Он дома

            Дин выныривает из кошмара и единственное желание, которое освещает его ещё не проснувшийся мозг — прикоснуться к тёмной макушке, лежащей рядом, почти скрытой мягким объёмным одеялом. Рука замирает на полпути, в страхе потревожить. Дин судорожно выдыхает, сердце бьётся где-то в глотке и ужас до конца не схлынул. Он не может оторвать взгляд от мирно спящего рядом Каса и пытается найти в этой стабильности покой.       Когда сердце, наконец, успокаивается, Дин осторожно опускает ноги на тёплый пол и, стараясь не потревожить Каса, встаёт, направляясь к выходу из комнаты. В коридоре мягко горят лампы, освещая второй этаж тёплым светом, чтобы Джеку было удобно дойти до ванны, если он проснётся ночью. Дин подходит к комнате сына, приоткрывая дверь — внутри всё окрашено переливающимся синим светом ночника. Рыбки медленно плывут по стенам, игрушки разбросаны по полу, а Джек в позе морской звезды раскинулся на своей кровати. Дин усмехается — ребёнок так много крутится во сне, что теперь на его подушке покоится левая нога, а правая свешена с краю, голова устроена на любимой мягкой игрушке — грэмпи кэт — левая рука держит в кулачке одеяло, а правая просто свободно откинута на кровати. Первым порывом было пойти и уложить сына как нужно, но Дин это уже проходил — Джек проснётся и будет недоволен, а после капризным весь день. В конечном итоге, к утру он сам вернётся в нужное положение, укрывшись с головой одеялом, как его отец. Дин ещё раз бросает взгляд на мальчика, нежно улыбаясь, и прикрывает дверь.       Развернувшись, замечает как из-под двери, на противоположной стороне, выбивается свет. Он пытается вспомнить, сколько было времени, когда он вышел из спальни — кажется, около половины четвёртого. Дин вздыхает — то что Клэр почти окончила университет, не даёт ей права не спать всю ночь. Приезжая домой, она вновь становится «медвежонком Клэр», которая должна спать. Дин подходит и аккуратно стучится, но не получив ответа, спустя время, приоткрывает дверь. В её комнате всё осталось таким же, как перед отъездом в колледж так, кажется, давно. Плакаты на стенах, бардак на столе и полках, заполненные всякими вещами — начиная с игрушек и заканчивая паяльником и радиодеталями. Когда она окончила колледж, Дин предложил сделать ремонт, но Клэр отказалась, слегка покраснев, ответив, что ей нравится её «домашняя» стабильность. Теперь уже она заканчивала университет, но комната была такой же, как годы назад. Клэр полулежала на своей кровати, длинные светлые волосы разметались по подушке, большие наушники с розовыми ушками (подарок Джека) почти съехали с головы. Она крепко прижимала к себе одну из пластинок Дина, утащенной из его музыкальной комнаты в подвале дома. Ноги почти доставали до пола и создавалось ощущение, что Клэр стекает с собственной кровати. Дин прошёл в комнату, прикрыв за собой дверь, осторожно и медленно поднял ноги дочери с пола, уложив на кровать, вынул из рук пластинку, взглянув мельком («Radio Company» хороший выбор»), наушники снимать не стал, аккуратно поправив, зная любовь Клэр ко сну с музыкой, но звук максимально убавил, и накрыл её разноцветным одеялом, подарком Амелии. Клэр смешно, совсем как в детстве, почмокала губами, вызывая улыбку у Дина. Он нежно поцеловал её в лоб и вышел из комнаты, выключая свет, оставляя гореть лавовую лампу на столе и гирлянду над кроватью.       Дин спустился вниз, обходя лежащую возле лестницы Чудо, которая даже не шелохнулась, слегка похрапывая. В доме было тихо и спокойно, с улицы не доносилось ни шума. Кошмар, который сорвал его с постели, постепенно начал забываться, но ощущение липких пальцев тьмы всё ещё оставалось на коже, заставляя желудок штормить. Дин прошёл на кухню и зажёг огонь под чайником. Сюжет сна всё время ускользал — там точно были боль и одиночество, и страх, и отчаяние, и желание, чтобы всё побыстрее закончилось. Эмоции были такими реальными, страшно тягучими, что Дин вновь почувствовал тошноту.       Ему нужно будет проветриться, прокатиться на своей новой машине. Чёрная, четырёхдверная Импала 67 года ждала своего часа в гараже. Когда он показал отцу и матери свою неожиданную покупку, они странно переглянулись. Дин помнил странный долгий взгляд Карлоса на себе, словно тот пытался вспомнить что-то.       — Знаешь, это странно, — усмехнулся он тогда, — но рядом с этой машиной ты похож на одного человека из нашего прошлого. — Карлос кивнул в сторону разговаривающих Мэри и Джона. — Но этого не может быть. Хотя, — он ещё раз взглянул на Дина долгим взглядом, потом махнул копной своих, почти полностью, седых волос и улыбнулся, — не бери в голову, котёнок, дядя Карлос стар и мысли путаются в его голове.       