Пушистый шарик счастья

      Интересным было событие того вечера. В спальне из огромной кровати на два человека, шкафа, тумбочки и телевизора, висящего на стене, располагалась сцена. Мужчина по имени Стефан лежал на кровати, на боку. Может, он дремал? Нет, тогда бы лампочка над кроватью была бы выключена, озарявшая своим жёлто-оранжевым светом всю комнату. Стефан лежал на боку, и ничего не делал. Не смотрел телевизор, не игрался со своим неко-котом Феликсом, который сидит на коленочках рядом и смотрит на хозяина, даже не сидел в смартфоне. Он просто лежал. А что же такое произошло? Всё очень просто - Стефану отказали. Точнее отказала. Девушка. Красивая, добрая, казалось бы, что могло произойти? Может неделя встреч не дала результата. Но ведь он встречался с ней целых шесть лет! Но она нашла себе более мускулистого, крутого паренька, на которого все девушки оглядывались, желая с ним переспать.       Стефану исполнялся 27 год жизни. У него были очень пушистые каштановые волосы, даже длинные, но для женщин считающаяся короткой стрижкой, скромные тусклые зелёные глаза, наполненные солёными слезами. Сам то он был тоже хороший, красивый, даже тоже добрым, и его называли "ангелом во плоти", так как он старался помочь всем, кому это требуется. Его доброту и сочувственность принимали все без исключения, ведь каждому же нужен человек, понимающий, добрый, и который скажет хорошие слова? Но произошла трагедия, и теперь у него безысходность. Он лежал в мокром от слезах однотонной тёмно-красной футболке и в лёгких сине-серых шортах. Он и сейчас испускает всю свою страшную горечь и обиду, и ему хотелось упокоения, а также сочувствия... А некому посочувствовать, как ему это казалось.       Но он и не знал, что может сделать его неко, по имени Феликс. Вообще это бродяжный и беспородный неко, с очень тёмными синими и такими же пушистыми волосами, приятными ушками и опрятным хвостиком с белым кончиком. Его нашёл сам Стефан на улице. Он лежал в коробке, всей порванной и мокрой, и даже немного гнилой, рядом лежала пластмассовая коробка с какой-то очень странной едой, похожая на куриные органы. Рядом было написано "Забирайте кто хочет!". Ну, и забрал. Сейчас же неко повзрослел, и выглядит как очень милый симпатичный мальчик, бегающий по таким же мальчикам, но нет, не в этот раз. Он сидел рядом, на кровати, в белой футболке и серых шортах. Сейчас хорошее время, чтобы освободиться от курток, очень тёплых штанов и шерстяных сапог, и надеть что-нибудь лёгкое, но обтягивающее. Сам же котик был ростом как обычный человек, где-то 170 сантиметров, так что не думайте, что он коротыш. На хозяина Феликс смотрел непонимающими синими глазами. От любопытства он вилял своим хвостом, и очень хотел поинтересоваться что с Стефаном. — Хозяин, — осторожно спросил котик, — а что с тобой случилось?       Стефану не хотелось поворачиваться, да и вообще что-то делать. Но тут же он вспомнил, что рядом с ним сидит очень понимающий зверёк, который умеет говорить и понимать. Он повернулся. Глаза хозяина были практически красными, обильно лились слёзы. — П-понимаешь... — начал было он, но от рыданья говорить что-то было очень сложно, так как заикался, — п-пред-дставь, ч-что од-днажды я т-тебя б-бросил н-на-а у-ули-цу... Что б-бы т-ты испыт-тал?..       Феликс решил всерьёз задуматься об этом. И представил, что его хозяин бросает за дверь. Очень любимый. Конечно бы он потом просил возвращения, и стоял бы возле двери, пока соседи не примут его к ним. — Сложно... Ну, конечно грусть, печаль. — Вот и-и у м-меня с-сейч-час та-акое... — заикался Стефан, и повернул голову в другую сторону, продолжая пускать слёзы.       Ситуация была довольно грустной, ведь Стефан может впасть в самое настоящее отчаяние, а также будет выбор, что будет дальше - самоубийство, или новая жизнь с чистого листа? Но пока он выпускал страстные слёзы, ему хотелось колотить всё, даже самого себя, но на это не было сил...       Котику очень хотелось помочь своему хозяину, но он не знал как и чем... и тут он вспомнил, как он частенько отправлял в другую комнату, а сам же он в гостиной занимался какими-то интересными делами... тихонько приоткрыв дверь, он увидел, как хозяин зачем-то насосом надувает самого себя, как самый настоящий шарик, что он видел когда-то в одном празднике. Его живот был очень огромным, очень. И такой розовый, блестящий... он с ним страстно играл, то ложась на него, то лапая его своими руками, и это сопровождалось звуками удовольствия. Если сказать откровенно, то даже стонами. И однажды он надувал себя полностью... Не было видно ни рук, ни ног, даже головы. Лишь огромный воздушный шарик с торчащей попкой, грудью, и, естественно, приогромнейшим животом. И у котика появлялся вопрос - почему он именно проводит время только так, а не с ним? Вроде много ласкается, даже частенько заботится, а так хозяин проводит время именно так, и очень странно. Но тут же и появлялось желание ощутить то, что ощущал Стефан.       