Ассорти

Лëвушка Утятин — Талантливый писатель, Но есть у него Маленькое чудовствó. Он пишет романы, рассказы, повести, Но все они — стола единственные гости. Писатель наш жаждет славы, Но боится права авторские прошляпить. Боится, что его шедевры Приберут к рукам в быстром манëвре Коварные злоумышленники, Недоброжелатели и барышники. Так шла Лëвушкина жизнь. Лëва слышал от братьев много укоризн, Мол, «Как ты станешь вторым Пушкиным, Если произведения твои не вылазят из-под подушки?» Лëва недоумевал дрожа И упрятывал поглубже свои закрома. На самом деле, его жене даже Была доподлинно неизвестна высота его пилотажа. А дети и вовсе не могли мысли допустить, Какие тайны могут стеллажные ветераны сторожить. Шли недели, месяцы, годы. Решений Лëвы не меняли ни сезоны, ни погода. Говорит Утятин: «Боюсь я, и всë тут!» А в сердце всё теплится тяга к славе и почëту. Но в этом мире не вечны люди, Смерть сосчитала деньки и нашему пожилому зануде. Старик — на смертном одре, И, находясь на своём последнем суаре, Не может сдержать слëзы По отношению к несбывшимся грëзам. «Дорогой, поделись, тебе полегчает!» — Молвит жена его, головой качая. Надрывно вздыхая и всхлипывая, Отвечает наш Лëва хрипами: «На алтарь искусства положил всю жизнь, Когда становилось совсем туго, шипел себе: «Борись!», Но не отступал ни на шаг, И... Где же мой букет земных благ? Где богатство, деньги, зависть врагов? А главное — слава, за которую я на всё был готов? Я так боялся, что мои романы украдут, Что даже не удосужился вынести их на людской суд». Бедный старик поворачивается к детям: К Мише, Саше и дочке Козетте. «Родные, уважьте старика, Хоть последняя воля моя не так и легка. Пожалуйста, отнесите все пять стеллажей к издателю, Чтобы романы всë-таки утёрли носы неприятелям». Боясь критики и суда посторонних, Мы обрубаем себе крылья к славе и свободе. Безусловно, не все наши поделки — шедевры, Но не стоит покидать общество и селиться в дебрях. Также творение может быть украдено, Но этого удастся избежать, если быть наблюдательнее, Иначе, как Лëва, писать вам только в стол, А потом всю жизнь жалеть о том, что не приобрёл.