Дин хотел побурчать на детское прозвище, не стало сорокалетнего мужика называть «котёнок», но это было так тепло и возвращало на годы назад, что оставалось только улыбнуться.       Дин вынырнул из мыслей и потянулся за чашкой, когда неожиданно раздался голос.       — Ну и чего ты соскочил? — Кас стоял на входе в кухню, привалившись к косяку и из-за контраста света, будто утопал в темноте. Дин вздрогнул, резко повернувшись, обрывки кошмара вдруг заново заполнили пустоту внутри. — Хэй, что такое, родной? — Кас оказался рядом за считанные секунды, всё ещё сонными глазами всматриваясь в лицо Дина, но уже излучая беспокойство.       — Просто кошмар. — Кас нахмурился и Дин вздохнул, стараясь унять несущееся галопом сердце. — Хорошо, очень реальный кошмар. Не хочу о нём говорить, хочу забыть. Иди спать, я выпью чашку чая и приду. — Дин повернулся к столешнице, достав наконец чашку и кинув в неё чайный пакетик. Он уловил краем глаза движение и почувствовал как вокруг его талии обвиваются сильные руки, а к спине прижимается тёплое тело.       — Я постою с тобой, если ты не против. — Кас выдохнул ему куда-то в шею и прижался сильнее, уложив голову чуть выше лопаток.       — Конечно не против, солнышко. — Дин положил свою ладонь на замок рук у себя на животе и погладил большим пальцем тёплую кожу. Другой рукой он осторожно налил в чашку кипяток и замер в ожидании пока чай заварится.       На кухне уютно тикали часы, мерное дыхание Каса за спиной успокаивало, от чашки с чаем поднимался вкусно пахнущий пар, наверху спали любимые дети. Внутри Дина неожиданно что-то перевернулось, сделав кульбит и к горлу подкатило. Он замер на секунду, пытаясь понять, что с ним и вдруг понял — он счастлив. Счастлив здесь и сейчас, несмотря на кошмар, на какие-то дурацкие проблемы. Счастлив здесь, у себя дома, с любимыми людьми.       Завтра Клэр встанет хмурой букой — до своей первой чашки кофе — и будет неодобрительно смотреть, как Джек трескает свои любимые хлопья, лучисто улыбаясь ей в перерывах между жеванием. И она не сможет долго играть вредину — рассмеётся и потреплет его по голове, рассказывая как скучает по ним в университете и после экзаменов обязательно вернётся на пару месяцев, чтобы пожить перед «взрослой жизнью» дома. А позже уведёт Джека в парк, бросив перед выходом «вам, старикам, нужно чаще быть вместе». На что Дин рассмеётся, а Кас выкрикнет осуждающее «Клэр!», но потом всё равно улыбнётся. И Дин потащит его на романтическое свидание с поездкой на Импале, которое плавно перетечёт в ужин в ресторане, после смски дочери «Посижу с Джеком вечером и послежу ночью, не увлекайтесь, больше дети не нужны», чем вызовет взрыв хохота у Дина и неодобрительное покачивание головой у Каса. Пусть ей за двадцать и пережила она достаточно, но она всё ещё медвежонок Клэр и такие сообщения смущают.       Но в любом случае у них будет день посвященный друг другу и ночь, полная самых горячих касаний. Дин будет целовать каждый миллиметр кожи Каса, шепча все те слова, которые стесняется сказать при свете дня, плавясь от крепких и жадных прикосновений в ответ. Тая от сбивающегося шёпота на енохианском, когда Кас начнёт терять контроль. Они будут лежать, обнимая друг друга так крепко, словно от этого зависит их жизнь, делясь сокровенным и вновь влюбляясь друг в друга, как в сотни раз до этого. Это всё будет завтра.       Послезавтра позвонит Сэм и скажет, что хочет познакомить Дина с кем-то особенным. Её зовут Эйлин и она лучшее, что случалось в жизни Сэма, после всех потерь, что он прошёл. Дин рассмеётся и скажет, что счастлив за младшего братишку и ничуть не покривит душой. Они встретятся на семейном барбекю, где мама обязательно приготовит свой фирменный пирог, отец принесёт бутылку лучшего виски. Они будут сидеть всей семьёй, то и делая прыская от смеха, а то и взрываясь хохотом от рассказов Карлоса, поднимут бокалы в честь тех, кто прожил долгие смелые жизни и кто ушёл, пожертвовав собой ради мира, позвонят по видеосвязи Лате, которая уехала в отпуск, но без неё каждая семейная встреча словно неполноценна. Чарли разыграет сценку, в то время как Бенни будет спорить с Джоном о прошлом. И Эйлин обязательно впишется в их семью, станет их частью.       Всё это случится в ближайшие дни, наполненные радостью и любовью, семейным теплом и весельем. А пока Дин стоит на кухне, потягивая горячий чай, нежно поглаживая пальцами, обхватившие его ладони Каса и пытается побороть желание плакать от нежности.       Дин счастлив и он дома.