Феликс однажды подглядел, что хозяин прячет свои секретики в один шкаф. Это всё лежало в коробке, которую клали в шкаф, находящийся в гостиной. Пока хозяин справляется со своими эмоциями, Феликсу пришла в голову очень отличная идея - сделаться тем же шариком, что делал себя Стефан. Для этого он осторожно прыгнул на пол и пошёл в зал. А он был очень тёмным, но обширным. А ведь так как Феликс не просто человек, но и котик, то он спокойно в темноте увидел нужный шкаф и нужную полку. Это был довольно крупный шкаф со всяким сервизом, книгами, и одним большим телевизором. Подойдя именно к телевизору, он открыл полку внизу, и появилась перед его глазами заветная коробка. Открыв её, Феликс увидел какие-то таблетки, маленький автомобильный компрессор, и тот самый насос. Точнее их было два. Один велосипедный, другой для шариков. Но он знает, что надувает себя хозяин исключительно первым. Поэтому он его то и взял. Напоследок он закрыл коробку, тихо закрыл полку, и быстренько побежал обратно в спальню.       Всё было также. Стефан лежал, и начал что-то бормотать. Из слов, которые были прослушаны, стало ясно, что он страшно жалел о том, зачем он обвинял девушку в измене, и мог спокойно смириться с этим, но нет, он поступил более жёстко. Удобно усевшись рядом, также на коленки, положив свой зад на кроватку, Феликс страшно волновался. Это он будет делать впервые, очень, и может много чего нехорошего произойти, если вдруг хозяин увидит, что всё, что он делал в тайне, видел Феликс. Но что поделать. Длинный шланг, который был прикреплён к нему, он положил в рот. Феликс всё равно страшно волновался, и даже хотел было передумать, но желание быть таким же шариком побежало все страхи. Вздохнув, он стал качать поршень насоса.       Хозяин и не знал, что его питомец занимается таким интересным делом, который должен будет его успокоить. Как не слышал, так и не видел, потому что сейчас лежал и рыдал в подушку, проклиная всех, кто что-то сделал ему плохое в жизни. Как такого не взять и не обнять, сочувствуя о таких бедах? Но ведь никого нет, чтобы такое произошло. Даже родителей, ведь они далеки от него, в другом городе, в другом свете. Очень далеко.       Румяненькие щёчки Феликса раздулись, и немного надулись. Воздух, что шёл с насоса, начал проникать в тело миленького существа, начиная надувать его животик. Он потихоньку вылезал с футболки, и натягивал его. Неко, в свою очередь, сильно волновался, даже немного трясся от новых ощущений, а также удовлетворением своего давнего желания, который делает его хозяин каждый день. Почти. Одежда скрипела, животик надувался. Было совсем необычное чувство заполненности и лёгкости. Он не был похож на животик обычных толстых людей, которые были в основном заполнены жиром, а тут настоящий воздух! Так и дискомфорта нет. Просто волшебно! На лице у Феликса появилась румяна, а также улыбка через надутые щёчки. Хотелось непременно остановиться и начать играться с самим собой... Да, кажется, что теперь ты становишься потихоньку игрушкой, которая удовлетворяет всё, что можно, успокаивает, и даёт возможность забыть все беды и невзгоды.       Конечно, надувать себя было довольно сложно и тяжело, как с новым шариком. Только чем чаще будешь надувать шар, тем легче будет процесс. Светлый белый животик выглянул из футболки, а та, в свою очередь, начинала сползать вверх, чтобы дать место для надувания. И тут же выглянул маленький, скромный пупок. Такой же светлый, приятный, так и хочется в него тыкнуть! Тут Феликсу пришла в голову идея сделать так, чтобы одной рукой качать, а другой пощупать тот новый живот, большой, очень круглый, и, наверно, очень мягкий, который сверкал от света настенной люстры.       Когда животик надулся до 30 сантиметров, он поставил насос на кровать, держал одной рукой, правой, а левой взялся за живот. И тут... просто удивительно! Живот такой гладкий, даже немного пушистый! Феликс стал гладить его. И тут же мысли его быстро забвились. Ничего больше не хотелось, кроме того, чтобы брать и играться с собой, со своим большим животом, таким воздушным, надутым, просто чудесным... А качая его в дальнейшем, это и вызвало первое возбуждение. Но... Ведь это странно. Для обычного человека это довольно подозрительно и странно, а для любителя - это стремление к большему, чтобы полностью удовлетворить себя, расслабиться, и ощутить себя круглым, лёгким, и очень мягким. Каждый качок сопровождался звуком раздутия, маленького натяжного скрипа и другим поскрипыванием, от поглаживания. Тыкнув себя в пупок, Феликс возбудился сильнее, и по его коже пробежалась мурашки. Это было довольно резко, но зато даже приятно, и, конечно, щекотно.       