обуреваемый захватившей его идеей, он попросту не замечал их.             Постепенно лаз стал расширяться, и вскоре Уриэль смог подняться с четверенек, а немного погодя, и вовсе поднялся в полный рост. Идти было значительно легче, чем пробираться ползком, тем более, что двигаться приходилось на ощупь, ведь его окружала кромешная тьма.             Спустя примерно еще четверть часа пути, юноша заметил, что в пещере стало немного светлее. Подняв голову и оглядевшись, он различил, что камни свода и часть стен вверху покрывает мох, от которого исходит слабое бирюзовое свечение, и, чем дальше Уриэль продвигался вглубь, тем ярче светился этот мох или что-то похожее на него. Так же, воздух недр пещеры становился влажным и теплым, и юноша припомнил, что кто-то ему рассказывал о подземных теплых озерах, покоящихся под горами герцогства Патис.             Миновало еще несколько часов, в течении которых Уриэль то вспоминал о голоде и боли в ступнях, то снова забывал об этом, прибывая в каком-то сомнамбулическом состоянии, когда он набрел на просторный зал, полностью заполненный водой. В свете все того же бирюзового свечения мха, подземное озеро выглядело мутным, словно это не вода вовсе, а пол, с вмурованным в него молочно-зеленым нефритом.             Ни раздумывая и секунды, Уриэль вошел в воду. Ступни защипало, но вода была теплой, и его усталое тело ощутило удовлетворение, и чуть погодя, неожиданный восторг. Продолжая двигаться в воде ступая по дну водоема, Уриэль погрузился полностью, не снимая одежды. Он поначалу думал, что это идеальное место и даже поднял руку, чтобы посмотреть на все еще сжимаемый в ладони стилет, однако, как постепенно отступила боль в израненных ступнях, так и боль его души мерно угасала.             Окунувшись в воду с головой, Уриэль лег на поверхность озерной глади, расслабленно дрейфуя. Вода была чуть солоноватой, но совсем не щипала глаза, и юноша позволил себе слизать несколько капель с влажных губ, а потом и вовсе сделал один небольшой глоток. Потом еще один, вспомнив, что его все-таки мучает жажда. Так утоляя жажду, он сам не заметил, как разжал пальцы.             Стилет выскользнул из ладони, пропадая в нефритовой глубине, и чертыхнувшись, Уриэль нырнул следом за ним… **             Он поднялся из наполненной водой ванной в покоях лорда Матиаса – своего господина и, как ему прежде казалось, его самой большой на свете любви. Он знал, что лорд должен прийти к нему с минуты на минуту, велев юноше, как следует вымыться перед соитием с хозяином.             Выйдя из ванной комнаты, Уриэль посмотрел на свою правую руку, и нисколько не удивился тому, что сжимает в ней стилет, острое лезвие которого отсвечивало красивым нефритовым светом.             Скрипнула дверь, закрываясь за лордом Матиасом. Господин Уриэля приближался к нему с довольной улыбкой, и, когда подойдя вплотную, собирался уже что-то сказать, вместо слов из его горла вырвался лишь удивленный, но при этом болезненный хрип. Юноша словно со стороны наблюдал, как его господин опускается на холодный мозаичный пол прямо к его босым, мокрым ступням. Кровь лорда Матиаса медленно смешивалась с водой, стекающей с все еще мокрого тела Уриэля. Из его груди, точно в том месте, где должно находиться сердце, теперь торчала нефритовая рукоять стилета. **             Уриэль совсем ничего не чувствовал. Совсем. Ни страха, ни сожаления, ни ужаса от того, что только что совершил. Его любовь была мертва, а он жив, хотя прежде ему казалось, что такое попросту невозможно.       - Все возможно, и все вероятно. – Тихо сказал сам себе Уриэль. – Пространства и времени не существует, это только выбор моего внимания и воли.             Он помнил эти строки из какой-то старой книги, которую нашел в библиотеке своего господина и отчаянно пытался прочесть, мало что понимая в ее содержании. А вот теперь эти давние, странные строки стали ему кристально ясны.             Из разорванных простыней и тугих пыльных штор Уриэль скрутил и связал длинную веревку. Он оделся в свои бриджи и рубаху, которые нашел у кровати, на табурете, а порывшись в шкафу лорда Матиаса, раздобыл удобную куртку и сапоги. Вещи были ему велики, но это лучше, чем ничего.             Прежде чем начать спускаться из окна с помощью его рукотворной веревки, Уриэль еще раз окинул взглядом комнату своего хозяина. Лорд Матиас по-прежнему лежал мертвый на полу в луже собственной крови, в той луже, где вместе с лордом умерла и первая юношеская любовь. Постель хранила целомудренный порядок, двери ванной и шкафа были распахнуты. Вздохнув, юноша покрепче сжал руками ткань веревки и начал спускаться вниз.             Спрыгнув вниз в полутора метрах от земли и приземлившись на ноги, Уриэль огляделся по сторонам. Было тихо, видимо едва минула полночь и дремала даже замковая стража. Глубоко вздохнув и расправив плечи, юноша зашагал в сторону порта.             Ему нужно было как можно скорее покинуть герцогство Патис. ***