бред сивой кобылы

Небо так смущённо возбудилось. Принц сидит на бетоне спочившем, Всё думы думает, вздыхает малость О нём и океане заштормившем. Не к месту волны топят нутро, Заливают солёностью щёки. Потонувшей душе жить не суждено Не выловят в водах её моряки. И предельно ясно лишь одно — Камни ещё никогда не цвели. Сердце капризное верило рьяно В свет неземной и земные апрели. В печали было чувство рождено Оно с чистейшим запахом сирени В слепом доверии обнажено И выросли в кромешной тьме тени Принц приказы их выполнял покорно, Сажаясь неосознанно на цепи. И предельно ясно лишь одно — Камни ещё никогда не цвели. Пред слугой принц стоял высоко И сверкал ценным камнем вовек Казалось бы, так ведь заведено, Да тот слуга не просто человек. Осиротевший взгляд царапал кости, И чем бы это ни было чревато — Принц вникал без приглашенья в гости И вник слишком опасно, рановато. Дикий жар тела велел его обрести. Карамели в зрачке стало вдруг маловато, Нежность губ-облаков захотелось спасти. Тогда принц приказал хрипловато: «Будешь ты моим, за грубость не сочти» Пред слугой принц стоял высоко, Казалось бы, так ведь заведено, Но слуга априори выше в подменах, Даже стоя вовек перед ним на коленях. Плавилась кожа там, где прикасался он. На плоти молочной выжигал клеймо — Своё имя, свой вкус, и приторный сон. Сладко, с трепетом нашептал письмо. Слова те слились в непонятный жаргон А письмо лишь сейчас было прочтено. Слуга не был рад объятия дарить, Не был рад таять сахаром в крепких руках. Не был рад о фальшивой любви говорить Не был рад садить розы в миражных садах. Принца юного бесповоротно губить — Лукавить во благо на свой риск и страх. Ради благ тихим пеплом смог отравить И бесстрашно улики сжигал на кострах. Как легко удалось чью-то душу погубить, Паразитом побыв, скользким мхом на камнях. Не стоило принцу так страстно любить, Океан его внутри разрывает на штормах. И по итогу, чем бы камень не кормить — Не сможет ни в какую зацвести.