Живот надулся до 50 сантиметров. Стефан так и не успокаивался, даже начинал завывать, но хорошо, что звук оглушался подушкой, в которую то он и орал. Хотя, это не было похоже на истерику. Просто... представьте себя на его месте. А Феликс, не обращая на это внимания, всё также смотрел на свой уже довольно крупный живот, который может в себя вмещать столько воздуха, что, наверно, выделяет дерево при фотосинтезе круглое лето. Он ради любопытства тыкнул пальцем в живот. Тот немного деформировался, создав большую, но неглубокий кратерок. И появился ещё один прилив возбуждения. Ведь он мягкий, как плюшевая игрушка! Можно будет себя страстно жмякать, и ни о чём не думать! Просто удивительная картина! И таким образом кроме поглаживая Феликс стал и жмякаться, издавая звуки хруста и немного хлюпанья.       С каждым разом раздувание было громче, но от этого удовольствие получалось ещё больше. Стефан, страшно устав от разрывания своей души, повернулся лицом к потолку, посмотрел в сторону, и... увидел своего неко, который надувал себя, и у него живот... он... нет, стоп! Что?! Он надувает себя?! А вдруг что-то плохое произойдёт?.. нет... такие мысли у Стефана не появились, он оказался даже страшно рад, что появилось что-то его самое любимое... конечно, не только котик, но и то, как он себя надувает, как первый, новый воздушный шарик. Так прекрасно!       Неожиданно Феликс почувствовал, как стал надуваться зад, натягивая его шорты. Хотя они были растягивающимися, это не беда, и от этого так тесно не было нигде. Это даже и к хорошему, ведь не порвутся. Неко захотелось осмотреться, так как что-то у него на глазах стали появляться какие-то блёстки, и странное раздвоение. Сначала посмотрел налево, где был шкаф и стенка с картиной, потом направо, где был очень удивлён тем, что на него смотрел хозяин, который... Улыбался. Со слезами на глазах он улыбался и смотрел на своего маленького любимчика, который хочет помочь хозяину в такую сложную минуту. И на этом Феликс решил закончить раздувание себя, остановив поршень насоса.       Габариты были просто огонь! Очень большой и аппетитный животик с довольно крупной и такой прекрасной попкой, от которого торчал извилистый и длинный хвостик. И самым удивительным было то, что Феликсу было очень легко, даже легче, чем раньше, вообще существовать. Ведь в нём находится много воздуха, который, кажется, даже поднимет его наверх, к потолку, и будет висеть, стукаясь своей надувной попкой об потолочный ламинат. — Хозяин, — начал было Феликс, — смотри! Ты же любишь это, правда ведь?..       Радости у Стефана не было предела. — Феликс, подойди сюда, — растроганно попросил он.       Неко же подошёл, точнее подполз на коленях, и лёг рядом со Стефаном на бок. Хозяин же как смог обнял своего любимчика, как мог сильнее прижав его к себе. Коленом одного из ног он уткнул в большой надувной животик. — Понимаешь... Ты не представляешь, как я тебя сильно люблю! — Стефан это сказал, и положил голову на грудь питомца, начав рыдать уже туда.       Феликс же обнял хозяина в ответ, глядя его спину. — Мне плохо смотреть на тебя, бедного... Мне страшно жаль тебя. Поэтому хочу тебе помочь! Помочь тем, чем я могу! Чтобы не грустил... И, пожалуйста... Не грусти, пожалуйста, — грустно ответил Феликс, потому что ему было очень страшно за Стефана. — Постараюсь, котик мой, — улыбнулся Стефан, и одной из рук стал жмякать животик, а именно бок.       Феликсу хотелось, чтобы он успокоился благодаря ему, своему маленькому, подопечному воздушному шарику. И ему было очень приятно, когда получает совсем новые и необычные ласки от хозяина, которому так и не достаёт внимания и понимания... — Ты такой мягкий! — обрадовался Стефан, и тыкнув пальцем в пупок, добавил, — ты такой прекрасный шарик! Я и не думал, что ты можешь быть таким... Таким хорошим! Я тебя люблю!!       Успокоившись, Стефан снова уткнулся в грудь Феликса, и весь румяный, продолжил, но уже устало, жмякать животик. — Я тебя тоже очень люблю, хозяин, — тихонько, с улыбкой, а также заметной румяной ответил Феликс.       Он двумя руками опоясал голову хозяина, и немного придавил в свою грудь. — Я думаю, что ты очень устал... Может, поспишь? — Ты прав... Надо отдохнуть, — тихо ответил Стефан.       Удобнее уложившись, хозяин продолжал обнимать своего любимчика, также прислонив голову к груди. Немного посопя, он уже захрапел. Феликс теперь спокоен. Ведь теперь он не только успокоил хозяина, но и надулся, как маленький воздушный шарик... хотелось бы ему надуться ещё больше, но это лишь в следующий раз. Выключив свет, он прислонил к себе хозяина чуть сильнее, и, закрыв глаза, тоже уснул. Ему снился очень прекрасный сон, как он, и Стефан, надувались, такими прекрасными, огромными шариками, парящими в небе. Друг другу улыбались, надувались, веселились... как хорошо ему стало. Очень. Очень...